Psychologi.net.ru

 


Будь в курсе!

загрузка...

 

Топ 10 самых популярных книг

Владимир Леви "Искусство быть собой "

Владимир Леви "Травматология любви"

Андрей Курпатов, Татьяна Девятова "Мифы большого города с доктором Курпатовым"

Курпатов А. "С неврозом по жизни."

Андрей Курпатов "Семейное счастье"

Андрей Ильичев "Главный рецепт женской неотразимости"

Гущина "Мужчина и методы его дрессировки"

Эрик Берн "Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных"

Игорь Вагин, Антонина Глущай "Основной инстинкт: психология интимных отношений"


 

 

Прямо под мозгом сидит, прикрепившись ножкой, верховный представитель гормонов — гипофиз. Зовут его еще моз­говым придатком, но он сам, наверное, поспорил бы, кого чьим придатком считать. Хоть и слушает кое-какие указания высших инстанций, зато оказывает на них такое влияние, что только держись. Весь телесный облик строит по своему произ­волу: захочет — сделает карликом, захочет — гигантом, жир­ным или тощим, складным или нескладным. Распоряжается и характером...
Подчиненные железы тоже стремятся влиять на все, что возможно. Щитовидная, дай ей чуть больше воли, норовит наводнить организм кипучим адреналином, дрожливым беспо­койством, иссушающей нетерпеливостью, гневным ужасом выпученных глаз... А если ее придушить, будет вялость, апатия, скудность мыслей, пастозное ожирение — микседема. Кора надпочечников, этих трудовых близнецов поясницы, в разнуз­данном состоянии может раздуть человека бочкой, бес­совестно оволосить все, кроме головы, превратить в обжору и хрипуна...
Половые гормоны не особенно оригинальны. По химии очень близки к корково-надпочечным: одно и то же стероид­ное кольцо, и в действии много общего. Чуть переменилось кольцо — и вот из гормона, регулирующего воспаление и обмен калия-натрия, возникает мощный мужской, от которого грубеет голос, развиваются мышцы и сухожилия, растут боро­да, кадык, пенис, расширяются плечи. Появляются претензии стать Альфой: драчливость, самоуверенность и определенность в решениях (что, конечно, не гарантирует мудрости). А после еще одной маленькой перемены в кольце получается гормон, благодаря которому приходят менструации, вместо плеч рас­ширяются таз и бедра, кожа становится нежной, голос мело­дичным, а психика... Это эстроген, его можно определить как гормон Любовницы. Микропримеси есть и у мужчин, что у некоторых заметно и в голосе, и в поведении. Но стоит его чуть-чуть изменить, снова слегка приблизив к мужскому, как ои превращается в прогестерон, гормон Матери. От этого гормона женственность обретает зрелость и черты некоей силы, родственной мужественности. Он вдохновитель бере­менных и кормящих, ярый антагонист своего легкомысленно­го предшественника.
Мы много знаем и обо всем судим. А все зверюшки и звери, которыми мы побывали... Они всего-навсего продолжают жить.
Они жили в безднах тысячелетий, в бездомье океанов и джунглей, в беспамятстве потопов, ледников и пустынь, в свирепом троглодитском убожестве. Инстинкты стреляли в упор, каждый промах был смертью. Законы читались по свер­канию глаз и судорогам челюстей. Право и суд вершили массивы мускулов, верность нервов, молнии реакций — секун­ды и сантиметры — не ради рекордов, а ради спасения. Отбор работал с хорошей спортивной злостью: мучайтесь, а там видно будет. И был такой недавний сезон — продолжительно­стью, быть может, полмиллиарда лет или поменьше, — когда сеятель, дабы продолжиться во человецех, должен был как можно быстрее загораться энтузиазмом, делать свое дело без лирических отступлений и, после короткого отдыха, побыст­рее начинать новую посевную. Вот почему неопытный муж обычно опережает жену, даже не будучи эгоистом и даже именно поэтому, — из-за тревоги за неудачу. Неисчислимые легионы его предков должны были успевать оставить семя в лоне произрастания, успевать как-нибудь. Не будь этой поспешности, не было бы человечества...
А почему такую подлую услугу оказывает тревога?.. И это легко вычитывается из прошлого. Инстинкт самосохранения и половой — антагонисты: либо спасать жизнь, либо произво­дить новую. Нет никого бесстрашнее, чем существо, охвачен­ное любовным пламенем; превосходит его лишь родитель, защищающий детеныша. И нет никого равнодушнее к востор­гам любви, чем тот, кто спасает шкуру. Почти все случаи и мужской и женской несостоятельности — производные от тревоги: боимся ли мы ударить лицом в грязь, не желаем беременности или бессознательно вспоминаем детский испуг. Зато потом секс вздымается с остервенелым намерением ото­брать свое. Свежепережитые опасности умножают страсть. Так возникают и некоторые извращения...
Ах, если бы любовь могла нас научить тому, о чем в статье профессор умно пишет, то не было 6 нужды жену его лечить и дочки, не спросись, не делали б детишек.
Ах, если бы любовь... Но полноте вздыхать. Не лишне, может быть, общаться понежнее, но укреплять бюджет, бороться и пахать, как говорил поэт, значительно важнее.
У некоторого числа женщин (порядка 15—30 процентов) гинекологи и сексопатологи диагностируют «фригидность» — половую холодность. Лечат, занимаются и мужьями; но шан­сы — только в случае, если преобладают причины психиче­ские, включая и сексуальную безграмотность.
Женщины, у которых удовлетворение в форме оргазма природой не предусмотрено, относятся к материнскому типу гормональной конституции. Чадолюбивы, трудолюбивы, забот­ливы, самоотверженны... Не понимая своей природы, упорно лечатся от «холодности» или даже идут на такие меры, от которых холодеет душа... Более мудрые находят счастье, при­нимая свою данность и раскрывая себя в счастье любимых. А многих сбивают с толку призрак несуществующей единой «нормальности», предрассудки самого низкого пошиба, сексу­альная зависть.
Мы еще не прочли прошлого, в нас живущего, и на сотую долю — лишь искры догадок..
Для продолжения рода вполне достаточно, казалось бы, извержения семени — мужского оргазма. Но есть зачем-то и женский. Есть женщины, способные к оргазмам многократ­ным, несравненно более интенсивным и продолжительным, чем у мужчин. Для деторождения — явное излишество. Зачем же?..
Биологическая подстраховка, многообразие способов до­стижения одной цели? Без горячих женщин вероятность вы­живания человечества в ледниковый период, вероятно, была бы угрожающе малой?
Природа не знает мер и весов. Принцип избыточности заставляет ее создания далеко превышать свои цели, а это оборачивается страданиями...
Оргазм имеет две стороны: физическую (телесно-исполни­тельную) и психическую.
Эта последняя и есть биологическая приманка, на манер наслаждения пищевого и многих иных. Один из природных способов побуждать живые существа к размножению — заря­жать их влечением к этому переживанию и, пропорционально влечению, наказывать мукой лишения... «Один из» — потому что есть и другие, высшие. Например, прямое влечение к материнству, проявляющееся уже у маленьких девочек, или встречающееся и у мужчин стремление к такому общению с инопилыми, где секс принимается лишь как налог.
В важнейших делах природы нет ничего однозначного, достигаемого только одним путем. Поэтому-то наверное, и собрались в человеческом подспудье едва ли не все звери: и ревнивые павианы, и ражие петухи с манией многоженства, и гаремные курочки с их прохладной верностью, и паучихи, пожирающие одного супруга за другим, и строгие моногамы-лебеди, и чудесные аисты, не изменяющие никогда
Репортаж из звериной шкуры
Читатель, помните ли, что такой ролевой Негатив? В этой исповеди — снова о нем   Самоописание математически точное
В Л'
Несколько раз пыталась написать вам, но в голове такая мешанина
С некоторых пор, стыдно сказать, но я веду себя как полная идиотка и псих. Хуже всех отношусь к сыну. Ему всего о лишь полтора годика, он совсем неопытный, еще только учится всему, не все у него получается. А у меня гак. Ясик наделал в штанишки, он в этом виноват, я его луплю. Разбил чашку — опять виноват, чай разлил или суп на себя, я опять в ярости и кричу, что мне надоело стирать, а он такой... Хотя дело и не в стирке, больше злит, что негде сушить...
Но ведь он-то ни в чем не виноват, у него нет опыта, он малыш! И между прочим, вижу, что он старается, как лучше!
И понимаю, что не права, что дура набитая, но ничего не могу с собой сделать.
Не понимаю, что творится со мной, раньше такой не была. И ребенок был долгожданный, желанный (в первый раз надо­рвалась, недоносила). Все оберегали меня, только б опять не случилось. И вот Ясик родился, такой славный...
Где-то до полугода все было нормально. Бывало, злилась, но как-то про себя, на нем не отражалось.
Все было понятно и объяснимо: почему не спал иногда ночью, почему днем временами плакал. Привыкал к нам, к режиму, ко всему... Каждый день доставлял мне столько радо­сти, каждый день находила в нем что-то новое, менялся и рос на глазах. Очень старательный!
И ведь было куда тяжелей, чем сейчас. Муж помогал во всем. А потом устроился на дополнительную работу, началась у него суетная жизнь, даже нормально пообедать не мог, все куда-то спешил, то надо что-то достать, то оборудовать, где-то бегал... Стал тоже какой-то дерганый, нервный, нам с сыном меньше внимания доставалось, ссориться начали чаще. А я уж очень трагично воспринимай/ малейшую размолвку с ним, и он стал уже обижаться, и надолго чего я совсем не могу перено­сить. Мне надо помириться сию минуту, иначе вся изведусь. И вот эта злость, когда на мужа, когда и на себя, начала выли­ваться на бедного, ни в чем не повинного Ясика, если он попадался под руку...
Никакой силы воли!
Чем больше даю себе обещаний и разных клятв, что не буду вот с такого-то дня психовать, злиться и, самое главное, бить ребенка, — тем хуже, получается еще хуже!.. Ведь я должна его любить, проявлять самые нежные, добрые, материнские чувства, а после таких мыслей закипаю еще больше. Злость на себя, на свое бессилие. Наверное, нет таких матерей, как я. И куда все пропало? Я не хочу быть такой! Я хочу быть, как и раньше, хорошей, веселой, любящей матерью и, конечно же, ласковой, нежной супругой. А я будто собака, спущенная с цепи.
Утром могу проснуться уже с готовым плохим настроением и тут же ни с того ни с сего злюсь, ору, все кругом виноваты. А в чем?!. Чем больше думаю над этим, тем больше запутыва­юсь, голова пухнет. Все взаимосвязано, кто же знает, где зарыта эта проклятая собака? Может, еще в детстве?..
Да. уверена, что именно там.
Никогда не отличалась спокойствием, вспыльчива, эгоист­ка, хотя окружающие считают меня доброй, щедрой душой Эгоизм мой в том, что я требую от близких много, а ничего им не даю, заострила внимание на себе и своих нервах, требую к себе щадящего отношения, а как отношусь сама?.. Страшно подумать, что будет дальше, если не изменюсь. Сама своими руками угроблю сыну детство и всю судьбу исковеркаю, убью радость, превращу в идиота.
Замечаю уже плоды... Ясик или бояться меня стал, или что, но, в общем, папу любит больше, провожает его со слезами, от шеи не оторвать, а меня отпускает спокойно, машет рукой и идет играть. С моих рук к папе идет всегда охотно, а вот с папиных ко мне чаще не идет. А я, дура внушаемая, вбила себе в голову, что он меня не любит (заодно и папу приплела), и это тоже отражается на настроении...
В голове полный сумбур, и, видимо, в письме получилось то же, что и в голове.
Так дальше нельзя, иначе я потеряю и мужа, и сына, и все... Друзья удивлялись, как это я не умею обижаться. А теперь...
Первые полтора года мы жили удивительно дружно, были самые счастливые. Он лечил меня своим спокойствием. А я сама себе удивлялась, куда девалась моя вспыльчивость, рез­кость. На замечания начальства на работе стала реагировать спокойно и даже с юмором. Почти сразу же после свадьбы заметили во мне эти перемены — коллектив у нас участливый и все на виду...
Может быть, эти четыре стены, в которых я, как заключен­ная, томлюсь уже полтора года, убили во мне все чувства?
Но ведь сын — это же радость, это должна быть самая главная радость! Должна же быть?.. Ищу в себе эту радость и не нахожу. Играть с ним совершенно Не умею. А когда, бывает, пытаюсь играть, то во мне оказывается как будто кто-то другой, со стороны, и посмеивается: «Фу, какая сплошная фальшь, неестественность!» Он мне очень мешает, этот другой во мне. Бросаю играть с ребенком, злость опять закипает...
А иногда — вдруг освобождаюсь от чего-то, становится легко, все чудесно. Целый день резвимся, играем самозабвен­но. И в такие дни Ясик, я замечаю, намного спокойнее и послушнее. Светлые, радостные дни, но они крайне редки!.. Чаще гораздо, когда день начинается хорошо, я же его и порчу. А случается и у Ясика вдруг непонятный протест, непослуша­ние, или просто рев закатит, какое-то время держусь, потом срыв... Что же я делаю?..
Рассказывать надо всю правду, но все я не в силах описать... Один факт, видимо, имеет отношение к моему настроению.
Мы живем с мужем уже почти три года. И за все это время никакой радости от близости, ни разу. Кажется, вроде бы могу обойтись и без этого, но нет, это только кажется. Желание может пропадать даже на полгода, а тут и конфликт, это понятно. Ну а если и появляется, толку все равно никакого. И тут я тоже виновата, надо лечиться.
Есть некоторые обстоятельства, о которых я не могу ре­шиться написать даже вам. Видимо, они подсознательно вспо­минаются, и поэтому я такая бесчувственная. Это всего лишь догадки.
Поверьте, мне страшно, страшно необходимо вырваться из звериной шкуры.
N. N.
N. Ш
Чтобы не было и в моем письме мешанины, скажу попросту, совершенно секретно: вы действительно глупая.
Вместо простой веры в лучшее, спокойной и твердой веры, которая только и позволяет БЫТЬ ТАКОЙ, КАКАЯ ВЫ ЕСТЬ, — прекрасным человеком, вы себе говорите: «Надо!», «Должна!» Вполне уподобляясь тем миллионам мамаш, кото­рые этим «надо» и делают своих детишек не такими, как надо...
В этом главная причина того, что из вас выскакивает злющая черная собачонка. Чем больше «надо», тем она актив­нее и злей. «Надо» любить ребенка? — Так вот же, получай!..
Все остальное — накапливающаяся усталость, монотон­ность обыденщины, бытовые неурядицы, «четыре стены», не­достаточность взаимопонимания с мужем, неудовлетворен­ность в интимном — что-то значит, конечно, и проистекает из того же «надо». Это «надо» заслоняет от вас уйму радостей. Это «надо» не дает вам чувствовать праздник жизни. И если с «надо» вы пойдете из четырех стен в райские кущи, собака и там залает и кого-нибудь да укусит.
Все ваши радостные минуты были просветами внутреннего освобождения. Так было и в любви, и в материнстве, и на работе — внутренняя свобода вас озарила до удивления себе. Вы можете   быть   свободной!
...Что делать? ЧТО ХОЧЕТСЯ.
Безумно трудно, предупреждаю.
Можно начинать каждый день с обозрения: что сегодня ХОЧЕТСЯ ДЕЛАТЬ? Может статься, что и совсем ничего не хочется. Тогда можно спросить себя: а что МОЖНО НЕ ДЕЛАТЬ? Если вам ответится, что такого нет, не верьте — всегда есть то, что можно не делать, таких дел на свете подавляющее большинство. Для проверки проведите неделю экспериментального ничегонеделания или хоть день. Вам бу­дет отчаянно трудно ничего не делать!.. Однако же, если выдержите, катастрофы не произойдет, все останется на мес­тах, дел не прибавится и не убавится.
Начинайте день с внутреннего отпуска, им же заканчивай­те. И среди дня отпускайте себя в отпуск, когда захочется, это можно делать, продолжая дела. Я в отпуске — вот и все. Что хочу, то и делаю.
При таком настрое собачка займет подобающее ей место. Будет, конечно, лаять по долгу службы, а отлаиваясь, уползать в конуру...
Не обещаю, что вы больше никогда не обидите своего ребенка, — и вы себе этого не обещайте. Сами увидите, как все пойдет, только верьте, что вы хорошая мама и жена, верьте, что вы хорошая. Потихоньку повторяйте себе иногда: «Ты хорошая... ты хорошая», — и когда встаете, и когда про­сыпаетесь, и когда что-то нехорошо. Если вдруг дрогнет рука на несмышленыша, успейте себе шепнуть: ты   хорошая...
Вы останетесь вспыльчивой, ну и что же. Быть хорошей можно по-разному. Если уймется «надо», мера найдет себя сам» верьте в это. Черная собачка должна работать, собачке-то кан раз надо работать — понимаете теперь, какой к ней
ПОДХОД?..
...О «некоторых обстоятельствах». Догадываюсь. Добрач­ные эпизоды, детские глупости? Неумный взрослый контроль, все то же «надо» под видом «не надо»?.. Как раз здесь, как ни странно, подробности не существенны. Никакого значения, кроме того, которое вы придаете этому сами.
Ваше глупое «надо» присутствует и в вашем отношении к близости. «Надо это испытывать», «должна быть радость», должен быть «толк»... Что за толк? Выполнение обязанности наслаждаться?..
Вы сами заметили, что внушаемы. А лечение волей-неволей направляет внимание на то, что вы, вместе с доктором, будете считать своей болезнью и лечить как болезнь. Скорее же всего это вовсе не болезнь, а лишь ваша индивидуальность, которую стоит спокойно принять, не требуя от себя невозможного. Тогда только и раскроется возможное...
В. Л.
«Экстрасекс»
Пациент Ж., параноик, неоднократно помещался в буйные отделения за дебоши в цветочных магазинах. После каждого очередного курса лечения направлял в различные инстанции письма. Содержание их сводилось к доказательст­вам, что цветы — это половые органы. В начальной стадии болезни приковал жену цепью к кровати, всюду усматривал половые намеки, всегда оказывался правым...
Что ж, стоит иногда вспомнить и о первичном смысле цветения. Жаль, что такая открытая чистая роскошь дана не нам. По части эстетики пола мы примусы, по выражению одного студента (так он и сказал: человек принадлежит к отряду примусов), действительно поставлены природой в пла­чевное положение и вынуждены быть эстетическими парази­тами.
Какой архитектор спроектировал этот совмещенный сан­узел?..
Любовь — средство против брезгливости? Да, в том числе.
И все же, будь моя воля, я бы слегка переконструировал человека...
Иногда, весной особенно, люди на улицах становятся цве­тами — толпы цветов, многие хороши, немногие прекрасны, все удивительны... А я бормочу: да поймите же наконец, что Bqe мы цветы, и нет среди нас ни одного одинакового, и все мы нужны — и ты, шофер-иван-чай, и ты, школьница-ромашка, и ты, старый папоротник-пенсионер!..
Следующее письмо ко мне приведу без ответа.
В. А!
Вам, наверное, уже привычны обращения не по адресу; но если другого нет, а небо не отвечает... Вытерпите, пожалуйста, и мою частичную исповедь. Не прошу ответа, хотя, может быть, я себя обманываю.
Мне 34 года, офицер. Нахожусь далеко, отпуска редки. Не люблю их и всегда жду с нетерпением — сейчас поймете... Не удивляйтесь фехтовальности стиля — рапирист, побеждал кое-кого из именитых; увлекался и пятиборьем. Потомственный библиофил, любитель иностранных языков. Мечтал стать пи­сателем, но судьба распорядилась иначе.
Жена на четыре года моложе. Преподает испанский.
Проблема (если это считать проблемой) более чем ба­нальная. Сексуальная дисгармония. Восемь лет образцовой несовместимости. Медицински обследованы, оба здоровы Та­кого здоровья никому бы не пожелал. Сложность в том, что мы продолжаем любить друг друга. Вкладываю нашу фотокар­точку с близнецами, им уже по шесть.
Возможна ли мысль о разводе?.. Да и другие обстоятель­ства...
Изменял. Перепроверял себя, изучал проблему с «той сто­роны». Ничего, кроме грязи и пустоты, неискупимой вины. Без любви не могу, хотя в смысле исполнительном все в порядке, к сожалению, даже более чем. Автомат этот может удовлетво­рять все запросы до оскомины, получая взамен ахи, охи и притязания на продолжение плюс механические оргазмы (не­навижу это сморкательное словечко). Постигало иногда и счастливое бессилие, от отвращения к себе, не согласовавше­гося с восхищенной требовательностью партнерш.
Пройдено, безвозвратно. Люблю Ее. В верности ее уверен почти... Вероятность аналогичных экспериментов, длительные отлучки... Нет, у н е е этого быть не может, уверен (обре­таю уверенность путем написания: привычка к рапортам).
Жена ничего о «той стороне» моей, конечно, не знает. Но, возможно, догадывается — сдержанно-ревнива, в шутливой форме. Ревнив ли я сам, не могу понять. Первую школьную подружку у меня похитил какой-то оператор с колесами — огорчен не был нимало, напротив. Через несколько лет встре­тил: выпрыгнула из машины пошикарнее, вся в дубленках и золоте, тут же дала знак, что можно возобновить. Эта особь была развращена еще до рождения.
Случались сюрпризы и в последующих связях, но не по­мню, чтобы хоть раз шевельнулось что-то, похожее на уязвлен­ность. Переставали существовать, вот и все. Наверное, для самца не вполне типично, или хорошо отработанная защита. Меня зато ревновали беспрерывно, имел успех, мало поль­зовался.
Думаю, что существуют два вида ревности: нижняя и верх­няя, условно говоря. Верхняя относится к нижней примерно так же, как состязание музыкантов к собачьей грызне. Поз­вольте не развивать эту тему.
Не мне вам докладывать, что чистота — не самое распрост­раненное достоинство жен, и в частности офицерских. Как приватный историк нравов, не отношу эту статистику на счет современных свобод. Эмансипация, по-моему, ни при чем, соотношение Пенелоп и Мессалин — величина постоянная: природа всегда находила себе лазейки. Не моралист, не осуж­даю и безлюбовный секс, но для меня это планета, где дышат угарным газом.
...Она пришла ко мне девственницей. Весь мой прошлый опыт сгорел моментально.
Первые три месяца (чуть больше, чуть меньше?) — беспа­мятство. «Медовые» — не про нас. У нас был потоп, ядерный взрыв. Ничего не понимали и ни о чем не думали. Можете ли представить двух голодавших миллион лет, кинувшихся пожи­рать друг друга. Несло на океанской волне...
Проснулись. Два обглоданных трупа. Подавленность, опу­стошение. Не знали, как оживать.
Вот — да, вот тогда... Наверное, что-то перерасходовали или выжгли за этой гранью... На сегодня у нее холодность до степени отвращения к близости, а у меня отсутствие энтузи­азма. Возникают и до сих пор непроизвольные желания то с одной стороны, то с другой, но всегда невпопад, всегда взаим­ное торможение, бдительно стерегущий бес-разрушитель. А еще говорят, у всякой любви есть ангел-хранитель, слышал такую байку. Нашего давно пора расстрелять, он садист.
...Интересно! — только сию секунду вспомнил, что анало­гичный бесишка посетил меня в подростковые годы, в школе бальных танцев. Я еще с той поры любитель старинного изящества, в том числе и в движениях; современные упражне­ния, извините, внушают колики, по-моему, это слабительное для павианов. Недурно сложен, повышенно музыкален, все давалось блестяще, кавалер номер один. Но была одна из партнерш, девочка, которая как раз нравилась больше всех, заглядение — первая дама. И вот с ней-то у нас как назло — ни в какую, на нас можно было учиться, как отдавливать друг другу носки. На выпускном вечере мы это превратили в потеш­ный номер и сорвали утешительный приз.
Простите, буду отвлекаться и дальше Не знаю, какова степень вашего скепсиса Яне верю в ее холодность, не верю, как и в свою импотентность, которой нет. Какая-то жуткая путаница Будто оба угодили шеями в перекрученную петлю, дергаемся, затягиваем
Трижды ходил к специалистам, именовавшим себя сексоло­гами С одним не стал разговаривать увидал сытую, сальную физиономию и — назад
Ко второму пошел, прихватив одну импортную секс-игруш­ку, для баловства Не понадобилось, это была женщина с несклоняемой фамилией, молодящаяся Очень умная и кор­ректная Ничего не пришлось рассказывать, только вставлять в ее монолог кивки" да, да Так, точно, так Кивал и ее лошадеобразный молодой ассистент, от него пахло угарным газом Мне показалось, что она держит его на гормонах Говорила безостановочно, незаметно перешла от общенравст­венных рассуждений к практическим рекомендациям Кивал все согласнее Я все это знал, давно знал — я грамотный и любознательный Скулы свела зевота .
К третьему занесло уже просто из любопытства частник, берет только крупными, захотелось узнать, за что С маши­нальным радушием меня встретил непроницаемо озабоченный дядя, светло-темные очки, все по минутам, расчет вперед Положил сколько надо, куда надо Импровизирую близко к правде «Понятно Ясно, ясно Довольно Тэк-с Вы, конечно, знаете, что я экстрасенс» — «Экстрасекс? » — «Эту шуточку я слышу пятнадцать раз в день, вы оригинал, мой дорогой, ближе к телу Ну-ка, давайте-ка .» Приговор был категоричен «Срочно перемагнититься Шестнадцать сеансов. Откуда вот энергию на вас брать! Гарантии не даю Запущено Таксу знаете Икру из Каспийского бассейна не есть, годится лишь из Дальневосточного». — «А жену кто перемагничивать бу­дет?» — «Я, кто же    Не настаиваю, подумайте».
Подослал к нему двух приятелей с мечеными купюрами и визитными карточками Вывернулся...
Что еще вам поведать? (мне уже легче). Кажется, наш с вами опыт в какой-то мере сравним Как вы поняли, я по-сво­ему профессионал, раскрывание душ для меня и необходи­мость, и род наслаждения, и источник привычных ужасов. Интересует более всего дальнее, непохожее, но волей-неволей сталкиваешься и с ситуациями, похожими на свою Приходи­лось играть и, так сказать, лечебную роль, это уже не какой-нибудь бессапожный сапожник, а прямо-таки портной без штанов. Вопрос, как вымыть из себя эту практику
...В одном случае стал невольной причиной трагедии, о чем узнал потом. Одна из моих любовниц вышла замуж. Муж оказался дотошный, требовал отчета о прошлом — с кем, сколько... По честности назвала и меня, а мы с ним иногда имели дела по службе.
И вот как-то занесла меня нелегкая встретиться в душевой плавательного бассейна... Мучил ее месяца три, добивался еще каких-то признаний, затем застрелился.
Кажется, сказал самое тяжкое, но не главное.
Хотел уяснить, как жить дальше.
Простите.
N. N.
...О разобщенности, как о смерти, по возможности не говорят, о ней стараются забыть. Как смерть, ее ненавидят, боятся, предчувствуют. Как смерть, она однажды открывается перепуганному сознанию и с этого мига, непосильная для осмысления, судорожно загоняется внутрь, откуда и вершит свою разрушительную работу. Разобщенность и есть смерть, живьем разгуливающая среди нас.
Как физическая смерть (небытие тела) частично являет себя в обличиях увядания, усталости и болезней, так разоб­щенность (небытие души) принимает вид то безразличия, то ненависти, то тоски, то вранья или бессодержательной болтов­ни. Как смерть имеет ближайшее подобие — сон, служащий от нее защитой, так и разобщенность имеет сопротивляюще­гося двойника — молчание. В миг последнего прощания стано­вится ясно: это одно. Не будь разобщенности, не было бы и смерти.
Вот, вот откуда неукротимое стремление любящих — сли­яние в точке огненного исчезновения, в ослепительной вспыш­ке жизни, исторгающей из них жизнь новую, соединенную, а их собственные, отдельные существа перестают быть, сгорая в Предвечном.
Это возвращение в пронзенное сквозной молнией перво-океанское лоно, это воспроизведение сотворения жизни, тво­рящее ее вновь и вновь, это воспоминание о Начале — из века в век и из рода в род. Искупление — за разновременность уходов и за мгновенность существования — опровержение смерти.
Назвать такое жертвоприношение «удовлетворением» мо­жет только жалкий пошляк, никогда не слыхавший ни крика роженицы, ни стонов агонии... Жаждущие, не испытавшие этого или испытавшие, но не постигшие ничего, кроме судорог физиологии, не ведают, что сами являют собой овеществлен­ный огонь духа; что сама их жизнь жаждет стать молнией, соединяющей несоединимое; что ведет к жизнетворению столько путей, сколько озарений и жертв, сколько звезд в небесах.
В любви нет ни пространства, ни времени.
Фантазия на свободную тему
Этот текст написал три тысячи лет тому вперед студент, здоровенный четырехлетний парень, спорт­смен, лунатик. Пятидесятый век, Луна общедоступна, там мо­гут рождаться и люди, почему бы нет? Семилеткам пора заканчивать высшие учебные заведения и распределяться по предприятиям. Ну а четырехлетние еще учатся, пишут курсовые. Почерк компьютерный, язык синтетический, придется многое пропустить...
ПАРАДОКСЫ ПАЛЕОСЕКСА (реферат по историческому человековедению
студента 2-го семестра общеобразовательного цикла)
...Это было время подросткового кризиса, именовавшегося то «прогрессом», то «научно-технической революцией». Не будем повторять известные по учебникам сведения о невеже­стве напичканных так называемой информацией индивидов, о зловещей ограниченности, об автоматизмах...
Удила разума едва сдерживали всепланетный взрыв. Ум человеческий не был подготовлен к внезапно нахлынувшей эпохе Сквозной Ответственности, слишком привык руковод­ствоваться гипнозом обыденности и мифами очевидности. Здравый смысл обанкротился...
...Теория многоуровневых игр уже детально уяснила эти парадоксы со всеми их следствиями. Затрагиваем частный вопрос: почему на официальной шкале ценностей тех времен столь незначительное, ускользающее место занимало Таинст­во, которое тогда, имея в виду главным образом взаимоотно­шения полов, называли «любовью»? Почему сердцевина суще­ствования пребывала в таком глухом небрежении?
Правда, в искусстве любовь, по давней традиции, была одной из преобладавших тем, но повсюду царила пошлость массовой культуры. Один крупный писатель века назвал это «совокуплением шаблонов». Только немногие произведения касались глубин.
Школы Таинства не было. Ремонтное обслуживание было функцией так называемых врачей, так называемых психологов, сексологических кабинетов и прочая. Личной жизни как бы не существовало. Говорили о чем угодно: о достижениях промышленности, о погоде, о спорте, о беспорядках, но никог­да (выверено данными спецархивов) — никогда ни в одной теле- и радиопередаче не рассказывали, что, например, вчера в такое-то время такие-то двое...
Существовал всемирный Совет Безопасности, но не было всемирного Совета Любви.
Таинство и наркотики. Парадокс же состоял в том, что в душах людей Таинство, как и тысячи лет назад, занимало подобающее ему место. У многих, в результате подавленности, оно принимало вид болезни, невроза или психоза. Наблюдая это, некоторые психологи строили психоалхимические тео­рии, в которых все объясняли переходом полового влечения из одних форм в другие.
В то время не знали еще закона глобального сохранения, только частные формы, как-то: закон сохранения энергомате­рии, неубывания энтропии и т. п.; не догадывались даже о законе сохранения информации, поэтому не могли реально представить и возможности сохранения духа. Смерть была чем-то само собой разумеющимся, как боль при удалении зубов, но никто не мог с нею мириться, каждому суждена была пытка нарастающей обреченности. Слово «никогда» приводи­ло в безумие. Дух бешено протестовал против одномерности, но они не понимали в чем дело. Смерть в растянутых вариан­тах именовали то утратой возможностей, то недостаточностью самореализации, то просто потерей времени...
Самые нетерпеливые бежали от ужаса смерти в саму смерть. Наркотики, все равно какие, химические или психиче­ские, — только уй-ш, забыться... С яростной безнадежностью смертельно раненных зверей бежали и в любовь, бежали, как бежали триллионы предков, — скорее, в спасительный оргазм, а там будь что будет.
Любящие калечили друг друга. Таинство нисходило на краткие мгновения, оставляя пожарища тоски.
Казалось, существовали лишь разноголосица слепоты и сутолока эгоистических игр. Но в мутном океане рождались крупицы истины. Множество их погребалось слоями ископае­мой лжи, не успев отразиться ни в чьем зрачке...
У истоков свободы пола. Магия пола, обожествление жен­ского и мужского начал прослеживаются с предчеловеческих времен. Ручейки, текшие в наше море...
Люди удивлялись, почему все животные от рождения уме­ют соединяться, а они нет. Инстинкт размножения уже давно не был закован в рефлексы; половое общение поддерживалось подражанием. Из обмелевшей речки инстинкта возникла сек­суальная культура со столькими вариациями, сколько сущест­вовало более или менее изолированных сообществ мужчин и женщин. То, что в одних обществах считалось дозволенным, у других или у тех же в иные времена строго каралось как извращение и преступление против нравственности. Логики здесь не было никакой, и если обозреть историю нравов, то окажется, что человечество испытало все...
Мы давно уже позабыли эту обреченность иметь только один пол, без выбора. Но еще и в те времена, когда от каждого требовалась либо «мужественность», либо «женственность», возникали силы, этому упорно препятствующие. За физиоло­гические преимущества сверхженственности и сверхмужест­венности природа мстила духовной убогостью Каждая жен­щина и каждый мужчина и в теле, и в психике несли некую примесь другого пола. Детство и старость — священное начало и священный конец жизни — как полузабытые мифы, напоми­нали об изначально единой природе духа.
Вряд ли кто-нибудь из них мог себе представить, что может существовать не два пола (или всего один, как у некоторых животных), а бесконечное множество. Каждый из людей той эпохи еще был овеществленным оргазмом, но они не знали, что это и есть материализованный дух. Если бы удалось скон­центрировать в единый "разряд оргазмы, происходившие на земле только за одни сутки доинтегрального периода, по­лучился бы импульс сверхмозга, работающего в Ю^4 из­мерений...
Бессмысленность полового плена становилась все более явной; половая любовь уже почти отделилась от деторожде­ния. Экстаз сладострастия, прослужив миллионы лет продле­нию рода, из средства стал целью; было даже такое выраже­ние: «человек — побочный продукт любви».
Двойственность половых табу. Люди стыдились и боялись того, что давало им жизнь. Запрет, с детства внедрявшийся в подсознание, приводил к гадливости в смешении с похотливым любопытством. Между полом и чувствами вклинилась перего­родка: по одну сторону ее оказалось ханжество, по другую похабщина, порнография, скабрезности, мат — явления, со­вершенно непонятные для нас, постигаемые, как ревность и ложь, лишь археомедитациями. Примитивный протест против сексуальных запретов был единственным смыслом однообраз­ных надписей, испещрявших некоторые общественные места (эти надписи археологи находят еще и сейчас, определяя по ним психологические слои сперматозойской эры). Принижая Таинство, мстили его недоступности.
Относительность половых запретов, однако, все более или менее чувствовали. Беременные и роженицы в большинстве своем, подобно тяжело больным, никого не стеснялись: про­роческая интуиция выключала их из сферы условностей. Кор­мящие матери лишь демонстрировали некоторую стыдли­вость. Почти полная обнаженность на пляже никого не шокировала, появление в том же виде в другом месте вызыва­ло скандал. В бане лица одного пола не стеснялись друг друга и не обращали особого внимания на наготу (в некоторых странах существовали и смешанные бани, где также было спокойно), но публичное обнажение даже в спортивном клубе было актом сумасшествия. Логическая нелепость этого, была, казалось, очевидна, но люди не руководствовались логикой, они действовали по инерции.
Одни бросали вызов приличиям, другие приспосабливали приличия к похоти. На Западе получил распространение так называемый стриптиз (нечто вроде ритуального убийства та­бу), в некоторых кинофильмах демонстрировались половые акты; но уничтожить половые запреты и стыд было уже не­возможно, как невозможно из двуногого сделать снова чет­вероногое.
Никогда не было беспорядочного полового общения, испо­кон веков существовала избирательность. Только животные, живущие в неволе, не совершали выбора, как и люди. Вся история пола — борьба между «да» для всех и «нет» для всех, кроме Единственного.
Стыд и собственность. Самое ревнивое в мире животное, человек очень рано направил усилия на борьбу с соперничест­вом. Одежду изобрели ревнивцы: она была средством сексу­альной нивелировки; она же и породила стыд, и усилила половое влечение (в XX веке в этом убедились нудисты, нео­жиданно для себя ставшие самыми целомудренными людьми планеты).
Так называемый брак был в первую очередь средством узаконения сексуальной собственности («Не пожелай жены ближнего») и ограничения полового общения («Не прелюбо­действуй»), во вторую — экономическим мероприятием и лишь в третью — лабораторией детопроизводства. Муки брака и внебрачной любви поставляли материал для литературы, которая в отношении секса все более превращалась во что-то вроде замочной скважины...
Так называемая сексуальная революция. Верность в бра­ке с обеих сторон стала музейной редкостью, а добрачная невинность — из правила исключением Противозачаточные средства уничтожили проблему «побочных продуктов» Моло­денькие мальчики и девочки все чаще со спокойной деловито­стью предавались утехам, от которых пуритански мыслившим родителям делалось плохо Изысканнейшие романы века по­свящались половым аномалиям — игра, как и раньше, велась на конфликтах стереотипов с «веяниями эпохи» Распростра­нялась инструктивная литература, в которой мужчин и жен­щин учили, как обслуживать друг друга для достижения орга­низованного оргазма Все эго вместе обозначалось термином «сексуальная революция» Но о чем могла идти речь, если средний лондонец или москвич разбирался в себе не сильнее, чем средний вавилонянин, а практически — много хуже, чем его голый пещерный предок?
Только единицам удавалось уберечь Таинство от аннигиля­ции в одномсрии Это были первые ноты бессмертия
Если бы я был компьютером
Этот случай, происшедший в одной из западных стран, известен уже, кажется, всему миру Двое благополучно развелись и, независимо друг от друга, обратились к электрон­ной свахе с просьбой указать наиболее подходящую кандида­туру для нового брака Каждый предоставил машине исчерпы­вающую информацию о своей персоне Из многих сотен претендентов компьютер снова подобрал им друг дружку
«А что было бы, если бы они знали о своей роковой совместимости раньше?» — спросил я опытного человека «Раньше бы и развелись», — был ответ
Любезнейший Панург, вопрошая Пантагрюэля и компанию о своих матримониальных перспективах, напрасно терял вре­мя «Сомневаешься — не женись» Не сосчитать пар, искале­ченных благожелательными советами Предсказывать личные судьбы, по моему убеждению, не должен никто, как бы об этом ни просили Всякое предсказание содержит в себе внуше­ние А любовь не предсказывается и не программируется, любовь жива только верой в свою исключительность, в чудес­ное отклонение ото всех и всяческих «объективных законов», эта вера и есть любовь, сама творящая свой закон Любовь — сама для себя предсказание
Любящим  нужно  не  поучение,  а   благословение Только разум, признающий превосходство любви, имеет право на совещательный голос, в этом случае он и обязан высказать­ся начистоту
Пришли двое.
Вижу их слепоту, предвижу разлад... Но не имею права сказать, потому что я хочу ошибиться.
Важно все — и как человек выглядит, и как мыслит, и как пахнет, и любит ли искусство, и на какой ноте храпит. Но им говорю другое...
Если бы я был Компьютером-Благословителем, то для про­граммы «Супружество» я бы затребовал следующие «гроздья факторов» (с предупреждающим миганием: «ШЕВЕЛИТЕ МОЗГАМИ»).
1.  Ответственность. А ну-ка, помигал бы я, уважаемые молодые, подайте сюда данные о вашем отношении к самому факту... Может, вы шутите? Может быть, решили, так сказать, расписаться в нетрезвом виде? Необходимо узнать, насколько каждый из вас ле! комыслен и морально незрел. Не бойтесь, не скажу, только подсчитаю... Установка на создание семьи при­личная, можно дальше... Аи... Эта его свойская, компанейская жилка чревата  в будущем алкоголизмом,  молчу...  Если ты будешь гюнежнее, почаще его хвалить... Только ты можешь... Но ты умудряешься сочетать превосходство ума с превосход­ством глупости, к тому же талантлива, это фактор тяжелый, а при его самолюбии . Молчу, мое дело считать...
2.  Самоконтроль. Ну-кд, всё сюда, всё — о вашем здоровье, физическом и психическом. Имейте в виду, брак — это непре­рывное испытание нервов, а вы не обучены предупреждать свои настроения, первая же ваша истерика заставит Его глу­боко задуматься... А Он импульсивен и при этом страшно боится за свое мужское достоинство, такой наломает дров при малейшем  подозрении...  Все в порядке, друзья мои,  все  в порядке.
3.  Агрессивность. Эхе-хе, милые мои... Совокупный балл в полтора раза выше критического! Несмотря на великую вашу нежность, сия критическая масса при первом же бытовом столкновении... Понимаете ли, высокая агрессивность при вы­соком самоконтроле еще туда-сюда, ну гипертония, ну язва, мигрень... А у вас... Коза с тигром не пропадет, своих коз тигр, если его не дразнить, защищает. А два тигра в одной клетке — уже многовато.
4.  Лидерство. Два Наполеона под одной крышей полны решимости установить внутрисемейную демократию. Желаю удачи... Только как вы решите: открывать по ночам форточку или нет, ведь один из вас враг духоты, а другой — сквозняков. Бросать жребий? Хватит играть в игрушки, кому-то из вас быть ведомым. Вы разделите сферы влияния? Одному внешнюю политику, другому внутренние дела? Хорошо, а как все-таки быть с форточкой, ведь она с одной стороны внешняя, а с другой внутренняя. А как с детьми, кто будет главный? Папа или мама? Примитивная постановка?.. Но ведь ребенок любит единоначалие, ему так проще. Вот если бы вы оба предпочли лидерство скрытое, заблаговременные уступки на ход вперед, жертвы пешек ради фигур, а фигур ради партии... Тогда при вашем упрямстве и его петушином самоутверждении еще можно было бы...
5.  Сексуальность. У вас все в порядке, все в идеальном порядке.   Ваши  темпераменты  донельзя  соответствуют,   вы фантастически друг другу подходите. Вы необычайно просве­щены по теоретическим и прикладным вопросам и неустанно повышаете свой уровень. Вместе ходите в библиотеку и неук­лонно посещаете лекции. Я молчу.
6.  Искренность.   Нет,   так   не   пойдет.   Минус-бесконеч­ность — отказываюсь работать! Если хотите заключить сдел­ку, при чем здесь я? Водить друг друга за нос моя программа не позволяет. Если неискренен хотя бы один, все обречено.., Что?.. Вы оба уверяете, что вы   абсолютно    искренни?.. Отключаюсь.
7.   Психологичность. Так, а где ваше заявление о разводе? Сразу, сразу, зачем тянуть время попусту. Ни один из вас доже и не помышляет проникнуться внутренним миром другого. Вы относитесь друг к другу исключительно функционально, как к ролевым фантомам — и/о мужа, и/о жены, это конец с самого начала... Впрочем, погодите, я, кажется, ошибся, проклятый диод... Ну вот, пересчитал, ваше счастье: у вас, Сударыня, есть все-таки зачаточная резонансность. Отказавшись от эгоизма, вы могли бы стать медиумом, посвященной... У вас, Мужчина, есть шанс развить проникновенность примерно до уровня вашего кота. Вполне достаточно при условии запрограммиро­ванного доброжелательства, как, например, у меня, Компьюте­ра. Скажу больше: высокая взаимная психологичность способ­на блистательно утереть нос и повышенной агрессивности, и лидерским столкновениям, и недостатку самоконтроля, и всем прочим несовместимостям, включая и сексуальную. Когда-ни­будь расскажу...
...А вдруг получится —
прозреть
лишь для того, чтобы увидеться,
в глаза друг другу посмотреть,
и помолчать,
и не насытиться.
А не получится —
пойдем
в далекое темно
и постучимся в тихий дом,
где светится окно.
И дверь откроется,
и нас
хозяин встретит так обыденно,
что самый умудренный глаз
не разглядит,
что он невидимый.
И мы сгустимся у огня...
И сбудется
точь-в-точь:
ты путешествуешь в меня,
а я в тебя
и в ночь...

ЦВЕТ СУДЬБЫ

—  А скажите, что лучше: знать судьбу наперед или не знать?
—  Это зависит от вашей выносливости к скуке, а также...
Из разговора с пациентом
Размышление о полезности фортунологии
...По случаю холода отключили отопление, заодно телефон. Сижу в пальто и дрожа строчу. Что за чушь, я же платил на квартал вперед... Как предупредить И., что не смогу встретиться? Двушек как назло ни одной, заменить гривенни­ком. Побежал...
Прибежал. Ни один автомат в радиусе ближайших пяти километров не работает, единственный подавший надежду нагло сожрал монету, а в ответ на протест шибанул током. На улице минус двадцать девять, ночью грозят под сорок, в комнате пока плюс...
Значит, так: неудачных дней не бывает, это ненаучно. Се­годня ты, завтра я. Но есть и те, которые... Эти недоразумения еще имеют место, однако мы с ними боремся. Есть, есть в мире везучие и невезучие, Счастливцевы и Несчастливцевы, но да­леко не первые встречные. У судьбы Н. цвет серо-буро-мали­новый в крапинку, климат умеренный. А эти — упаси и сохра­ни... Мистики не допустим. Научного определения еще нет, судьба пока еще существует сама по себе, непристроенно, но мы, повторяю, этого не допустим и совместными усилиями создадим новую науку, Фортунологию... Очень холодно, пыта­юсь согреться.
В. Л/
Мне 45 лет, живу на Чукотке. В больнице впервые познакомилась с вашей книгой...
Дело в том, что я стала очень плаксивая. Я бы не обращала на это особого внимания, если бы не боязнь, что на старости лет у меня, как и у моей мамы, будет полный упадок духа. Ей сейчас 78 лет. Она прожила тяжелую жизнь с пьяницей-мужем, после гибели которого поднимала на ноги пятерых детей Двое из них тоже стали пить
Счастливого детства у меня не было, его отняла война Помню только, что мать со старшими с утра и до вечера работали, а мы с младшим братом сидели под замком Когда угнали в Германию мою любимую старшую сестру, я засыпала и просыпалась со слезами
После войны меня отдали в детский дом Я убегала в село и бродила вокруг пустой избы, пока меня не уводили назад Уже в детдоме могла расплакаться из-за утерянного карандаша или нерешенной задачки
После детдома меня направили в ремесленное училище В семнадцать лет впервые полюбила Родители жениха пршла-сили на свадьбу мою мать, но она приехала и увезла меня «Они богатые а мы бедные», — объяснила она Иванко бежал за увозившей меня машиной Три года дикой тоски
Замуж меня отдали за такого же бедного, но счастья не было Я заболела туберкулезом, начались мытарства по боль­ницам и санаториям Удалили почку
После окончания института родила сына, но он пожил всего 4 месяца Вместе с сыном похоронила и всякую надежду иметь семью Решила «развязать руки» мужу, развелась с ним и уехала на Север Оплакивала и прошлое, и настоящее, и будущее Не скажу, что у меня не было счастливых дней, они были, но даже радость воспринималась сквозь слезы Были и увлечения, и привязанности, но я постоянно помнила, чем это для меня, калеки, кончится, и семьи больше не заводила И опять жалела себя и плакала
Плачу над книгами и в кино, плачу при звуках оркестра, слушая песни Достаточно увидеть по телевизору девочку в веночке Малейшие неприятности — и опять слезы Я сама себя уже стала ненавидеть за них, они въелись в мой голос, чувствую себя какой-то дефектной
N N
N ЛМ
Если бы я был волшебником, я бы взял ваши слезы и подарил тем, кому не хватает Знаете, как много таких? «Научите плакать» — мечтают выплакаться
Слезы нужны, ненавидеть себя за них просто глупо Но кажется мне, вы небрежны к ВОЗМОЖНЫМ радостям, засло­нены несбыточным..
Не дефектная вы, не калека Не перестать плакать ваша задача, а научиться смеяться
В Л
Дежурный оптимист слушает...
Стало быть, Судьба — это вся наша жизнь. И вместе взятая, и по кусочкам — все в одном сплаве. Так?.. Но Судьба — это еще и вся не наша жизнь, о чем мы часто и непростительно забываем. Вон та подмерзающая собачка у подъезда напротив, очевидно, считает своего подвыпившего хозяина какой-то Высшей Собакой, своей собачьей судьбой... И мы как-то отродясь привыкли смотреть на судьбу как на существо, личность: Фортуна, обратим внимание, женского рода. Мужская ипостась: Рок, гражданин, не располагающий к панибратству. Господин Случай — таинственный игрок, игра­ющий то за нас, то против нас. Провидение, Фатум, — какая-то бесполая разновидность начальства.
Есть ли у него цели? Или одни только средства? Есть ли какой-то план — или никаких, кроме продолжения собствен­ного всесокрушающего бытия?..
В чем мы принадлежим себе? Что от нас зависит? В каком пространстве мы  свободны?
Дай мне душевный покой,
чтобы принимать то, чего я не могу изменить,
мужество — изменять, то что могу,
и мудрость — всегда отличать одно от другого.
В это уравнение каждый подставляет себя. Главная загвоздка — «отличать одно от другого». Для этого можно взять на вооружение рекомендацию крановщикам:
НЕ ПОДНИМАЙ ГРУЗ НЕИЗВЕСТНОГО ВЕСА. Но грузоподъемность колеблется...
N. N.!
Прочитал письма, отвечаю с запозданием... Драго­ценный человек, вы мужественны, но иногда вас, как и меня, заносит. Сейчас вы явно недооцениваете свои возможности и переоцениваете мои.
Не надо мне звонить и искать встречи. Вы сами, и только сами, сможете управиться с вашими проблемами; с чем не управитесь, то уладится, а что не уладится, то образуется.
Дела с переездом, усадьбой и прочие, конечно, серьезные, но скажем прямо: сгори та усадьба в один день — и вы, и ваши домашние это переживут. Не главное это. А что же главное? Состояние духа. От него зависит все. А от чего зависит состояние духа? От всего. Но в первую голову от отношения к жизни и к себе, от личной философии, говоря иначе.
Вы не переделаете ни своих близких, ни себя, такое не удавалось  еще никому.  Но  вы много  раз убеждались, что атмосфера в семье отчасти зависит от вас. Знаю, ваше на­строение тоже далеко не полностью в вашей власти. Вы не всегда владеете собой, как всякий человек, как и я. Ну и что же? Всегда ведь и невозможно, и даже вредно. Если в крити­ческий момент есть хотя бы один чудак, беспричинно не унывающий, это может быть спасением для всех.
«Дежурный оптимист слушает» — помните телефонную шутку?..
В. Л.
...Некто Баловень, о котором дальше, стоял в очереди за билетом на самолет. Улететь этим рейсом было крайне необ­ходимо, но Баловень замешкался, позволил кому-то (и не кому-то, а Роковому Борцу, о котором еще дальше) влезть впереди себя и выхватить из-под носа последний билет. Это означало катастрофу в личной жизни: Она ждала его там на аэродроме, ждала в последний раз. Он мог бы, конечно, про­явить находчивость, побежать к начальнику аэровокзала, все-таки улететь — но то ли не догадался, то ли...
На следующий день он узнал, что самолет того самого рейса, едва поднявшись в воздух... Да, именно вместе с тем Роковым Борцом.
Вспоминаю другое: Игрек, приятель моего друга, выиграл по лотерее автомашину «Москвич». Как давно Игрек мечтал об ¦этом, как долго лежали без применения любительские права! Через месяц, на скользкой дороге... Теперь-то ясно, машина была пешкой, пожертвованной для матовой атаки. Но ясно с некоторым запозданием...
Кто же он, этот супергроссмейстер? Видит ли на сколько угодно ходов вперед или не видит ни на один, и ему все равно, какую фигуру смахнуть с доски?
Бутерброд маслом вниз
Вам не кажется, что больше всего повезло неро­дившимся?
Вчера приходил гражданин — с опущенными плечами, с шеей слегка вдавленной, с поникшими уголками рта. Толкова­ли часа полтора, ушел слегка повеселевший, но вряд ли надолго. А следующий был из породы улыбающихся-прямостоящих: богатырь, спортсмен, медовый румянец, и будто слегка распа­рен. Улыбка — напряженно-растерянная, прямота — деревян­ная, сияние обреченности, раненые глаза... Таких именую пассивно-невезучими, Омегами откровенными; сами же они нередко величают себя пришибленными и утверждают, что бутерброды, вываливаясь у них из рук, всегда падают маслом вниз.
Тот, первый, Оледный, большой интеллектуал, смиренно отводит себе роль козла отпущения, на котором Фортуна отыгрывается за бесплатные удовольствия и пощечины аван­тюристов; такая концепция помогает ему жить. Еще не было случая, чтобы купленная им вещь не оказалась бракованной. Контролеры идут, когда он забывает проездной. Туманы, голо­леды, встречные ветры, пьяные водители, бешеные собаки, откидные и боковые места — все, все для него, с необыкновен­ной предусмотрительностью: его бодают коровы и клюют петухи, в его кровать заползают ночевать змеи.
Снимите шляпу, перед вами гений неудачи.
На перронах невезучие узнаются по чемоданам: полные всевозможных вещей, кроме нужных, чемоданы их неподъем­ны, а к вагонам не подходят носильщики. Еще бы: кто захочет тащить Чемодан Неудачи? Разве что другой невезучий, рангом повыше.
Что же касается бутербродов, то, может быть, они просто мажут не с той стороны. Мазать с обеих, по примеру Рокового Борца?..
«Я не ее лечу, я себя проверяю...»
в. л'
Это мое письмо не вопль о помощи «Спасите наши души!», а просто нормальная реакция нормального подпольно­го психастеника... Не буду утверждать, что не хочу получить ответа, — все мы, ваши корреспонденты, в глубине души уверены, что именно наше состояние, наша история, наша личность и должны представлять вселенский интерес. Но со­гласна ждать... Тем более, что в свое время, лет тринадцать назад, я уже писала вам и получила ответ. В тот раз я писала о своих попытках помочь мужу. Помощь моя не понадоби­лась — супруг благополучно решил, что больная жена ему не нужна.
С желающими могу поделиться богатейшим опытом миро­вой скорби, отвращения к жизни вообще и к собственной в частности. Но тут мне, надо признать, крупно повезло. Уже упоминавшийся супруг намного превосходил меня в этих ви­дах спорта. Кривое зеркало помогло. Я постаралась взглянуть на собственные проблемы с юмористической точки зрения и...
Вывела для себя правило — «Не увеличивай мировую энтро­пию!»
Но рассказать я хочу не о себе. История о том, как человек загнал в тупик медиков.
Шестидесятичетырехлетней женщине был поставлен диаг­ноз «цирроз печени». Не мне вам рассказывать, что означал сей приговор. Но больная была удивительной женщиной. В ее доме часто бывал преподаватель института, где она проработа­ла более тридцати лет, в прошлом — хирург-онколог. С ним она поделилась решением: в случае уж очень сильных страда­ний просто-напросто принять упаковку... В. А. пожал плечами и предупредил, что это не даст «желаемого результата», бо­лезнь еще больше обострится. А йотом он сделал то, что немногие решились бы сделать: принес толстенный талмуд о болезнях печени, собрал все имевшиеся анализы и предложил больной самостоятельно проанализировать картину. Когда об этом узнали другие врачи, они пришли в ужас. Но в данном случае, как мы убедились, это был единственный способ повер­нуть мысли от смерти к жизни. Цирроза у нее не было. У нее оказался рак, показало вскрытие... Но спустя пять лет!
Одна наша общая знакомая задавала вопрос: «Ой, что я буду делать, если у меня окажется рак?!» Вопрос, на мой взгляд, лишен смысла. То же, что и до того, только уже под наблюдением врача. Моя больная, моя вторая мама, не делала ничего специально из-за болезни. Она просто жила, считаясь с необходимостью время от времени (с каждым годом все чаще) соблюдать постельный режим и строгую диету. А в остальном оставалась вполне активным человеком: горячо принимала участие в жизни друзей и близких, помогла докто­ру выпустить книгу, заставила меня напечатать в местном альманахе сказку (написанную первоначально для нее), вела переписку с друзьями, много читала... Вы слышали когда-ни­будь о человеке с гемоглобином 2,2 гр/%, читающем по памя­ти стихи?.. Дистрофия, анемия, флебит, артрит, плексит... И — молодые синие глаза, загорающиеся радостью при виде друга. Полная физическая беспомощность и постоянная готовность помочь человеку, поддержать его морально. И сейчас перехва­тывает горло, когда вспоминаю, как мы обманывали друг друга, строили планы на будущее, которого (знали это обе!) у нее не было. Если не считать нескольких срывов, более чем естественных в ее положении, она никогда не жаловалась на судьбу. Наоборот, учила меня радоваться каждому мгновению, воспринимала каждый день как подарок, хотя, кроме страда­ний, день этот сулил ей очень немного...
В тот, последний год ее жизни мне раз девять сообщали, что до утра она не доживет. НЕЧЕМ было ей уже жить, а она жила.
Наш милый доктор В А определил так «Я не ее контролирую как врач, я себя как человека проверяю » И все-таки для медиков так и осталось загадкой, что давало ей силы так долго жить И не просто существовать как живая протоплазма, а как личность Видимо, именно эта самая Личность
И еще (льщу себя надеждой) — моя любовь Разница в возрасте между нами была в 35 лет Но ни одна подруга-ро­весница, ни один друг-мужчина не давали и не могли дать такого полного и сильного ощущения счастья Каждый день, каждый час, до последней минуты, несмотря ни на что, я была счастлива, что у меня есть она
Человек, оказывается, может гораздо больше того, что может Можно не спать по 4—5 суток подряд и сохранять работоспособность, можно быть в полнейшем отчаянии и весело разговаривать и шутить Можно с радостью проделы­вать самые неаппетитные процедуры но обслуживанию лежа­чей больной Можно работать на износ и не знать износу Много чего можно Вот только теперь трудно Ощущение такое, что я пять лет жила на очень высоком напряжении и вдруг — короткое замыкание, темнота Вге внутри обуглилось В первое время я не мо1ла осознать этого слова — НИКОГДА
После ее смерти нельзя было даже плакать Родители очень ревниво относились к этой моей «противоестественной» люб­ви болезненно воспринимают до сих пор любое упоминание Единожды пожив такой жизнью, я уже остро чувствую, чею мне не хватает, без чего теряется смысл всего остального
Нельзя сказать, что я не встречаю людей, которые хотели бы возложить на мои плечи свои беды Почему-то это по большей части мужчины с отвратительным характером «Ты будешь меня спасать, а я в благодарность позволю тебе обо мне заботиться » Понимаю, что они действительно нуждаются в спасении Но почему-то    не хочется
Может быть, вы согласились бы принять меня своим заоч­ным лаборантом по эпистолярному врачеванию?
N N
N N>
Уже давно принял
В Л
Дети, разучившиеся играть
Согрелся и вспомнил исследование «О предрас­положенности к несчастным случаям» Задание — с завязан­ными глазами подойти к яме на минимальное расстояние. Одни  (это мои пришибленные) делают два шага вперед и останавли­ваются или идут назад. Люди обычные подходят к среднена-дежному рубежу. А предрасположенные другого рода рвутся напропалую...
Это активно-невезучие, они же Роковые Борцы.
Роковая Женщина распознается либо по завораживающей медлительности, либо по несколько нервозной стремительно­сти. Бывает красива, но в облике не хватает завершающего штриха, вернее, штриха незавершенности — этой вечно искомой изюминки, в упор выстреливающей из Авантю­ристки. Чрезвычайная деловитость. И — правило без исключе­ний — любит не того, кого любит. Кого же?..
Бегом! — чтобы упасть замертво перед финишем, в круго­светное путешествие, чтобы разбиться у мыса Доброй Надежды...
То скрытое беспокойство, то настырная наступательность. Живут под знаком Необходимости. Жизнь — сплошное «на­до», сплошное долженствование: достать, переделать, закон­чить, отремонтировать, защититься, обменять, выйти замуж, вылечиться... Не устраивают мужья, жены, родители, дети, машины, начальство, живут не на том этаже, не в том веке, не на том свете. Омега под маской Альфы. Тип, в одной из разновидностей, склочный. Честный Невезучий Трудяга свора­чивает горы, но не в ту сторону. Роковой Борец-За-Мораль-ный-Облик — человек высоких достоинств, но у него не по­лучается быть хорошим. Нет спортивной радости, одна только спортивная злость.
Странное убеждение, будто везучим в карты не везет в любви, — не совсем предрассудок. Роковой Игрок — счетчик всяческих вариантов. Если это незаурядная личность, то и судьба с ним играет по крупной: разрушает замыслы под занавес, в самых масштабных случаях — после спектакля. Роковой Творец одержим манией совершенства; у него есть все, кроме...
Да, это он — ребенок, забывший, что такое игра.
В. А!
Я давно ношу это письмо в себе. Все формировал, переделывал... Вы, наверное, уже нашли несколько запятых не в том месте или недосчитались, где нужно. Простите, для меня это убийственно незапоминающаяся вещь. Сам я очень плохо отношусь к людям, пишущим безграмотно.
Итак, кто я (...).
Ну, пойдем дальше. В школу пошел (...).
Физиологическая сторона. Всю жизнь во мне что-то подо­зревали (...). Но я всегда обеими руками за физкультуру и гармоническое развитие. Секс (...).
Ну вот, пожалуй, я добрался и до основной темы. Меня мучает мой низкий уровень в области точных наук.
Я понял, что учиться нужно досконально. Дошел до страш­ной степени отупения. Пошел к психотерапевту. Выслушали и посоветовали не заниматься пустяками. Я пошел второй раз... Всю жизнь я ожидал от себя чего-то большого. Мне ужасно обидно. Я правильно мыслил всю жизнь, я уверен в этом.
Еще одна неприятность (...).
Письмо это — я в десятом приближении.
В. А!
В начале TeKvujero десятилетия имел честь полу­чить от вас дозу стратегического лекарства, принимаю до сих пор. Обещались прислать добавки, да как-то не вышло. Предыдущая фраза выглядит немного хамской, но вы не выпол­няете обещаний...
...Итак, что там было 3 года назад. Некий студент жаловался на жизнь, поскольку она не соответствовала его завышенным претензиям к себе и окружающему миру. До двадцати лет не осилил элементарных действий типа 6x9. А ему преподаватели пытались вдолбить понятие о производных, интегралах, тео­рии вероятности и прочей ереси. Положение осложнялось наивной верой в высокое назначение и глуповатым желанием жить счастливо... После чего было в мучениях рождено письмо к вам и был ответ, где вопросов было больше, чем ответов. После того приезжавшие из столицы злые языки говорили, что, мол, сам в желтый дом схлопотал, ну куда уж дальше.
За это время я успел из плохонького студента превратиться в какого-то инженера. 6x9, процент от числа, вычисление площадей, объемов, перенос запятой и даже сложение 5+8 остались для меня тяжким трудом.
А это же ведь примитив. Жизнь страшна ведь не потому. Перечитал ваше письмо. Мать родная, какие горизонты... А не думается мне о великом, не думается. Портянки мне перемо­тать хочется на длительном марше, и так хочется, что заслони­ли мне эти портянки весь белый свет.
N. N.
N. N.!
Вы сами даже заметили, что одна фраза «выглядит немного хамской». Не напрягайтесь, по мне искренний хам в 6x9 раз лучше почтительного лицемера.
Читаю вас. «Обещались прислать, добавки, да как-то не вышло». Смотрю копию моего ответа. Обещаний не нахожу.
В конце: «Пока все. Многое не договорил. Напишите мне...» Если это было принято за обещание, то тут неточность чтения.
Перечитываю снова. И я не в восторге от того, что вам написал. («Мать родная, какие горизонты...»). Свое первое письмо вы определили как «я в десятом приближении», а мой ответ — наверное, десятое приближение к этому прибли­жению.
Как бы точней сказать, чтобы поняли без искривления?..
Болевая точка — не наружная, а внутренняя неблагодар­ность. Такое вот потребительское отношеньице, по существу, детское, но без обаяния, тот самый случай, когда простота хуже воровства.
Вы сами себе поставили, оглянувшись, диагноз «завы­шенные претензии»; но попыток самолечения, похоже, не совершали?
Это и есть то, во что вы в себе упираетесь.
Неблагодарность жизни... Написал эти слова и с отчаянием ощутил, что НЕ ДОХОДЯТ, — вроде бы критикую? Непонятно, каково отношение к перемотке портянок...
Не возразите ли, если предложу вам внюхаться в
ЗАКОН СОХРАНЕНИЯ ЗЛА —
частный случай закона сохранения энтропии?
Закон сей действует неотвратимо, покуда вы находитесь в пределах одной плоскости или, сказать иначе, в одной системе ценностей. Если вам плохо и вы как-то добились, что стало хорошо, не меняя отношения к жизни, то либо опять станет плохо вам, либо кому-то еще...
Убежден стопроцентно: произойди невероятное, стань вы внезапно феноменальным счетчиком, проблемка, разрешивша­яся столь чудесно, самым неотвратимым образом ЗАМЕНИТСЯ ДРУГОЙ — с тою же сутью.
Пока вы на той же плоскости, зла не убавится. Добра можно прибавить себе либо за счет другого, либо за счет себя.
Сюда можно приплюсовать еще один выразительный воп­рос из письма, недавно полученного:
МОЖЕТ БЫТЬ, Я БЬЮСЬ ГОЛОВОЙ НЕ ОБ ТУ СТЕНКУ?
В. Л.
«Помогите воспользоваться вашей помощью в выполне­нии советов по использованию вашей помощи». Цитирую буквально. Еще один Роковой Борец, женского пола.
Груда неприятностей, куча проблем...
N. N!
Хочу обратить внимание на вашу особенность, из письма она выступает отчетливо. Причина переутомления и срыва, причина неудач, причина письма...
Вы человек повышенно ЦЕЛЕУСТРЕМЛЕННЫЙ — прекрас­но, основа любых достижений. Обратные стороны: постоянная внутренняя напряженность, негибкость, неразвитость чувства юмора. И главное — нехватка творчесхого отношения к жиз­ни. Вы живете в одном цвете, на одной ноте, в одном движе­нии — вперед, вперед!.. А получается бег на месте. Поступление в институт, учеба, работа — все яростным напором, непрерыв­ным усилием!.. А мозг и сосуды взбунтовались! Они не хотят насилия! А в личных отношениях?.. Да о чем тут говорить. Хватаете свои симпатии в железные клещи, а потом удивляе­тесь, что им неуютно.
Вот и за аутотренинг взялись как фанатик, это же проти­воречит самой его сути (в книге — черным по белому). Нельзя собрать себя из частей, как машину, — вы человек, начинать нужно с целого. Если вы занимаетесь AT так, как общаетесь с Д. или как готовились к поступлению в институт, — то...
Посмотрите же, наконец, в какие тиски вы зажали себя, в какие узлы завязались! ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО! ВО ЧТОБЫ ТО НИ СТАЛО! Понимаете ли, что такие средства уничтожают цель?..
На ваши вопросы (как организовать режим, на какие уп­ражнения упор и т. д.) я ничего вам не отвечу, кроме одного: режим ваш должен сложиться сам. Возымейте смелость попла­вать в свободе.
Отводные клапаны, хобби? Спорт, театр или собаководст­во? Вязание или цветы? Что угодно, к чему потянется душа — и придавайте как раз хобби огромное значение] Для таких, как вы, как ни странно, лучше учиться сразу в двух институтах, работать на двух^грех работах, иметь много приятелей, много детей — понимаете, почему?..
Уверен, что и давление у вас нормализуется в тот самый день, когда вы откроете в себе свободу — и только тогда сможете плодотворно использовать преимущества вашей не­заурядной воли.
В. Л.
В. Л.!
Спасибо за «втык»... Вы открыли мне такие свой­ства моей личности, которые я не осознавала... Уже на второй день почувствовала себя свободнее, и такая ясность, легкость восприятия — без малейшего напряжения!.. Да, сбросить с себя вериги несравненно тяжелей, чем надеть!
Через неделю после получения вашего письма разразился кризис: я на вас разозлилась дико. Страшно вдруг захотелось жить СОВЕРШЕННО ПО-СВОЕМУ, отказаться напрочь и от ваших советов, потому что и это — «надо»!.. «Надо освободить­ся»! Все та же сверхценность!.. Но остыла и поняла, что ваши пожелания смогу переплавить в СВОИ... Давление уже норма­лизовалось. О новом знакомстве пока молчу.
N. N.
Бутерброд маслом вверх
Так в  чем же дело?   «Человек  сам  кузнец...»? Протестую, все сваливать на человека нельзя.
Может быть, Счастливцевы поделятся опытом, как им там куется, в их кузницах?
Вот один из баловней, пассивно-везучих. В припадке зависти чуть было не назвал его дармоедом, но это дармоед без вины, таким оказывается почти всякий новичок, играющий на бегах. Блондин, легкая полнота, лицо мягкой лепки, карикатуре не поддается. Лентяй. Лелеял мечту — поездить по миру. Изучал языки, чтобы читать в подлинниках любимых поэтов. И вот час настал: его разыскивает невесть откуда явившийся школьный приятель, работающий в организации по международным связям, приглашает попробовать силы в качестве переводчика
И так всю жизнь и доныне (постучим-ка по деревяшке) — ждет у моря погоды и вскорости дожидается. Никого никогда ни о чем не просит, но кто-нибудь обязательно занесет в дом нужную книгу или ненужную вещь. Чудовищно легко ловит такси. Когда была собственная клячонка марки «Победа», у нее много раз лопались копыта, вываливались внутренности, но не иначе как на стоянках.
На удочку ловит плохо, но в его сеть обязательно забредает рыбина самая крупная. Плохо видит, грибник никакой, но всегда находит белые баснословных размеров. Легкая рука: если делает укол, считайте, вам повезло, как никому, — очень тонкое умение вовремя остановиться. Вместе с тем, как я заметил, следует остерегаться его присутствия при некоторых важных событиях личной жизни: может ненароком переманить...
Отдых с ним столь блаженен, что так и хочется написать за него диссертацию. В азартных играх закономерно проигрывает. Обычно же, когда занят делом (плюет в потолок), —
Фортуна восхищенно танцует вокруг и расточает улыбки. Если соблазн срабатывает, наступают времена облачные, омежные, но ему как-то удается внушить себе, что все из рук вон хорошо...

 

<<<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>>>

 

 



главная | карта сайта | контакты | © 2007-2015 psychologi.net.ru