Psychologi.net.ru

 


Будь в курсе!

загрузка...

 

Топ 10 самых популярных книг

Владимир Леви "Искусство быть собой "

Владимир Леви "Травматология любви"

Андрей Курпатов, Татьяна Девятова "Мифы большого города с доктором Курпатовым"

Курпатов А. "С неврозом по жизни."

Андрей Курпатов "Семейное счастье"

Андрей Ильичев "Главный рецепт женской неотразимости"

Гущина "Мужчина и методы его дрессировки"

Эрик Берн "Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных"

Игорь Вагин, Антонина Глущай "Основной инстинкт: психология интимных отношений"


 

 

У меня канцелярская книжная речь, от которой отдает плесенью. Узкий кругозор, несмотря на то, что в курсе всех телепередач, собираю периодику, фонотеку. Не умею интерес­но рассказывать, меня скучно слушать. Очень тщательно сле­жу за собой, страдаю от недостатка некоторых средств пар­фюмерии...
Научите меня улыбаться! ПОЖАЛУЙСТА!!
А чтобы понять меня изнутри, проделайте такой опыт: расслабьтесь, поднимите глаза вверх и начинайте шарить ими по потолку. При этом спрашивайте себя: что это? зачем это? на что все это? Может, вам удастся вызвать состояние нере­альности происходящего? Нет, я могу отличить сон от яви, я считаюсь воплощением нудного здравого смысла, я прекрас­но учусь и качусь по наклонной плоскости. С годами не умнею, а деградирую, потому что всегда одна.
Во всех книжках и статьях про общение твердят на разные лады: перестаньте думать о себе, займитесь делами, займитесь другими, расширяйте интересы, включитесь в жизнь обще­ства — и вы будете счастливы и научитесь жить. Но это все для людей, которые могут хоть на процент управлять собой, во мне же лишь вид другого человека вызывает агонию.
Конечно же, все мои страдания замешаны на изрядной доле эгоизма, но... скажите, что же делать мне с этим эгоизмом, ну что?.. Куда выкинуть, как выцарапать из себя? Я его не в магазине покупала, эгоизм свой, не выбирала его, я ничего в жизни не выбирала. Я глупа и черства, а мать у меня — женщина трудной судьбы и холерического темперамента. Об­ложит матом, только чтобы скрыть подступившую нежность.
Умоляю вас! Конкретные рекомендации! Естественности, раскованности! Формулу смеха!
Пожалуйста, не отсылайте меня опять к литературе или на прием к психиатру. Я хочу познать любовь и не окосеть от неожиданности, когда любимый меня обнимет. Я хочу нау­читься смотреть на мужчин прямо, а не боковым зрением. Научите меня быть счастливой!
P. S. Извините, маленькое приложение. Забыла сообщить, что мне 20 лет. Вот мои медицинские данные (...). Извините, что так подробно. А еще (...). Как быть с этим? Эндокринолог тоже ничего определенного не сказал.
Пишу вам, а сама так покраснела, что о щеки можно зажигать спички. Я потеряла стыд, простите меня, простите!..
Скажите, а можно вылечиться от невезения?
N. N.
Светик, здравствуй'. Не пугайся, сейчас познакомимся. Письмо твое В. Л. прочел. Доверил моему опыту. Я врач тоже, по женской части.
Сперва кое-что (...).
А теперь главное.
Если думаешь, что достаточно привести в порядок одно, потом другое и третье, потом улыбочку наладить, подковаться раскованностью, а потом еще чуть повезет и сложится резуль­тат, называемый счастьем, — то ошибаешься.
Ни из чего не складывается.
Хочешь, расскажу о себе?
Девчонкой носила два прозвища: Елки-Палки и Сикось-На­кось. Оба с собственного языка спрыгнули и приклеились (хоть вообще-то Елена Аркадьевна).
Нескладная была, страшненькая, болезненная. Не нрави­лась себе до отчаяния. Перед зеркалом тайком плакала и молилась примерно так: «Дай мне, Господи, чуть покороче нос, чуть постройнее ноги и попрямей позвоночник! Ну что тебе стоит!.. Дай брови тоненькие и кожу шелковую, как у Марьяшки, а волосы можно оставить какие есть, только чтобы ложились волной, как у нее, а не как у меня, сикось-накось».
А еще, как ты, умоляла: «Научи улыбаться — улыбка-то у меня вымученная, резиново-каменная, сикось-накось. А еще чуть побольше этого, поменьше того... В общем, сделай так, господи, чтобы я нравилась ну хоть кому-нибудь, хоть бы только себе самой!. А еще сделай так, чтобы с теми, кто нравится мне, я не была такой фантастической идиоткой».
Такой я моментально делалась не только с мальчишками, но и с девчонками, если восхищена... Важнее всего, как Марьяшка ко мне относится, — а как она может относиться к этому крокодильчику, переполненному тупой молчаливой завистью? Я завидую, да, но я ее обожаю, я жизнь ей отдам, только вот зачем ей моя жизнь?.. Так люблю восхищаться, обожать — но почему же за это такое наказание? Я ведь все-таки не идиотка, я просто дура, каких много, но почему я должна из-за этого так страдать?1
«Сделай так, Господи, чтобы те, кто на меня обращает внимание, не превращали меня в сломанную заводную куклу, у которой дергается то рука, то нога, го кусок глаза, чтобы с теми, кому я вдруг со страху понравлюсь или только подумаю, что — а вдруг?' — у меня не происходил в тот же миг тут провальный паралич всех естественных движений, всех чувств и памяти, всех-всех жалких мыслишек не говоря уже об улыбке...»
В общем, тебе все ясно С обострениями и рецидивами Еще неделю назад, вылезая иэ автомата, поймала на себе взгляд молодой раскрашенной павианихи в игольчатых джинсах Взгляд говорил: «Ну и уродина же ты кирпичная, ну и макака берложная. Напрасно тебя природа произвола. Денька ,через 4 после этого не было аппетита жить.
...Шли меж тем времена. Дурой не перестала быть, нет, и не похорошела, хотя бывали, конечно разные перепады, туда-сюда, как в погоде.
Но шло развитие, менялся исподволь цвет судьбы...
По счастью, не успевала я слишком уж основательно влю­биться в свои переживания — отвело, вынесло — всматри­ваться начала, врачом становясь, понемногу вникать...
Не скажу, чтобы от себя отнесло, нет, долго еще оставалась все той же вокругсебякой (В. Л. этот мой научный термин принял к сведению, но предпочитает по старинке «эгоцентризм», «эгоизм», «ячество», «яйность». Сошлись на том, что мужчины яки, а женщины вокругсебяки. Разница в том, примерно, что женщина в каждой стенке зеркало видит и себя в нем, а мужчина в зеркале стенку не замечает, о которую и бьется вооруженной головой). Продолжалось вокругсебячество, да и сейчас куда деться, надо одеться и то и се. Но обнаружила с облегчением неисключительность свою. Рас­ширила кругозор судеб, характеров, способов жить и чувство­вать. Узнавала чужие трагедии, а в собственных замечать стала смешное (и ведь ты тоже над собой умеешь хохотать, достави­ла мне массу удовольствия своим незапломбированным клыком).
Открылось, как смела и щедра жизнь в своих возможно­стях, как фантастична. И как трусливо, подражательно, фаль­шиво живет наш женский полк (словцо моей бабушки), как мало и тускло видит, как неизобретателен и ограничен, как не умеет и не желает мыслить, как рожает и воспитывает себе под стать мужичков, отчего и воет.
Узнавала и редкие, но в высшей степени закономерные случаи, когда не имеющие, казалось бы, никаких шансов бли­стательно выигрывают поединки с судьбой. И обратные, очень частые, когда те, кому дано все и более, проигрывают в пух и прах.
Специальностью моей стали женские поединки. Акушерст­во и гинекология. Исток жизни и смерти, плодоносная тьма, таинство живорождения. Хотела действовать, помогать — и познать сокровеннейшее, самое слабое наше и самое сильное. Сколько дежурств отстояла, сколько спасла, сколько потеря­ла — не счесть. Проклинала выбор свой не единожды. Теперь знаю — женский поединок один: против себя (мужской, В. Л. говорит, тот же самый).
А сама продолжала хотеть нравиться и сейчас хочу нра­виться. Боже мой, почему же нет, если так хочет моя природа? Нравиться мужчинам, нравиться женщинам (так же и стократ важно, мужчины не верят и не поймут никогда), нравиться собакам, нравиться детям — нравиться себе чтобы — да, Светик, да!.. В этом жизнь женщины, что бы там ни вещали, и Земля вокруг Солнца вертится потому, что нравиться ему хочет.
И вот потому именно хочу подсказать тебе то, что мне подсказано жизнью:
ХОЧЕШЬ НРАВИТЬСЯ — НАУЧИСЬ НЕ НРАВИТЬСЯ.
«Что-что-что?.. Очередной бальзам для неудачниц?..»
Нет, Светик. Спасение.
Ты, наверное, знаешь: во многих странах выпускают специальные дамские журнальчики. Для девушек, для молодых жен, для матрон разных комплекций. Как правило, отменно бездарные, серые невпроворот, изданьица эти имеют повышенный спрос, не залеживаются. Почему? Потому что издатели худо-бедно знают своих потребительниц, и того более: созидают их, потребности культивируют. Практичность прежде всего. Моды, кройка-шитье-вязание, чуть-чуть о мужчине, последние кулинарные рецепты, психология, нельзя нынче без науки такой, предпоследние новости о любви, интимные нравоучения, гигиена того-сего, из жизни артистов, косметика и массаж, стишочки...
Если всю эту бодягу свести к корню, к вопросу: кому пудрят мозги? — то ответ вот: тем, кто желает нравиться; тем, кто не потерял надежды; и кому не терпится, кому подавай.
Может, вспомнишь, в школе по русскому проходили наречия, оканчивающиеся на «ж» без мягкого знака?..
Дабы облегчить усвоение, придумала на уроке:
Хотя и мало их не так уж,
но ты запомнишь и поймешь:
УЖ, ЗАМУЖ, НЕВТЕРПЕЖ, ОДНАКО Ж
без мягких знаков пишут сплошь.
Но так как «уж» употребили
уже мы дважды, подытожь:
чему бы девку ни учили,
ОДНАКО Ж ЗАМУЖ НЕВТЕРПЕЖ.
Клиентуры этой никогда не убудет. Обязана нравиться сестра наша, чтобы счастливой быть, куда ж деться. И уж как для нас, бедолаг, стараются советчики опытные, как со всех сторон наставляют, подсказывают, разжевывают. А уж насчет смайлов, улыбочек этих — тома, тома, глыбы улыбоведения. Все больше средств счастья, общедоступных, проверенных, на все случаи.
...Так вот, Светик, все сразу, одним махом: чушь. Парфюме­рия бесполезна, косметика не помогает, прически бессмыслен­ны, шмотье не спасает, интимные нравоучения усугубляют крах.
Средств счастья нет.
Надежда — враг номер один. Коварнейший.
Не нравиться надо, чтобы счастливой быть, а наоборот, счастливой быть, чтобы нравиться.
Вот и весь секрет. Быть счастливой. Да, сразу так, в точности по Пруткову.
Как это, как это?.. Ни с того ни с сего?! Что я, псих?.. На каком основании?..
А вот безо всяких.
Подумай, осмотрись — и может быть, согласишься со мной: счастье никогда не имеет никаких оснований, даже самое обоснованное. Никаких, кроме себя.
А несчастность — свойство не притягательное, можно и не доказывать, да?.. И притворяться счастливой нельзя никак, лучше и не пытаться.
ХОЧЕШЬ НРАВИТЬСЯ — НАУЧИСЬ НЕ ХОТЕТЬ НРАВИТЬСЯ.
Ты в недоумении, как и многие, кто слышит такую странную рекомендацию. Не нравиться — не проблема, особенно если есть врожденное дарование. Но как же это не хотеть нравиться? Что за чушь, а природа? И вообще, разве воз­можно?
Возможно, Светик. Возможно, притом что одновременно и хочешь нравиться.
Разве редкость — противоположность желаний в единый миг?.. Не знаю в точности, как у мужчин, а у нас — норма.
Так ли уж редки положения, когда это действительно необходимо — не хотеть нравиться?
Представь, например, что по роду работы ты вынуждена иметь дело с мужеобразными роботами. Все как у людей, со всеми рефлексами: говорить умеют, играть на гитарах, а некоторые даже как бы и думать...
Упомянутая Марьяшка, школьная моя богиня, жила под любовной бомбежкой с пятого класса. Красавица, умница, существо диковинной чистоты, гениально пела (только в одиночестве, я подслушала один раз). Не могла представить себе тогда, что это чудо женственности обречено на беспросветные страдания и что вместо нее счастливым станет чудовище по имени я.
Мне было известно больше, чем другим; но и я лишь много лет спустя поняла, какой страшной и одинокой была ее жизнь при этой потрясающей внешней завидности. Обступали без продыху, домогались, лезли разные-всякие, и прежде всех, конечно же, наглецы, убежденные, что конфетка эта обязана пожелать, чтобы ее обсосали.
А она не желала — и чем дальше, тем возмущеннее. Возвела броню недотроги. Соблазняли, молили, пытались насиловать; поносили и клеветали всячески; шантажировали, в том числе и угрозами самоубийства. Один несчастный привел угрозу в исполнение, оставив сентиментально-пакостную записку. Сама еще до того дважды была на грани, но выдержала... Страстно, всей глубиной существа ЖЕЛАЛА НЕ НРАВИТЬСЯ — но никто не верил. Видели ее красоту, а Ее не видели. Стриглась два раза наголо, не помогало.
В двадцать пять лет — кризис, больница... К сорока — жизнь и облик монашенки в миру, все еще прекрасной, все еще нравящейся, но уже на почтительном расстоянии — броня стала зримой. Никого не осуждает, никому не завидует, всех жалеет, всем помогает. Девственница. Противоположное желание?.. Наверное, было, но куда ушло, в какие подземные или небесные тайники... Не ждала принца, нет, отрезала эту блажь лет с тринадцати.
Не понравиться — не проблема?.. Для кого как, правда?..
А понравиться, говорю тебе, — не проблема тем более, будь ты и страшней водородной бомбы. Не проблема, если есть у тебя ЖЕНСКИЙ УМ.
Женский ум?.. Это какой такой?..
А вот тот самый, который против логики.
Подсказывающий всегда правильно, всегда своевременно: чему быть и какой быть, что и как делать. Всегда точно, всегда гениально, если только слушаешься без помех. Ум природы, которого так не хватает нашим ученым мужам, а с прогрессом образования, увы и нам, подражательницам.
Ум души — против всякой очевидности.
Ум судьбы — можно и так.
У девчонки каждой, у всякой женщины — хоть крупицей. Ясновидением, искусством непостижимым являет себя, но не каждый день... В минуты отчаянные — спасает. Но и пары-другой лет, да что говорю, минут пяти нашей жизни вполне хватить может, чтобы замуроваться навек,
Как вернуть?..
Очень просто Нужно лишь добросовестно дойти до отчаяния. До настоящего, когда ног больше ни слез, ни жалоб. Когда нег никого, ничего.
В бездонность свою —  подняться.
Женский ум страшно прост, Светик, до бесконечности прост, и он весь в тебе.
Сама знаешь: природа наша живучая такова, что и на смертном одре поймать себя на желании нравиться — не проблема, не так ли?.. Вот и я ловила себя на нем сто раз на дню, как и ты. Ловила и старалась только переставать суетить­ся, прислушиваться — и...
И однажды... Что ты думаешь?.. Поймала смех. Смех! И не чей-нибудь, а мой собственный, детский смех — самый утренний...
Вдруг вспомнила, что совсем маленькая хохотушкой была заливистой. Что и нравилось, и была счастлива, пока не узнала, что должна нравиться
И вот начала... Позволять себе не более и не менее как смеяться. Не заставлять, не стараться, а позволять, всего лишь.
Обнаружила, что имею право на жизнь такой, какая есть, могу смотреть на себя  своим   взглядом, а не прилавочным
Товароведа в себе — за шкирку!..
Причины моей веселости не ведал никто, но я не могла не заметить, что многим от нее делается хорошо: большинству-то своей не хватает, почти каждый бедняк, взаймы просит...
И вдруг девчоночья мольба ненароком сбылась. И вдруг стала нравиться, при всех сикось-накосях, нравиться до оду­рения, нравиться слишком многим. Никто ничего не понимал, а я меньше всех, только смеялась (смех — это, между прочим, и есть встреча противоположных желаний, знак их при­ветствия).
А однажды, ближе к вечеру, возник Он и сказал: «Елки-палки, я ведь с ума сошел. Такой, как ты, не бывает, тебя просто не может быть, это нечестно. Ты обаятельна, как удав. Извини, что я опоздал».
...Прости, прерываюсь.

«Хочу хотеть жить»

Я больна, давно поняла это, но никогда не осмелилась бы пойти к врачу; он мог бы (из лучших побуждений) сказать все моей маме.
Это произошло в шестом классе. Какой-то дурак лет восемнадцати полез ко мне под юбку. Потом в восьмом повторилось что-то вроде этого на лестничной площадке. Если смотреть здраво, ничего страшного. Но с этого момента в меня вселился Страх. Я написала это слово с большой буквы, для меня это очень много значит...
Мне 21 год, и я уже несколько лет хочу смерти. Умереть так, чтобы это не было самоубийством, иначе мама и бабушка будут винить в этом себя... Если слышу, что кто-то умер, думаю: «повезло» — это моя первая мысль.
Я не живу, я прозябаю. Я учусь в институте и не хочу учиться, у меня нет ни любимого дела, ни любимого человека. Боюсь знакомиться, боюсь даже знакомых. Поймите меня правильно, я вовсе не считаю, что «все мужчины подлецы». Но ведь  это   всегда останется...
Иногда я представляю себя русалкой, живу в глубинах океана, играю с людьми... Я умею летать, как Ариэль, силою мысли, и вот на меня нападают, допустим, трое, а я взлетаю и поочередно убиваю их, да, я нахожу удовольствие, представляя, как я их убиваю и улетаю... Я ведьма, один мой взгляд может убить...
Я мечтаю о силе, но ее нет. Мечтаю и о любви — как все девушки моего возраста. Может быть, если я полюблю, Страх исчезнет?
Не всегда замкнута в себе, нет, у меня есть подруги, умею слушать. Не одинока в жизни, но одинока в Страхе, мне нельзя ни с кем этим поделиться. Страдающий человек должен скрывать свое страдание и не рассчитывать на сочувствие.
У вас, наверное, было много таких случаев, не претендую на исключительность, но боль остается болью, даже если она существует у многих...
Перечла свое письмо, все не то... Я хочу хотеть жить...
N. N.
Добрый день, милое существо! Мы прочли твое письмо вместе. В. Л. решил, ду­маю, верно, что я тебя пойму, потому что я женщина.
Да, невезение. Раньше, чем успела душа приготовиться, откуда-то из-за угла мерзкое щупальце...
Верь, все будет хорошо, придет и любовь, если — осмелишься быть искренней; дашь себе право следовать своим симпатиям, пусть едва вспыхивающим; поймешь, что не стыдно, напротив, необходимо еще до всякой интимности рассказать обо всем, мучающем тебя (реакция и будет проверкой, достоин ли).
Быть неболтливой в страдании — хорошо, но ошибка — таиться безвыходно.
Умеешь слушать — сумеешь и рассказать.
Неслышные крики
В. Л.!
Мне скоро 22, я здорова. «Вариант нормы», но такой вариант, который вредит.
Для меня все не то и все не те. (Кажется, так воспринимали мир философы-романтики? «Мы мало хотим того многого, чего мы хотим»). В эмоциях себе не отказываю, но преимущественно это эмоции по поводу отсутствия эмоций Мелочность чувств. Не люблю никого и ничего. Даже себя — не пылко.
Осенью, на картошке познакомилась с Лёвиком (со второго курса, а я на третьем филологического). Относится к редкой категории людей-факелов... И вот такого человека угораздило полюбить меня. Хотел уехать из Москвы — я не отпустила, жалко терять такого друга, ведь он чуток к любому моему душевному движению. Хотел заболеть и умереть, прыгал поздней осенью в пруд (лишь насморк вылечил), дышал газом, раза три резал вены. А я, скрывая предательски вырвавшуюся улыбку, говорила: «У человека должна быть надежда...»
В феврале все изменилось: Лёвик идет на войну, в Афганистан! Я пыталась почувствовать этот уход — и не могла. Только знала, что Лёвик будет искать смерти, и, чтобы не искал, согласилась пойти в ЗАГС, хотя все мое существо протестовало.
ЗАГС в этот день был закрыт. А Левика забраковали на медкомиссии.
В один из вечеров (в холле общежития, неуютно) я свернулась в кресле калачиком, подставив голову, — он не мог не погладить мои волосы С этого и началось . Каждый вечер я твердила себе, что это нечестно, но отношения перешли в такую стадию, когда до брака оставалось два шага один фактический и один формальный (принципы Левика ставят эти шаги в обратном порядке).
Бесконечные разговоры, выяснение отношений, усталость, досада, жалость
Левик подает заявление об уходе из университета. Что же с ним будет, вся жизнь перекорежена, нельзя так (хоть я и говорила ему, что мое понятие нравственности размывается). Опять направляемся в ЗАГС, у Левика не принимают паспорт: отклеилась фотография. Левик склонен все воспринимать символически, сказал, что рук резать больше не будет, а я почувствовала неподъемную тяжесть ..
N. N
Здравствуй'
По просьбе В. Л очень долго и нескладно тебе отвечала, порвала два черновика Может быть, всего-то нужны два слова, так сказать, отпущения грехов, да пара советов, облегчающих совесть..
В некотором роде бурька в стакане воды. А с другой стороны — бесчерновиковая жизнь.
Понимаю, вряд ли на тебя произведут впечатление такие слова: «В 40 лет . да нет, даже и в 30 . да нет, даже и в 25, даже через годик, через недельку уже1 Вся эта история с Л покажется тебе не стоящей выеденного яйца. »
Если же ближе к сути, то больше всего выпятилась непривычка чувствовать  самостоятельно
«Для меня все не то и все не те». Ну и что же, правильно. Констатация факта «Может быть, и я тоже не то и не та? .» Тоже правильно
Меж тем занудливый голосок напевает, что пришла, понимаете ли, пора любви, сезон замуж. Надо, знаете ли, глубоко чувствовать
Да НЕ НАДО!
Не долженствуемые события!.
Доверяй душе, признай хотя бы ее существование для начала. Признай, что она, душа, такова, какой должна быть. Что многие наши непонятные стремления и внеочередные радости, равно как страхи и отвращения, — на самом деле ее крики. А «отсутствие эмоций» — крики самые громкие. Это она вопит, что не хочет размениваться.
Твой «человек-факел», признаюсь, вдохновил меня мало. «Хотел заболеть, прыгал в пруд, дышал газом». Ну, знаешь ли... Насильник наоборот: приставляет к своему виску пистолет и орет: «Отдайся, или я застрелюсь»
Шутник! Вот как бы ему ответить: «Ставишь меня в безвыходное положение?.. Вынуждаешь меня отдать тебе мою жизнь?.. Стреляйся»
И ты тоже — не играй больше так, ладно?..
Стопарик успокаивающего
Еще один случай. Созвездие Девы вроде бы здесь ни при чем. Одиночество во множественном числе.
В. А!
Читала ваши книги, но не представляю, как применить все это на практике. Дело не во мне. Дело в моей подруге и ее близких, а я не знаю, как ей помочь.
Чуть больше четырех лет назад я сама попала на прием к психиатру. Из-за затяжного производственно-нравственного конфликта. Нет бы этой перестройке начаться несколькими годами раньше! В конце концов, уже после моего перехода в другую организацию, руководство разобралось, начальника сняли. Те, кто мне говорил, что плетью обуха не перешибешь, спокойно работают на своих местах. В общем, все хорошо, но вспоминать радости мало. В тот период пыталась пить микстуру Кватера, выпила ведра два, результат нулевой. К таблеткам не прибегала намеренно... До того момента считала, что подобные страдания чушь собачья, неумение взять себя в руки. Очень сочувствую друзьям, тем, кто общался со мной; ясно помню, как хотелось убить каждого, кто советовал мне «не обращать внимания», «осмысливать логически», — это я могла, а толку что?
Вот и сейчас не знаю, что делать с Валей. Мне подругу угробить не хочется, сами понимаете. Я желаю ей добра, а вот что сейчас добро, не знаю, могу ошибиться.
Вале 37 лет. Красива, физически здорова. Образование высшее педагогическое. Работает в библиотеке, работа не радует. Дочери ее 15 лет, девочка болезненная, вспыльчивая, впечатлительная, трудноуправляемая. Сыну 3 года.
Когда Вале было 28, ее мужа осудили на 10 лет — «строй­отрядовское дело», взятки за то, чтоб давали материалы, и т. д.
Привыкла, что всем в доме занимается муж, немножко играла «аристократку». Обеспечены были очень неплохо. С деньгами дела не имела вовсе, продукты закупал муж, одежду — он же, крупные вещи — тоже. А тут пришлось браться за все самой, узнавать, что почем, и прикидывать, сколько до получки. Не скажу, что она именно в этот период стала невыдержанном, нет, и в счастливой жизни супругов бывали моменты, когда они пуляли друг в друга табуретками. И в пору замужества говорила, что мужа не \юбит, но мало ли что она может ляпнуть и сейчас. Где-то в середине срока его заключения ее настигла «большая любовь». Тут же доложила мужу. Тот попросил ничего не менять, подождать, когда выйдет на волю. Любимый же гордо заявил, что согласен быгь мужем, но никак не любовником. Решила развестись. Как на грех, потеряла паспорт.. Пока оформляла новый, время шло, любовь любимого угасала. К мужу на свидания Валя не ходила, ходила ее тезка, приятельница мужа по свободной жизни. Развелась Валя, но замуж так и не вышла, все были какие-то препятствия. Самым главным была она сама. Вела с любимым примерно такие речи: «Что меня бесит, ведь он выйдет, и все у него опять будет, женится и назло мне будет жить здесь же и лучше, чем я. Он же все может, и получать прилично будет, квартиру жене обставит. Ты ведь совершенно другой человек, ты ведь меня так не обеспечишь».
Ее бесила мысль, что «ее муж» будет стараться для кого-то другого.
Муж женился, будучи еще в тюрьме, на той самой тезке. Правда, звонил и спрашивал совета, жениться ли, как будет лучше Вале? Валя сама не знала, как ей будет лучше. Сын — от любимого, она очень хотела сына. Но любимый показывается редко, раза три в месяц гуляет с сыном, читает Вале морали на тему воспитания подрастающего поколения. Бывший муж на свободе, живет в этом же городе, имеет дочь от второго брака. Часто приходит к Вале, периодически клянется в любви, клянется, что с той семьей жить не будет, к Валиному сыну относится хорошо. Валя начинает думать, что у них общая дочь, что мальчику нужен отец... Он действительно ценный специалист, человек по-хорошему предприимчивый; сейчас он бы решал проблемы без обхода закона; то, что они построили в кратчайшие сроки, построено с отменным качеством, это признано. Уже достаточно хорошо устроен, прекрасная   работа  и  хорошо  оплачиваемая,   недавно  получил квартиру. Разводиться, похоже, не собирается. Однако Вале об этом твердит.
Какой-то дикий круг, с нюансами не опишешь... Сама Валя не в состоянии решить, кто же ей нужен, да и нет смысла в ее решении. Страшно боится остаться одна, вообразила, что совершенно беспомощна. Хотя, если она всю эту катавасию переносит вот уже который год, сил у нее, как у Ильи Муромца...
После освобождения мужа, естественно, начали выяснять, кто виноват, классический вопрос, который каждый из них обсуждал с дочерью. Каждый доказывал, какой он хороший и как другой не прав. Девочка издергана. Все свои неприятности Валя срывает на детях. Если у них наступает пора взаимопонимания с любимым, вскоре прибегает муж, клянется вот-вот решить вопрос с разводом, только... Если мир и покой задерживаются в этой фазе, появляется любимый и выкрикивает лозунги: «Моего сына уголовник воспитывать не будет!»
Идеальный вариант, если бы кого-то третьего? Но где же его взять, этого волонтера? По брачному объявлению?
Безобразно срывается на дочери. Муж получил квартиру, она отправила дочку туда. Девочка мечется между двумя домами. А Валя, с одной стороны: «Я тебя растила без отца девять лет, пусть теперь он тебя воспитывает!» С другой: «Не едет, такая-сякая, на мать ей наплевать!» Женщина, в своем детстве не слышавшая от родителей худого слова, крестит дочь скотиной...
Всех жаль, и всех можно понять. Можно было бы и любимому сообразить, что если она все-таки развелась ради него, любимого, то ее рассуждения насчет благ жизни — труха. Можно было б и мужу, зная ее характер (точнее, отсутствие его), сказать понастойчивее... Она ведь жутко внушаема, всегда знаешь, с кем общалась в последние дни, и мысли, и вкусы, и интонации усваивает моментально. Сказать, что никаких разводов, и все, успокоилась бы, за нее решили. А сейчас кто за нее решит? И кто знает, чего же ей в самом деле надо? О муже: «Все-таки родной человек, столько лет вместе». О любимом: «Все-таки только его люблю». А иногда — все наоборот.
Я бываю у них в среднем раз в неделю и никогда не знаю, что у нее в этот раз, кого любит, кого проклинает. Толкует то и дело, что скоро умрет, что не жилец на свете, но перед этим убьет мужа и его жену — все это с крепкими выражениями сообщает дочери-подростку, при маленьком сыне. Крик по любому поводу, беспочвенные придирки. На кульминациях спроваживаю  детей,  говорю  о  ее безобразном  поведении, накапываю стопарик успокаивающего. Через какое-то время будет плакать, просить прощения... И вдруг опять взрыв и несколько вариаций на тему, что я такое, если не понимаю, каково ей, и поминание всех и вся.
Не знаю, что это: нежелание сдерживаться, распущенность или невозможность сдерживаться, та уже стадия, когда взывание к разуму — само по себе верх идиотизма? Иногда отповедь действует прекрасно. Иногда в разгар ее выступления я одеваюсь и молча ухожу; в следующий раз Валюта — душа-человек.
Но если это начало болезни? Я-то знаю, каково сдерживаться. И к чему может привести.
К психиатру, к невропатологу?.. Не пойдет. Да и на что жаловаться?.. Чтоб идти к врачу в таком случае, нужно быть уверенным, что тебя захотят выслушать, понять, — такой гарантии нет, увы. Чтобы ходить в поликлиники, нужно быть повышенно здоровым человеком.
Что делать, к кому обратиться? Чем я могу ей помочь? И ради нее, и ради ее детей — посоветуйте что-нибудь...
N. N.
N. N!
В. Л. приболел. (Чтобы отвечать на письма читателей, тоже нужно быть повышенно здоровым человеком). Поэтому позвольте представиться... Можно на «ты»?
Первое, что хочу сказать: молодец, умница, почти героиня. Делаешь все, от тебя зависящее. Практически ты для своей Вали сейчас и есть жизненный психиатр. А то, что не выходит ничего путного, и не ведаешь, что хорошо и что плохо, не знаешь, распущенность, невоспитанность или болезнь ее не-распутываемый клубок страданий, противоречий, нелепостей — это и есть жизнь, твоя пациентка, в лице любимой подруги и ее окружения.
Упование на диагностику, на белый халат, на лекарство? На гипнотический авторитет?.. Не наивна, помнишь и два своих нулевых ведра. Видишь и разницу между собою и ею — подобрались вы, как и бывает чаще всего, по контрасту. Ей нужно брать — от тебя или кого-нибудь, в пределе ото всех, тебе — отдавать. Тебе «всех жаль, всех можно понять». Ей жаль себя, а понять никого не может. И потому тебе ее еще больше жаль; тебе хочется, чтобы была болезнью эта ее остервенелая дурость — болезнью, которую вылечивают, и дело с концом. Но ты и сама видишь, что это не та болезнь, для которой достаточно просто доктора.
Могла бы и я сказать, хоть и не психиатр: личность Валя твоя незрелая, похоже, несколько истероидная, с ярко выраженной потребительски-инфантильной установкой. Затяжная невротическая реакция на внутренний конфликт, складывающийся из... (тут пришлось бы цитировать не только твое толковое письмо, но всю ее бестолковую жизнь). Реакция, ставшая уже развитием, нажитым свойством характера и имеющая все шансы на дальнейшее развитие в том же духе. С ума сойдет вряд ли. Угрозы для жизни не видится, убийства не совершит, но попытка самоубийства, мстительного, демонстративного, при обострении ситуации не исключается. Вот, пожалуй, и все.
Что делать? Прежде всего не брать на себя невозможного, тогда совершишь возможное, а быть может, и сверх.
«Устроить» ее жизнь, конечно же, не в твоих силах и не в чьих бы то ни было. Внести ясность и логику в метания души — тем паче. Но ты можешь, покуда у самой силенок хватает, оставаться при ней и исполнять роль если не духовно-.•о руководителя (врача, который нужен каждому), то балансировщика, частичного гармонизатора — того самого жизненного психиатра, который тоже нужен практически каждому в свое время и в своем роде. Ты исполняешь эту роль почти на пятерку; и отповеди, и молчаливые уходы, и выпроваживание детей при безобразных сценах — все правильно. «Стопарики успокаивающего» — не знаю... Я помыслила бы насчет плетки.
Главная трудность: быть с ней, держать, но не подставлять шею — такие хватаются обеими лапками, да и за горлышко. Не подливать масла в костер душевного паразитизма, не укреплять в амплуа страдалицы. «Омедицинивание» ее проблемы в этом смысле только повредит, даст козыри.
Посему: как можно меньше выражений сочувствия, всяческих словес и соплей, больше твердости и решительности. Внушаема во все стороны — что еще остается?.. Не поддавайся ее внушениям всего прежде сама. Не рассчитывай на долгий эффект проповедей, моралей, отчитыванья — все это на подобные натуры действует лишь поверхностно и непременно дает откачку в обратную сторону. Надежнее, пожалуй, ироничные похвалы.
Итак, продолжай на свой страх и риск. Если взялась за гуж...
Задача не облегчится, но, по-видимому, прояснится, если главные помыслы устремишь на ее детей. Они ведь тоже она — ее непонятый смысл, ее ужас, ее слепота... Ничего не берусь советовать. Ты, конечно, не заменишь им живую мать, пусть и дурную, и упаси тебя Бог от такого поползновения Но ты самый понимающий человек возле них, ты можешь с ними дружить.
Триптих для узнавания
Еще три обращения   Приведем их без ответов, слишком индивидуальных
В   \'
Доктор! Может быть, еще можно что-то исправить? К местным врачам обращалась—невропатолог терапевт психиатр — результатов никаких даже какая-то озлобленность в их бессилии Все удивляются моей реакции на случившееся, смеются надо мной, говорят, что я просто не понимаю жизни .
Только сразу же вам скажу, на лекарства я не рассчитываю и гипнозу не поддаюсь Мне нужно слово сильное слово, чтобы я хоть немно1 о изменила свой взгляд на жизнь и остаток свой прожила со смыслом А меня не так просто переубедить, нет, не надейтесь
53 года, скоро пенсия (если доживу) Одинокая в полном смысле этого слова Есть две сестры, семейные, живут далеко Замужем не была, никаких связей с мужчинами не имела, мужчин презираю, ненавижу детей и беременных, но если дети ко мне обращаются, обхожусь с ними по-человечески, они ведь не виноваты в своем несчастном появлении на свет
Мужчины меня не обижали, не делали никаких пакостей Просто в детстве, лет двенадцати, я как-то шла по улице за солидными мужчинами и услышала, как они рассуждали о супружеской жизни, в чем она заключается С тех пор видеть их не могу, не переношу их Зспаха, летом из-за этого стараюсь ходить пешком, а не ездить транспортом Когда у нас в семье родился брат, я его возненавидела еще с пеленок
Пока не случилась моя беда, ничего страшного в одинокой жизни не находила Наоборот, мне завидовали Человек как человек, немного со странностями, упрямая, ищу правду всю жизнь, если чем недовольна, выпалю прямо в глаза Жила не хуже других, совесть не мучила, своей жизнью была довольна, хотя доставалась она мне трудно, потому что не верила людям, а сейчас вообще разочаровалась во всем
Приехав из Москвы в Н-ск, я устроилась секретарем в больницу. Главврач, начальница моя, была старше меня на шесть лет. При поступлении поинтересовалась, что за персонал, что за люди, с которыми мне предстоит работать. Мне сказали: все хорошие, только начальник плохой. Стала присматриваться. Одинокая, скромная, выдержанная, никогда голоса не повысит. Однажды увидела: плачет. А меня судьба научила плакать с 1937 года, когда я осталась одна с маленькими сестрами и братом. Ее слезы растопили мое недоверие... Мне было 29, ей 35. Стала ей помогать, ходить в дом как свой человек, покупала продукты, вместе убирали, готовили. Не брала ни копейки. Иногда переходила жить к ней; доставляло удовольствие видеть, что она довольна моей помощью. И она была ко мне заботлива. Смеялась, что, мол, влюбилась, я не обращала внимания. Многие завидовали, что мы чужие, а живем лучше, чем они с родными.
Жили мы с ней в разных комнатах, ночевали отдельно (это чтобы у вас не возник вопрос, как у наших врачей, к которым я обращаюсь). Иногда, когда она поздно дежурила, или в буран, я выходила навстречу... Нескольких часов общения с ней мне было достаточно для поддержания духа. Вместе ходили в кино... Если у нее собиралась компания, то я приходила только помогать готовить и убирать, ее друзей я не признавала, для меня существовала она одна.
Я так и думала, что мы доживем дружно до гробовой доски.
И вдруг все переменилось.
Появился жених. Ему 72 года (ей вот-вот будет 60).
Больной, перенес инфаркт, страдает гипертонией, к тому же пьет.
Заявила мне: «Лидочка, я выхожу замуж».
Раньше у нее бывали поклонники, но ничего серьезного. До 45 лет были и интимные связи, но как-то все проходило незаметно, вела себя очень скромно. Что же произошло? . Неужели долгое отсутствие мужчины заставило ее пойти на такой шаг? Что он сделал с ней? Обласкал, облизал?.. Не знаю, что и думать, потеряла покой, худею не по дням, а по часам, стала ужасно злая, плаксивая, спать не могу, не хочется жить на свете... Потеряла над собой власть. Разочаровалась в любимом человеке, которому посвятила 24 года сознательной жизни.
У вас возникает совершенно справедливый вопрос: что меня так расстраивает? Если я действительно доброжелатель, я ведь должна за нее радоваться! Я на это отвечу: всю молодость, когда природа требовала 'от нее другой жизни,  она прожила одна. А теперь, на старости лет (она и сама больная, сахарный диабет), что заставляет ее идти на это?.. Успокаивают: «Это у нее проявление склероза, она догоняет упущенную молодость, скоро ей надоест». А она твердит, что ей нужен друг и что она женщина... Как можно так опуститься? Неужели все счастье в жизни, чтобы мужик был рядом? Какой ужас! Понимаю еще молодых, а старые что старых заставляет беситься?
Клялась, что я у нее одна, что больше никого нет. Теперь мне разрешено приходить только в гости, и то не часто. А я не могу без нее дня прожить, если ее не вижу, я больной человек, иду по улице и реву, как маленькая, сердце совсем не слушается... Без забот о ней жизни не мыслю, каждое утро бегаю под окно, чтоб узнать, что она жива. Боюсь, когда встречу этого обольстителя, сделаю из него лепешку. Если б он был порядочный, он не нарушил бы ритм ее жизни!
Помогите, доктор, не могу себя больше сдерживать. А вдруг одумается, и я ей еще буду нужна? Я бы ей все простила, никто не понимает, что у меня отняли жизнь...
N. N.
В Л'
Вы, наверное, не поймете, что меня мучает... Мне 1 8, учусь в университете, на рабфаке, есть родители,  не  испытываю материальных  затруднений, учеба дается легко, собой недурна, говорить умею..
Жизнь моя поехала наперекосяк класса с седьмого, когда научилась задумываться.
В 1 7 лет поняла, что живу бесплодно, что нет настоящего развития, все по вершкам, все бледно. Решила себя казнить. Спалила тетрадку рифмованных излияний и приготовила пет­лю; тут только вспомнила, что я у родителей единственный ребенок...
А потом случилось то, что вытащило меня из пустоты.
Погиб Он.
Погиб в Афганистане.
Он учился в десятом, а я в девятом. Был влюблен в меня, а я была влюблена в его одноклассника. Его не замечала. Никак не могла вспомнить лицо.
Нет, у меня не больное воображение, никакой сентиментальности. Был у меня приятель, хороший парень, влюбленный сильно. Однажды проводил, постояли под зонтиком. Через день нелепо погиб, я была потрясена, но вскоре прошло.
А это...
Как слепая, шла на могилу, нашла . Было очень страшно там одной, среди памятников и деревьев, но я бы никогда не уходила оттуда
Одна подруга сказала «Он, наверное, позвал тебя в самый последний миг»
Он был снайпером, погиб, спасая попавший в засаду офяд Я потом узнала, что ему дали Героя посмертно, и мне стало не но себе, будю он куда-то отдалился
Знаю, у нас ничего бы не было, будь он жив Он был незаметный, у меня нет даже фотографии, горсть земли г могилы, и все Только ночью он будто живой, в это время душа живет, как насаженная на пику .
Однажды услышалось что-то беззвучное, к утру проясни­лось Пошла с цветами к нему домой Открыла маленькая седая женщина, я раньше ее никогда не видела, но сразу узнала !' она как бы вспомнила меня, кивнула и ни о чем не спрашивала Сказала. «Сегодня день рождения».
Почти не разговаривали, рассматривали фотографии. Не хотелось уходить.
Она позвала снова: «Когда сможешь.. »
Л/ N
В А!
..Я тоже хочу рассказать вам о себе. Я начинаю прямо в лоб, говорю вам: «Я была неудачницей!» Вы катаетесь по полу от смеха, вы говорите: «Кто именно? Милый Кисик? Ослепительная красавица, умная, мудрая, удачливая, сангвиник с сильным типом нервной системы, счастливая владелица Жоржа, Сержа, Геночки и новой красной капелюхи? Ох, меня душит смех!» Ничего вас не душит, а вот перед вами я — какой вы меня видите — дело рук человеческих, а именно моих.
Вы там размышляете о правильном выборе ценностей. Хоть выбирай, хоть не выбирай, а все в мире начинается и кончается одним — счастьем. Меня ничто в жизни не интересует всерьез, все я считаю баловством, кроме счастья.
И вот я-то с моим-то умом и красотой была неудачницей! Сама не могу поверить! До самого конца школы ничего не понимала в жизни и в людях. Я была инфантильна, о счастье еще не подозревала, а так как все остальное в мире чепуха, го я ни в чем с жизнью не соприкасалась, плыла с сонной улыбкой и ничего о людях не знала — мне нечем было соприкоснуться с ними, чтобы заметить их.
Теперь-то ч знаю, что счастье начинается и кончается умом, а счастье нормальной женщины — это любовь мужчины, надеюсь, не возражаете. Но скольким же дурам так и не удается дойти до простейшей азбуки. Пока мужик считает, что ты его понимаешь, он любит тебя вечно. Как только он убедился, что ты дура и понимаешь его не в ту степь, — все, конец. А я была ох какая дура!..
В меня влюблялись тогда так же тотально, как и сейчас, и пеший и конный, от мала до велика. И мгновенно разочаровывались! И чем дальше, тем мгновеннее! Я уже знала заранее, что мне и этого не удержать, я отчаивалась, я металась, я встречала каждого нового с такой суетливостью, что он тут же испарялся. О, какая я была себе и всем известная неудачница!
Наконец я поняла, что вслепую быка за рога не возьмешь, что надо уяснить, разобраться, что же это за штука такая — любовь.
Первый урок, полученный мною, гласил: «Не должно быть определенности. Нужно, чтобы было так: и да, и нет».
Да, нет, да, нет, да, нет.
Да.
Нет.
Да! — и так далее.
Тогда я по первости не поняла ровно ничего, но давайте я это теперь растолкую себе и вам!..
Я уловила сперва только самое главное: что законы любви есть. И что их надо уловить.
И это было началом начала!
Я сделала себя сама — своим умом!
Когда я полностью уяснила себе законы любви, когда я точно удостоверилась, что из А с непреложностью следует Б, а из С неотвратимо получается Д, — в тот момент я и стала сама собой, то есть такой, какой вы видите меня сейчас. Вы скажете: «Что особенного, что в нее тотально влюбляются все, что она годами удерживает в состоянии сумасшествия такую элиту, как Жорж, Серж и Геночка? Она так красива!» А раньше я не была так красива? «Она так умна!» А раньше я не была так умна?
Нет уж, милые вы мои, меня до неистовства любят мужчины и мне до исступления завидуют женщины только из-за моего эмоционального благополучия. В том начало и в том конец. За А следует Б? Из С обязательно получится Д? Так о чем волноваться в этом мире? Далеко не убегут, никуда не денутся!
Сначала я равнодушно взираю на обожаемых и любимых мною Жоржа, Серж • ч Геночку потому, что я же знаю твердо, что если я с ними буду А, то они будут Б, а если я с ними буду
С, то они будут Д, а тогда из-за чего же волноваться? Эмоция — это состояние при недостатке информации! При избытке информации появляется безмятежность. То есть, говоря по-простому, я так уверена в них, что становлюсь до сонливости уверена в себе, а затем моя уверенность в себе сводит их с ума, и змея кусает свой хвост. Моя уверенность в себе порождает их любовь, а их любовь усиливает мою уверенность в себе, и так дело идет уже шестой год.
Женщины с ума сходят от зависти вовсе не от моей красоты — многие из них сами красивы! Нет, безумствуют они из-за моего эмоционального благополучия. А от чего безумствуют мужчины? От моей красоты? А где она была раньше? Нет, от моего эмоционального благополучия.
Влезьте в эмоциональное благополучие только один раз, а там вам из него будет уже не вылезти (тьфу-тьфу, не сглазить!).
Но имейте в виду: эта вся наука только для сильных, умных и красивых, которых неудачниками сделало какое-либо недоразумение. Много надо силы и самодисциплины, чтобы путем ума и анализа вылезть из неудачников в счастливцы. Не учите слабых — Бог им подаст, это неудачники по призванию. Учите сильных, если они чего-то недопоняли и влезли в неудачи. А мне лично к моему полному эмоциональному благополучию прибавить нечего.
N. N.
...Интересно, как представляет себе читатель эту беднягу? Хищница, женщина-вамп?.. Обольстительная манипуляторша, секс-бандитша, купающаяся в дубленках?..
Такою она была только в собственном воображении.
Неизвестному адресату
Прости, что долго молчала... На твой вопрос «как стать любимой» (всего-навсего) отвечаю:
ПРОСТО ДО НЕВОЗМОЖНОСТИ.
Милая, ну зачем, ну хватит себя обманывать. Сколько ожогов уже убедило тебя, что одно дело — быть нужной, другое — нравиться, а совсем другое — любовь. «Быть ценимой» и «быть любимой>> — непереходимая пропасть.
Усвоим же наконец: любят не тех, кто полезен, не тех; кто хорош. Любят тех, кого любят. Любят за что угодно и ни за что. Любят за то, что любят. Никакая привлекательность к
любви отношения не имеет, никакой успех, никакая сила и красота, никакой интеллект. Ничего общего с благодарностью; если это благодарность, то лишь за жизнь, но не свою. Любовь не может быть заслужена, любовь только дарится и — принимается или не принимается. Любовь — сплошная несправедливость.
Подожди, подожди... Чем вот, например, заслужил твою любовь новорожденный Максимка, ну вспомни. Тем, что измучил тебя беременностью и родами? Тем, что требовал хлопот, забот, суеты, расходов и треволнений, орал благим матом, пачкал пеленки, не давал спать, травмировал грудь?.. Своей красотой? Да там и смотреть-то не на что, надрывающееся исчадие — чем, чем оно нас влечет, чем владычествует?.. Своим обаянием, приветливостью, понятливостью? Ничего этого и в помине нет, только будет или не будет, а есть ужас сплошной беспомощности. За что любить-то его? За то, что растет?.. А каким вырастет? Чем оплатит твои труды и страдания? Скорее всего ничем, кроме страданий. Не за что, не за что любить это жутковатое существо. И мы с тобой были такими, и нас любили. Даже подкидыши, бросаемые выродками родителями, умудряются найти усыновителей, и дети-уроды любимы лишь за то, что живут, хотя и жизнью это назвать почти невозможно. Чем же они добиваются любви?..
Что за странность упрямая в нашей природе — любить не того, кто тебе делает добро, а того, кому делаешь, не того, кто избавляет от страданий, а того, кто заставляет страдать? Ведь как часто это происходит, так повсеместно, что заповедь «воз­люби врага» не выглядит столь уж неисполнимой. Так оно и получается, если по-здравому: любят тех, кто вредит, убивает...
Любовь измеряется мерой прощения, привязанность — болью прощания, а ненависть — силой того отвращения,' с которым мы помним свои обещания.
Откуда любовь? Почему любят, зачем любят? Никто на этот вопрос не ответит, а если ответит — значит, любви не ведает.
Под кровлей небесной закон и обычай родятся как частные мнения, права человека, по сущности, птичьи, и суть естества — отклонение.
Почему любят, зачем любят? — вопросы не для того, кто любит. Любящему не до них, любящий занят, заполнен — огнедышащий проводник. Любовь течет по нему.
А где же свобода? Проклятье всевышнее Адаму и Еве, а змию — напутствие. Вот с той-то поры, как забава излишняя, она измеряется мерой отсутствия.
Любовь неуправляема, но любящий управляем, и еще как Любящий управляем любовью, этим очень легко воспользоваться, этим и пользуются вовсю свободные от любви. Не какая-нибудь казуистика, самый обычный быт.
Твой Максимка еще свободен от любви (как с нелюбовью — не знаю) Когда через него потечет любовь, неизве­стно, пока он только пользуется твоей. И ею тобой управляет. А когда сам полюбит, тогда сразу перестанет быть таким искусным правителем, вот увидишь, станет беспомощным, как гы. И не сумеешь ему помочь, дай Бог не помешать Может быть, любовь постигнет его уже умудренным, на должности профессора амурологии, с уймой практичнейших знаний в загашнике, — и сделает все, чтобы он этими знаниями не воспользовался, — так управится, что про все забудет
Так что же свобода? Она — возвращение забытого займа, она — обещание... Любовь измеряется мерой прощения, привязанность — болью прощания.
Разве только сегодня!
Подборка «Ревность, страдальцы и жертвы». Слишком много вариаций на одну тему. Начнем сразу с ответа.
N N>
. Не угадали, ревность я понимаю не абстрактно... В каждом выступлении пытаюсь подвести научную базу имен­но потому, что отношусь к этому делу ревниво. Нет, не дока­зывал, что боль можно одолеть рассуждениями, хотя были попытки... Смею думать, что знаю о ревности все возможное, в том числе и то, как противостоять. Но противостояние не есть уничтожение, будем точны, а есть именно противостоя­ние. Сопротивление без самообмана.
Противник должен быть хорошо изучен.
Раньше любви. Кажется естественным, что любовь порождает ревность, но это не так. В природе первична ревность, предшественница любви, относящаяся к ней Примерно так, как обезьяна к человеку
Маленькие дети, за редкими исключениями, сперва начинают ревновать, а потом любить. У тех животных, где еще трудно заподозрить что-нибудь похожее на любовь, ревность уже процветает. На эволюционной лестнице отсутствие ревности совпадает с отсутствием избирательности в отношениях, малой индивидуализацией и тупиками развития (черви и мухи совсем не ревнивы). Ревность начинается там, где НЕ ВСЕ РАВНЫ и НЕ ВСЕ РАВНО. Охранительница рода, спасительница генофонда от хаотического рассеивания; утвердительница права на жизнь достойнейших; побудительница развития — вот что она такое в природе. До человека: чем выше существо по своему уровню, тем ревнивее.
Ревность очень похожа на страх смерти. На заряде ревности и взошла любовь, на этих древних темных корнях. Первый прием кокетки — заставить поревновать. Ревновать, чтобы любить?!
От собственности до единственности. «Мое!» — кажется, только это и твердит ревность, только это и знает, только в этом и сомневается... «Я! — Только я! Мое! — Только мое!»
Да, собственничество, откровенное, с бредовой претензией на вечность и исключительность, с нетерпимостью даже к тени соперника, даже к призраку...
Если мы соглашаемся, что любовь — желание счастья избранному существу, при чем здесь «мое»?
Ответа нет. Какой-то темный провал.
Собственничество распространятся и на множество иных отношений, накладывает лапу на все, любовь лишь частность. Если человек собственник по натуре, то непременно ревнует, даже когда не любит: это то, что можно назвать холодной ревностью — ревность самолюбия. А любовь без собственничества возможна.
«Я вас любил так искренно, так нежно, как дай вам Бог любимой быть другим».
Ревность другая, не унижающая. Соперничество в благородстве. Так безымянные живописцы соревновались в писании ликов.
Отелло и остальные. «Отелло не ревнив, он доверчив». Пушкин, познавший ревность отнюдь не абстрактно, увидел это очевидное в образе, ставшем синонимом ревнивца. Отелло не ревнивец, а жертва манипуляции. Не он убил, а его убили. Лишая жизни возлюбленную, он казнил самого себя, отправил в небытие свой рухнувший мир.
Ревнивцы доверчивы только к собственному воображению. Ревнивец сам делает с собой то, для чего Отелло понадобился Яго. Характерна повторность, клишированные переносы. Опыт, логика, убеждения — напрочь без толку. Какая-то фабрика несчастья... Знаю некоторых, ревнующих в строго определенное время суток, подобно петухам, по которым проверяют часы. Приступы могут пробуждать среди ночи, как язвенные. С несомненностью, эти люди ДУШЕВНО больные; но психика может быть совершенно неповрежденной и даже высокоорганизованной...
Ревность — боль, и в момент ревности, в любом случае, к ревнующему надлежит подходить как к больному, и он сам, что труднее всего, должен подходить к себе именно так. Если утрачивается вменяемость, шутки плохи. Это должны знать и те, кто позволяет себе поиграть на ревности для поддержания, скажем, угасающей любви.
Да, любовь больна ревностью, как жизнь смертью. Сколько ожегшихся не допускают себя до любви и предпочитают мучиться одиночеством или растрачиваться в безлюбовных связях...
Разведенная женщина средних лет поведала мне историю болезни своей любви.
«...Сначала ревновали по очереди, как все молодые. Когда начал пить сильно, ревность стала его привилегией. Мучил и унижал, мучился и унижался. Следил, подвергал допросам, угрожал, избивал. А какими словами обзывал... Культурный человек, умница, талантливый. Ревновал к прошлому, к будущему, к моему воображению, ко всему и всем, чуть ли не к самому себе. Многие часы изводил, требовал признаний в изменах, в желании измен. А я не изменяла и не помышляла. Но он так упорно внушал, что измены стали мне сниться, и однажды я имела глупость ему в этом признаться. Что было в ответ — не описать, едва осталась в живых. Каждое утро теперь начиналось с вопроса: «Ну, с кем сегодня переспала?..»
На шестом году решила развестись. Не хватило духу. Любила. Знала, что и он любит, хотя сам неверен. Пока ревновал он, у меня ревности не было. И вот совершила еще одну глупость, от отчаяния, поверив совету подруги наклеветать на себя. «Ревность — только от сомнений, только от неопределен­ности, — уговаривала она. — Если будет уверен твердо, сразу успокоится или уйдет».
Придумала себе связи, романы, изготовила даже «вещественные доказательства», любовные письма... Как-то ночью ему все выложила. Можете ли представить, он действительно успокоился. Ни слова упрека, всю вину взял на себя. Никуда не ушел. Бросил пить, стал идеальным.
Но тут что-то случилось со мной. Словно зараза ревности перешла вдруг с него на меня Не устраивала сцен, изводила по-своему — молчанием, напряженностью Так прожили еще около двух лет
Наконец не выдержала. Задумала попробовать и вправду изменить Был у меня давний поклонник, еще дозамужний. Встретились... Ничего не вышло. Не могу без .любви, хоть убей. И тогда отважилась сделать «обратное признание», опровержение... Вы уже догадываетесь, к чему это привело. Все началось сначала.
Промучилась еще год, развелась. Сейчас жизни лучше одинокой представить себе не могу. А он потом был женат трижды..»
Состав букета. Очень часто- комплекс неполноценности — физической, интеллектуальной, социальной, какой угодно. Недоверие себе, страх сравнения. Если эти чувства в сознание не допускаются, то переплавляются в агрессивную подозрительность или ханжество низшей пробы. Пьянство усиливает, провоцирует. У женщин — беременность, климакс, бездетность, гинекологические неполадки. Психотравмы детства: острые переживания одиночества и отверженности, весь букет Омеги. Если ребенок «недокармливается» родительскими вниманием и любовью, если принужден бороться за них, то, с большой вероятностью, вырастет повышенно ревнивым; если «перекармливается» — то же самое.
Я встречал, однако, и ревнивцев, уверенных в себе во всех отношениях, гармоничных. Чаще всего повторяющаяся история: контраст между чистотой первой любви и грязью первого сексуального опыта. Ревность не просто собственническая, а сродни брезгливости, похожая на невроз навязчивости, при котором то и дело приходится мыть руки.
Есть и ревность, связанная с тайной неудовлетворенностью: запретное влечение приписывается другому. Есть и особый тип, нуждающийся в ревности, — ищутся поводы только в моменты близости...
Понять, на чем держится, — уже некий шанс...
Кроме старой английской рекомендации: «Не будите спя­щую собаку», — не знаю иных средств, могущих укротить это животное в домашних условиях. Но стоит еще напомнить, что самую больную и темную душу осветляет старое лекарство, именуемое исповедью, и если бы оба дозрели до отношений, когда можно раскрыться друг другу, как врач врачу. .
В Л.
...Ну так что же, сказать? Ты настаиваешь? Не хочешь успокоения, хочешь правды? Берегись, правда гола. Ты жаждешь чистоты и безгрешности? Желаешь знать, сколько этого у нее?.. Обратись к себе. Вычислил? У нее ровно столько же. Ты не отвечаешь за свои сны? Она тоже. Тот командировочный эпизодик не в счет?.. У нее тоже. Может быть, и ты тоже не в счет. Армия рогоносцев велика и могущественна, ее возглавляют лучшие представители человечества. Разумеется, в эти рога не трубят. У тебя тонкое чувство истины?.. Ну так плати, снова обратись к себе, вспомни, когда ты солгал ей в последний раз?.. А она не имеет права?..
Напоминаю: душа — это свобода, оплачиваемая одиночеством. Свободу никто ни у кого отобрать не может, даже сам обладатель...
Неважно, что было, чего не было, что будет, чего не будет. Ты должен знать, что возможно все. Изгони сомнение. Прими все заранее. Да, измена похожа на смерть, и ревность неотвязна, как страх смерти. Но разве ты только сегодня узнал, что смертен?..
Налог
Загадка для двоих: прибежище гостей, немеркнущий предмет домашнего убранства, дремотная купель недремлющих властей и личных катастроф безличное пространство.
Гадаем в темноте. Колдуем с юных лет. Всяк теоретик здесь, а кое-кто и практик, но скромен результат, и с дамою валет не сходятся никак, и портится характер...
Природный возраст разума в сравнении с возрастом сексу­альности даже не младенческий, а эмбриональный.
Едва зачавшись, дитя объявляет войну родителю.
Нет животных, кроме человека, у которых секс подвергал­ся бы запретам. Но нет и другого такого сексуального живо­тного. У всех прочих — естественное ограничение брачными сезонами, выращиванием потомства, условиями питания и т. д. Только человек не знает удержу, не останавливает даже бере­менность (хотя по части потенции никакие донжуаны не срав­нятся с хомяками и кроликами).
Не скроем, кое-что свою играет роль, известный ритуал предполагает меткость, и даме не валет приличен, а король, но короли в наш век порядочная редкость...
По природной логике размножение должно быть тем сильнее, чем меньше надежды выжить. Кто слаб, плохо защищен, рожает беспомощных детенышей, тому и приходится рожать их почаще и побольше числом, имея к тому соответствующее усердие. Мощные размножаются трудно. Не слонам же приносить приплод двенадцать раз в год.
Мы были слабы. Тысячи и миллионы лет мы были фантастически слабы. Громадная детская смертность еще на памяти живущих была нормой; в неисчислимом множестве умирали и молодые люди, успевая оставить сирот или ничего не успевая... И вот возмещение за безкогтистость, за отсутствие острых клыков и ядовитых зубов, за беспомощность перед грозными хищниками, за бешенство голода, за неистовства эпидемий — и за глупость, за безысходную вселенскую глупость. До време­ни — единственная родовая надежда когда-нибудь стать чем-то другим. Избыточной половой инстинкт. Неутолимая жажда зачатия, благословление и проклятие...
Постель, увы, постель. Распутье всех мастей, о скольких новостях ты рассказать могла бы, но строгий нынче стиль в журналах для детей, и с розовых страниц седые скачут жабы.
При чем здесь короли? Да и о чем жалеть? Прогресс во всем таков, что плакать не годится. Ложимся мы в постель всего лишь поболеть, поспать, да помереть, да лишний раз родиться...
У моей прабабки было двадцать детей; род продолжили девять. Здоровая женщина способна ежегодно рожать по ре­бенку. Яйцеклеток, готовых к этому, у нее примерно пятьсот, недозревающих остается около ста тысяч. А если бы достигли своей цели все сперматозоиды только одного мужчины (счи­тая, что все они соответствуют своим притязаниям), за какое-нибудь столетие можно было бы запросто заселить его потом­ками целую галактику, да еще не хватило бы места, передрались бы. Где экономия? Во скольких поколениях наки­пела избыточность?..
Всю жизнь кровь и ткани заполнены неким коктейлем, могущественным, как живая вода. Состав его у каждого непов­торимо свой и зависит как от наследственности, так и от питания, образа жизни и от прожитых лет, наподобие качества вина, но далеко не всегда с улучшением... В1гутри нас — сти­хия, творящая наши облики и желания, нашу мужественность, нашу женственность. Гормоны действуют на всех, им подвла­стны и головастики, и бабочки, и быки, и гориллы. Посланцы от одних генов к другим. Подходя к клеткам, передают депеши: «Пора!.. Время действовать, расти, развиваться!..» Или наобо­рот: «Прекратить... Остановиться, заглохнуть... Сменить про­грамму...» Самые древние спайщики многоклеточных организ­мов, дирижеры таинственных партитур.

 

<<<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>>>

 

 



главная | карта сайта | контакты | © 2007-2015 psychologi.net.ru