Psychologi.net.ru

 


Будь в курсе!

загрузка...

 

Топ 10 самых популярных книг

Владимир Леви "Искусство быть собой "

Владимир Леви "Травматология любви"

Андрей Курпатов, Татьяна Девятова "Мифы большого города с доктором Курпатовым"

Курпатов А. "С неврозом по жизни."

Андрей Курпатов "Семейное счастье"

Андрей Ильичев "Главный рецепт женской неотразимости"

Гущина "Мужчина и методы его дрессировки"

Эрик Берн "Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных"

Игорь Вагин, Антонина Глущай "Основной инстинкт: психология интимных отношений"


 

IV,

БОЙ
С ТЕНЬЮ

 

Обвинение
обвинению.
Памятник
раздражительности

Мне день и ночь покоя не дает
Мой черный человек. За мною всюду.
Как. тень, он гонится. Вот и теперь
Мне кажется, он с нами сам-третей
Сидит.

А. С. Пушкин

Детский сад напротив никогда не мешал мне писать.
Я их, чуть приподняв голову, вижу из окна - оглушительно чирикающих,
гикающих, победно визжащих, одетых заботливо и нелепо. Шквальные брызги их голосов сообщают моей голове особую одурелую ясность, это весенний прибой
жизни, а когда внезапным штилем смолкают-ухо сразу попадает в проходной
гроб переулка, и от жирных шумов квартиры спасения уже нет.
Приходится включать внутренние глушители, но они хамски искажают мысли,
справедливы же, как мы знаем, только те мысли, которые гармонируют с
детским гамом.
...Теперь я часто бываю в Чертаново. Рядом, под боком-лес, настоящий,
овражистый, птичный. Три минуты -и забыл, что такое город.
Окрестных детсадовцев выводят сюда на прогулки.
Вот и опять - не успел присесть на самодеятельную скамеечку и
поздороваться с весенней землей, как на поляну высыпали шум и гам,
косички, колготки, розовеющие щеки, присохшие сопли - "В войну! - Маринка!
- Ну-тебя-Игоряха! - Та-таам!.."
- СТРОИТЬСЯ ПАРАМИ! СЕЙЧАС УЙДЕТЕ ИЗ
ЛЕСА! МОРОЗОВ, ТЕБЕ ЧТО, ОСОБОЕ ПРИГЛА-
ШЕНИЕ? ГДЕ ТВОЯ ПАРА? ЕЩЕ ОДНО ЗАМЕЧА-
НИЕ, И ВСЕ УЙДЕТЕ ИЗ ЛЕСА!
Морозова заталкивают в строй. Еще окрик, неохотное равнение, и все
стихает. И куда-то ведут их, ведут мимо припудренных зеленью берез, мимо
вспышек первых одуванчиков, мимо меня...
Ловлю лица: у девочек сердито-серьезные, знающие-кто-то виноват, но вот
кто? У мальчишек туповато-угрюмые: "быть по сему"...
Смотрю на воспитательницу - миловидные черты с легкой помятостью,
наверное, сама молодая мать,
в переносье какая-то тупая просоночная боль: да, кто-то виноват, кто-то
виноват перед ней еще со вчерашнего вечера, и совсем не дети, и адресует
она.свой раневой взгляд куда-то поверх их голов, в сторону вон тех серых
громад...
На закате, если глядеть отсюда, громады эти кажутся домнами, в которых,
плавятся сработанные шлаки бытия. Наверное, она тоже живет где-то там и в
какойто из клетушек расплавилось ее настроение...
Но дети, дети! Это галдящее неподвластие, это воплощенное расхождение
желаемого с действительным!..
Спросить: "Кто вас обидел, девушка? За что вы их?.."
Молчу.
Мальчишка из предпоследней пары, видно, что-то почувствовал, рассеянно
отделился и подошел.
- Дядя, что это у вас - шкура?
- Это шарф.
- А он мягкий?
- Мягкий.
- Правда мягкий. Нате вам витаминку, - сует мне в руку желтую гЬрошину
и бегом: оттуда уже крик...
Что же делать с этим бродячим вирусом? Ведь эти окрики, эти пальцы на
горле радости - все, все выпадает в осадок, а потом медленно растворяется
и всплывает...
Морозов, забудь про это...
...С Даной Р. я познакомился на одном из первых занятий ГИПа, когда
многое еще было не отработано в подборе групп, в организации игр и
общения. Д. С. был очень напряжен... Дана Р. стала одной из тех, чей
энтузиазм помог ГИПу набрать силу. По профессии биолог, женщина
удивительной внешности, которую я не берусь описывать - без реалий
стандартной красоты, но... Пришла она как типичная пациентка, с типичной
некоммуникабельностью и до сих пор, хотя ее собственные проблемы стали уже неактуальными, приходит почти на каждое занятие. Особенно часто она
появляется среди новичков, на которых одно лишь ее присутствие действует
иной раз лучше, чем психотехника Самого. По сути дела, она стала
высококлассным самостоятельным психотерапевтом. Но это теперь - а вначале все было по-другому...
Дана Р.

Обвинение меня в обвинении вас...

Седьмая встреча с Доктором. Наконец, после моей шестидневной
испепеляющей исповеди Д. С. произнес первые слова. Мне давно уже хотелось,
чтобы он меня перебил, но его вопрошающее молчание звучало как приказ...
И вот встал, поплыл, как ледокол, вдоль стен кабинета. Не глядя на
меня, тихо, медленно. Заговорил.
- Давайте немного отвлечемся от конкретного, так сказать, текста вашей
жизни, заглянем в подтекст. Посмотрим, что с вами происходит по смыслу, по
сути душевного состояния. Вот какую я увидел картину, всю свою
сознательную жизнь вы находитесь в состоянии психической войны. Либо
отбиваетесь от обвинений, либо обвиняете кого-то, либо сами себя... Да,
всю жизнь война, с редкими перемириями. Если не наружно, то внутри: поиски
виноватых, поиски вины, поиски оправдания... Замкнутый круг. Я вижу внутри
вас нескончаемую череду следователей и свидетелей, прокуроров и
обвиняемых, присяжных и адвокатов - печальное однообразие, вы не находите?
Опасное однообразие... Обвинение превратилось в способ вашего восприятия и
мышления, в способ существования, в самочувствие - сплошной Страшный Суд.
Не пора ли, наконец, вылезать из зала суда на воздух?.. Не пора ли обрести
новое восприятие и самостоятельное самочувствие? Почему бы вместо зала
суда вам не поместить внутрь себя зал концертный, плодовый сад или хотя бы исследовательскую лабораторию?
Замолчал, остановился.
Я не сразу смогла ответить. "Зал суда" меня ошарашил. Это как тебе в
первый раз показывают рентгеновский снимок твоих внутренностей, довольно
странное ощущение... А тут. тебе еще и предлагают все это вынуть и
заменить чем-то другим....
- Но, Дмитрий Сергеевич, простите... Я бы с удовольствием превратилась
в мирный цветущий сад. Но человек, насколько мне известно, отражает
объективную реальность, бытие определяет сознание. По-моему, весь мир -
зал суда. Я не родилась, а этот процесс шел вовсю. Я впитала это с молоком
матери, с воздухом...
- Вот и я говорю о том же. Вам не кажется, что тяжба неразрешима, и
пора, наконец, подписать мировую? Не кажется ли, что человек отражает не
только объективную реальность, но и субъективную? Что сознание тоже влияет на бытие, в порядке обратной связи?
- Влияет, конечно. Но бытие первично, сознание вторично. (Улыбнулся
так, что меня слегка передернуло.) Да, вторично... Я бы с наслаждением
разучилась обвинять, тем более быть обвиняемой, но окружающая среда...
(Опять посмотрел на меня так, что я сбилась с мысли.) А Вы?!.. (Я
почему-то вдруг разозлилась.)
Вы что, уже разучились? Вы уже в мире со всем и со всеми, уже не
обвиняете и не обвиняемы, да? "Не судите, да не судимы будете"?
- Ну что вы, что вы: и сужу, и судим. Не свят, не безгрешен. Но мы
сейчас говорим о вас.
- Извините, пожалуйста... Простите. Я превысила полномочия пациентки...
- Нисколько. Вот видите: "извините", "простите"...
(Поплыл опять.) Вот видите, какая у вас готовность. Вы заранее
чувствуете себя обвиняемой, по любому поводу, и тем самым поводы и
создаете. Заранее же и обвиняете, только что вот меня обвинили в обвинении
вас в обвинении меня в нежелании обвинять кого бы то ни было...
- Простите, ей-богу...
- Опять "простите". А я вот не прощу. Не прощу, и все. Нечего мне вам
прощать. Несмотря на то, что...
Снова остановился. Что за чушь получается, в самом деле? - "Обвиняете
меня в обвинении вас в обвинении меня..." И, однако, возразить нечего...
Неужели я просто воинствующая идиотка вроде Марефьевои, и этот свой
воинствующий идиотизм перенвшу на весь мир?
- ..Несмотря на то, что вы и сейчас продолжаете обвинять...
- Вы читаете мысли?
- Нет. Просто видно.
- Что же-делать?..
- Что делать?.. Сразу не выскочишь. Ну, давайте для начала вынесем
обвинение обвинению. Но не за один день (посмотрел на часы, на дверь), там
еще двое...
Пятница,18.30, удобно?

Дана Р.

Не волнуйтесь

В холле у кабинета уже сидело семь человек, уселась и я. С троими
успела познакомиться во время предыдущих ожиданий: Галя С-ва, студентка
Политехнического института, все время слегка -заплаканная и неисправимо
домашняя девочка, Л. И., слесарь-ремонтник, похожий на профессора, с
обаятельной лысиной, и Антуан Нарциссов, загадочная личность в
непроницаемых очках. Из четырех остальных один, черненький, гривастенький,
несмотря на мефистофельскую бородку и широкие плечи, показался мне совсем
мальчиком: ерзал на стуле, подергиваясь, шевеля бровями и ушами,
перекидывая ногу на ногу и обратно. Вдруг поднялся и, чуть не опрокинув по
дороге стул, решительно, как к окошку сберкассы, направился ко мне.
"Здравствуйте.
Меня зовут В. Л." - "Здравствуйте. Дана". - "Очень приятно". - "Очень
приятно" (хотя ничеге приятного я в этот момент не почувствовала). - "Вы
не волнуйтесь, все будет хорошо". - "А я не волнуюсь. По-моему, это вы
волнуетесь". - "Правильно. Как вы угадали? Я волнуюсь за вас". - "За меня?
Зачем? По-моему, вы за себя..." - "Правильно. А как вы угадали? По-моему,
вы психолог. Я угадал?" - "Нет, не угадали". - "Тогда извините". -
Нахмурился, сел рядом и, дернув порозовевшим ухом, замкнуто замолчал.
Странный типчик.
Трое других сидели по углам, не проявляя признаков общительности. Из
них один, бесцветный блондин без возраста, вперившись в потолок,
предавался аутотренингу, другой напряженно заслонился журналом "Огонек", а третья, полная дама в короткой стрижке, агрессивно и неприступно
разглядывала окружающих.
Я смело бросила встречную гранату и тихо ужаснулась: дама оказалась
страшно похожей на меня. И точно такое же платье, зеленое с оранжевыми
полосами!.. Помоему, она тоже от этого взбесилась и демонстративно
уставилась в окно.
На двери Д. С. горело табло:

!СЕАНС!
СПАСИБО ЗА ТИШИНУ
ПРОШУ ПОДОЖДАТЬ

Из кабинета слышалось приглушенное бормотание и еще какие-то неясные
звуки, похожие на всхлипывание.
Подошел, крадучись, Антуан, подмигнул очками:
- Прямо со службы?
- Ага.
- Не пообедамши?
- Ага. А ты... вы? (Никогда не могу уловить момент, когда кончается
"вы" и начинается "ты" - всегда невпопад. И главное, неуверенность в этом
сразу передаю собеседнику, и сразу барьер...)
- Тоже не успел. Пойти, что ли, покурить...
В этот момент табло с легким призвоном погасло, дверь медленно
открылась, и из кабинета выгромоздился огромный, под потолок, мужчина, в
кавалергардских усах, весь красный, в поту, словно из бани, с обалделыми
распаренными глазами. За ним энергичной бесплотной тенью выметнулся Д. С. и, полуобняв гиганта, отчего тот сразу, стал маленьким, повел к выходу. По
пути оглянулся:
- Добрый вечер, все собрались?.. Я Сейчас.
... - Ну вот... (Вернулся улыбающийся, сияюще-рыжий.) Антуан
Антуанович, вы что-то...
- Ничего, я потом...
- Все в порядке?.. Надеюсь, некоторые из вас успели уже
познакомиться... Но на всякий случай представляю: Светлана Васильевна,
Дана Ильинична, Галина Георгиевна, Антуан Антуанович...

Дана Р.

Рассуждения на бочке с динамитом

Стенография моя, полузабытая со студенчества, опять пригодилась. Д, С.,
ледокольно плавая между нами, говорил то размеренно, то, видимо,
увлекаясь, впадал в бурное стрекотание, и в эти моменты швырял -свои глаза
во все стороны, так что доставалось и мне.
- Мы собрались, чтобы приобщиться к Практическому Человековедению.
Приобщиться перво-наперво через поиск решения своих личных проблем...
Каждыйсвоих. Но не только. Главное жое убеждение, которое, я верю, скоро
станет и вашим, звучит так: только изучая друг друга и помогая друг другу,
мы сможем, каждый в отдельности, помочь и себе. Говорящий перед вами не
составляет исключения: я так же нуждаюсь в вашей помощи, как и вы в
моей....
(Ну вот это уж вы бросьте, Дмитрий Сергеевич. Гуманность вашей позиции
мы понимаем, но согласиться не можем. Благородная уловочка. Нет-нет, вы
совсем иной, вы из другого теста, вы спускаетесь к нам из-за облаков,
чтобы нас пасти и спасать, и... Нет-нет, не можете вы быть рядовым членом
нашего психообъединения, не имеете права).
- Вот поэтому мне и захотелось вас познакомить.
Смею уверить, что вы друг для друга не случайные люди. Каждый из вас
может найти в проблемах другого нечто важное и для себя...
(При этих словах я почувствовала, что краснею той стороной лица, с
которой сидит похожая на меня дама.)
- Итак, сегодняшнее наше занятие нацелено на одно из глубиннейших
свойств, присущих всем и каждому. АГРЕССИВНОСТЬ, вполне знакомо, не правда ли?..
- Более чем слишком! - вякнул гривастенький.
- Но это не только драки, не только угрозы и споры, крик и битье
тарелок, не только ярость, злоба и ненависть... И не только изнанка
страха, трусости, неуверенности-все это нам уже хорошо известно... Это и
нерв любви, и закваска юмора, это и работоспособность, и радость борьбы и
творчества. Топливо мысли, фермент характера... И даже к таким сложным
душевным образованиям, как совесть, имеет самое глубокое отношение...
(Агрессивность - и совесть?.. Никогда не соединялось в мозгу,
любопытно. Впрочем... Да, да! Наш Новослободкин-человек, по крайней мере
внешне, совершенно безагрессивный. И совершенно бессовестный, дада,
совершенно безагрессивная и безнравственная, совершенно равнодушная,
прости господи, сволочь.)
- Если я подхожу к своему коту обычным шагом, он встречает меня
доброжелательно, если подбегаю стремглав - пугается, вздыбливает шерсть,
убегает.
Я никогда не бью кота, стараюсь не обижать, но, очевидно, для него
такое мое стремительное приближение уже есть проявлением агрессии, знак
недобрых намерений. Скажу больше, в этот момент мой кот считает меня
немножко собакой. И если бы. я был котом, то, пожалуй, определил бы
агрессивность как такое отношение одного существа к другому, которое
содержит в себе некую угрозу его, другого существа, законным правам.
И в природе, и в человеческих отношениях агрессивность одного существа
может быть почувствована только другим. Вне оценки этого другого существа
ее просто не существует...
- Но человек! - снова встрял гривастенький. - Разве сам человек свою
собственную агрессивность не ощущает?! Что касается лично меня, то я
ощущаю ее каждый день и ночь, и даже сию минуту! (Встряхнул ушами, бородка победительно задрожала.)
- Это лишь доказывает, уважаемый В. Л., что вы имеете внутри себя,
кроме себя, еще и Другого, который вашу агрессивность способен осознавать,
сдерживать и контролировать.
- О, если бы ему это всегда удавалось! Он у меня такой робкий, такой
пугливый!..
- Это ужр отдельный разговор. Этот ваш Другой, между прочим, вполне
может поступать и наоборот - подогревать вас, науськивать... Вся сложность
в том, что глубинные двигатели человеческого поведения чрезвычайно
малодоступны сознательному самоотчету: мы переживаем, мыслим и действуем,
не замечая, не успевая заметить, как эти двигатели срабатывают. "Стоп - ты
глуп! Стоп - ты несправедлив! Стоп - ты злобен!" - таких сигнальных
устройств природа в нас не вложила, и вся надежда на то, что с обоюдной
помощью мы дооборудуем себя сами...
(О да, да! Переоборудование крайне необходимо!
Кто-кто, а я такие вещи если и осознаю в себе, то лишь каким-то
катастрофическим задним умом.)
- Поэтому нужно прежде всего постараться себя увидеть. Увидеть холодно,
спокойно и беспристрастно, как факт в ряду фактов. Каждый человек, полагаю
я, должен знать о присущем ему заряде, его мощности, возбудимости и о
степени сдерживания, о состоянии тормозов, о том, проявляется ли он
преимущественно в виде открытого наступления или глубоко эшелонированной
обороны, с предпочтением физического насилия или всевозможных его замен...
- Например?! - (Этот гривастенький уже начал выводить меня из
терпения... Стоп! Ты нетерпима...)
- ..например, склонности перебивать говорящего.
(Получил! Сам нарвался. Сеньор ушастенький, вы, очевидно, какой-то
выдающийся специалист по возбуждению агрессивности.) Или насмешек, от
стрел бичующей сатиры до простого подзуживания... Или морализирования. Или кляузничества. Или перемывания косточек.
Или насильственного чтения стихов-как видите, палитра довольно
богатая...
-Да, да, да, да! - прочувствованно кивал бородкой, гривастенький, как
будто и не получил только что щелчка по носу. - Потрясающее многообразие,
я тоже это всегда отмечал.
- Вот почему вместо слова "агрессивность", привычно-неприятного, злобно
звучащего, хочется придумать какое-то другое, полегче и пошире. Какое?...
Воинственность? Активность? Наступательность? Наступательная активность?
Оборонительная активность?
Оборонительная наступательность?.. Трудно, правда?
И все же понятно, что все это в основе одно. И вот уже другой вопрос, и
самый важный - о направлении.
Преимущественно вовнутрь, на себя, как, скажем, у Ганди или у Толстого,
особенно под конец жизни, или преимущественно вовне, как у Наполеона,
Бернарда Шоу и почти всякого обыкновенного человека. Если вовнето на какие
излюбленные "объекты" - ближних или дальних, на сильных или на слабых, на
людей, на зверей, на предметы или на более или менее отвлеченные
категории, с каким проникновением в самые верхние слои психики... Если
вовнутрь - то в какой опять-таки форме: активного недовольства собой или
пассивной депрессии, бессознательного "телесного самонаказания"
через посредство болезней, таких, как язва желудка, или всякого рода
неоправданных рисков, например, бешеной езды, на мотоцикле, саморазрушения
непосильной работой или с помощью алкоголя, курения и тому подобных
посредств, угрызений совести, скрытых от самого себя или осознанных,
неумеренной аскезы, спартанства, доходящего до самоистязания, или прямого влечения к самоубийству...
(Ах, вот оно что. Вот как, оказывается, все это...)
- Все связано со всем, все тайными дорожками переходит из одного в
другое.. Но ничего рокового нет.
Природная агрессивность, - как всякая сила, может быть обращена и во
зло, и во благо, на нее влияет множество условий, и изнутри, и извне.
Человек со сверхмощным запалом (внешне может быть и вполне добродушным)-
ходячая бомба, бочка с динамитом, но может и никогда не взорваться, вести
самое безоблачное существование.
Такой человек в соответствующих условиях имеет одинаково повышенный
риск стать и яростным обвинителем, и обвиняемым, и убийцей, и самоубийцей,
но вполне может не стать ни тем, ни другим, никогда, если устремит свой
могучий заряд, скажем, в колку дров, в игру или в творчество. Я помню
одного джазистаударника, до поры до времени тихого человека, который имел несчастье сменить профессию - пошел в официанты. Денег стал зарабатывать
больше, не пил, копил на кооператив. Но кончилось это печально - он
озверел: стал неузнаваемо свирепым, избивал жену и детей и, наконец, в
рабочее время пришиб пьяненького клиента.
Мне пришлось принимать участие в его судебно-психиатрической
экспертизе...
Еще древние греки в лице Гиппократа знали, что мужчина становится злым
в двух случаях: когда голоден и когда унижен, а женщина лишь в одном:
когда не имеет любви. Задолго до Фрейда замечено было, что женщина с
неудовлетворенной сексуальностью выражает свою агрессивность
преимущественно в форме обвинений, совершенно не относящихся к существу дела.
Но и теперь, когда связь этих сторон человеческой натуры уже, кажется,
достаточно понята, воз, как говорится, и ныне там. Психология и жизнь
находятся в довольно странном положении взаимного отставания.
С одной стороны, практическая наблюдательность народа, его художников и
его дельцов, его духовников и его политиков давным-давно, как говорят,
"просекла" многое и многое из того, на что нынешние психологи взирают, как
на свои открытия. С другой стороны, сплошь и рядом оказывается, что и на
простейших психологических велосипедах люди в массе своей ездить не умеют
и обучаются с превеликим трудом...
Можно ли узнать, каков человек на самом деле?
Да ведь это же видно! Один тосклив, другой жизнерадостен, один зол,
другой добр, третий равнодушен, четвертый бессовестен... Да - но ДЛЯ!
Для меня этот человек добр, для тебя зол, для этого человека я хорош,
для этого нехорош...
Вот для уравновешивания этих ДЛЯ и нужна объективная наука, нужна
психология. Бессознательные аксиомы она заменяет сознательно
разработанными шкалами измерений. Суждения человека о человеке, всегда
ненадежные, всегда неуравновешенные из-за искажающих предвзятостей,
приводят к общему статистическому знаменателю. Насколько истинно
статистическое утверждение, наука судить не берется, а о том, хорош
человек или плох, не имеет права и -заикаться, но она знает по крайней
мере, с какой точки отсчета ведет наблюдение.
Вот по такой, вполне осознанной, шкале измерений и исследовали
психологи агрессивность людей и себя самих в том числе. Увидели все тех
же, давно знакомых, но уже с некоторой гарантией объективности.
Получилось три крайних типа:
"миронаказующий" (повышенно агрессивный по отношению к внешнему миру),
"самонаказующий" (повышенно агрессивный по отношению к себе),
"ненаказующий" (пониженно агрессивный), меж которыми, как некая
условная серединка, и пребывает человек обычный - всего вроде бы
помаленьку.
Что такое "миронаказующий" человек, пожалуй, можно не объяснять: такие
люди повсеместно заявляют о себе достаточно громко. Это люди с
бессознательной "презумпцией виновности" всего и всех, кроме себя, люди,
ДЛЯ которых другие люди прежде всего нехороши, злонамеренны. Из позиции
условно обычного человека эта крайность хорошо заметна, но важно помнить,
что "миронаказующий" человек, чуть побольше или чуть поменьше размером,
сидит и в каждом из нас, во всяком случае в большинстве, и проявляет себя,
прежде всего, в виде чувства глубокой внутренней правоты.
С целой палитрой сопутствующих оттенков - возмущения, обиды, обвинения,
ненависти, презрения, гневного протеста, бреда преследования, хорошо
объяснимой антипатии и так далее... Важно знать, что это именно oн
производит такие украшения мира, как ревность, зависть...
Но не менее важно знать, что он же, будучи воплощенным Злом, другой
своей стороной воплощает Добро. Борец за справедливость, защитник слабых,
пророк, мученик истины... Его яростный огонь вскрывает язвы, будоражит
умы. зажигает сердца... Когда он действительно прав, а когда не прав -
разговор особый...
(Так это же и есть самое главное!! Дмитрий Сергеевич!!!)
- А человек "самонаказу ющий" непрестанно обвиняет - себя, презирает -
себя, ненавидит - себя, мучается и казнится. Воплощенное раскаяние,
страждущее самосознание греховности и неразумия. Презумпция вины
собственной и невиновности мира, других людей.
Альберт Швейцер, доктор Гааз, Экзюпери... Но и здесь все зависит от
уровня осмысления и направленности:
человек совестливый, но недалекий-самая обычная игрушка в руках,
фанатика и подлеца. Слепое самонаказание по меньшей мере бесплодно и
играет лишь на руку самоутверждению зла, неосмысленное самообвинение
вырождается в уродливое юродство и мазохизм...
(Вот-вот, это больше всего ненавижу и в себе, и в других, эту проказу:
самобичевание напоказ с тайной и безнадежной любовью к своей особе,
витрину душевных помоев, выставку Гнойников, язв и прыщей - ух, тошнит.)
- И при этом недоосо-знанность влечет за собой множество тяжких
издержек. Если исходный заряд агрессивности очень мощен, а выходы ев вовне
перекрыты изнутри воспитанием, культурой, усвоенными ценностями, идеалами, может возникнуть невыносимый внутренний конфликт: черный ад направляется
на себя и гасит смысл жизни. Так было у Льва Толстого - веревка под
рукописью "Анны Карениной"...
(Мелькнула старая страшная мысль... Отобрала мать-природа воинствующих
борцов за место под солнцем, неукротимых, отчаянно хитрых. И вот настает
миг, когда воинственность эта обрушивается на них же, и вопрос выживания
уже в том, чтобы как-нибудь от нее избавиться - ан нет, лезет...
А может быть так?.. Нормален для каждого свой уровень воинственности, и
каждому свою войну приходится искать для заполнения жизни? Одному писать
сатиры, другому боксировать, третьей скандалить со своим мужиком... Ох и
скука получается, то ли дело в пещерные времена... А вы-то счастливец,
Дмитрий Сергеевич! Вы-то нашли свою войну, вы воюете с нами за нас. Но мы так вооружены...)
- Не стоит, конечно, думать, будто живущих на этом свете людей можно
механически разделить на какиелибо категории и на том успокоиться. Да,
есть ярко выраженные типы нападающих-обвиняющих и
самообвиняющих-самоказнящихся, но такие односторонние -типы очень редки и
тяготеют к патологии. Норма - причудливая, переменчивая, гибкая смесь.
Между двумя крайностями существует интимная связь и внутри самого
человека, нечто вроде маятника или сообщающихся сосудов. Связь эта
обнажается болезненными состояния/ли: при маниакально-депрессивном
психозе, например, человек почти- "без пересадки" переезжает из
депрессивного бреда самообвинения с ощущением своего чудовищного
ничтожества и преступности в маниакальное самоупоение с яростной
поступательностью - и обратно. А при алкоголизме бывает два вида похмелья: обвинительное - "все сволочи, и поэтому я выпью"...
и самообвинительное: "я сволочь, и поэтому я выпью".
(Но ведь я тоже всю жизнь, безо всякого алкоголя, перехожу из одного
похмелья в другое, а тоска почти постоянная... Как же остановить этот
маятник?)
...Еще в прошлом веке историки обратили внимание, что среди деятелей
террора, яростных мстителей и преследователей удивительно часто
встречаются нежные, добродетельные отцы семейств. Правда, ни Нерона, ни Ивана Грозного в избытке такой нежности упрекнуть нельзя, но тираны -
особый случай. Удивлялись в свое время и одному знаменитому поэту,
сочинителю проникновенных любовных элегий, зверски избивавшему своих
возлюбленных, но с точки зрения психолога такое поведение ближе к правилу,
чем к исключению...
(А я в многострадальном стоянии по очередям заметила следующую
закономерность: ежели полаялась про давщица с гражданкой или гражданином,
стоящим перед тобой, ежели крепко, от души нахамила - то считай, что тебе
повезло как никому: тебя-то уж обслужит по высшему разряду, со всей
возможной любезностью, и даже лишнего перевесит, и дефицит ненароком
из-под прилавка вытащит - тебе, тебе одной, сердцу милой. Но для этого уж
нужно, чтобы предыдущий товарищ был выдающимся талантом общения. Ей-богу, закон! Кроме особслучая глобально хамящих).
- ..Но гораздо чаще-шараханья из крайности в крайность на другом
уровне, зависящие не от грубой физиологии эмоциональных маятников, а от
того, что можно назвать поиском позиции. Человек, отягощенный
множественными бесплодными обвинениями, "самоед", так и не высветив
разумом ни себя, ни. других, в поисках спасения от невыносимой душевной
боли может внезапно перейти в наступательную позицию, найти "объекты"
обвинения, попросту говоря, озлобиться. Такое может случиться и с
неудачливой женой, и с затравленным. школьником. На какое-то время такая
заемная злоба помогает почувствовать себя сильнее, устойчивее: вино
правоты черпается из вины других. Наоборот, человек с обвиняющей
установкой, дойдя до тупика в своей позиции, может совершить крутой
внутренний поворот: позднее раскаяние детей, потерявших родителей,
родителей, потерявших детей... Утраченная дружба, потерянная любовь - вот
ключи, которыми Знание пытается отпереть наши души...
(...И все-таки это благодать. Пусть Знание и не помогает нисколько
проклятой твоей судьбе, пусть и понятно-то едва-едва тдоой голове твоей,
все равно, если хоть что-то брезжит, хоть призрак прозрения-уже не одинок
ты на белом свете, уже благодать.)
- Но есть антилюбознательность. Не просто отсутствие любопытства, не
просто безразличие к Знанию - но активное, угрюмо-упорное сопротивление,
яростная защита, темный отвергающий огонь, неудержимо вспыхивающий в
глазах. Броня сверхнепробиваемой прочности. У человека, вступающего в эту
схватку, всегда особое, сдержанно-элегантное выражение лица: в нем оттенок
надменной решимости, уверенность в победе и справедливом возмездии. Война,
бомбежка, атака. Человек защищает свой психический дом, в который
врываются непрошеные чужаки. Оборонительные сооружения возведены загодя,
окопы вырыты в доисторические времена. Он опытный боец, враг будет
отброшен отработанными ударами, с предельной экономией средств.
Война продолжается...

Памятник раздражительному человеку

Самосознание безобразно запаздывает. Словно слабенький следователь, оно
плетется к месту преступления, когда следы уже заметены, а преступник
продолжает творить свои черные дела совсем рядом, запугивает анонимными
письмами, предлагает гнусные сделки, наводит на ложный след...
Обвиняющее состояние у человека начинается обычно с утра, особенно
после бессонной ночи...
С самого раннего утра или попозже, после завтрака - вот-вот, что-то не
то... Ты, конечно, поймешь потом, ты и сейчас чувствуешь, что организм
просит двух-трех простых до глупости, но таких дефицитных вещей:
досыпания, сладких фруктов, крепкой работы на чистом воздухе, ты уже
знаешь, что может выручить и йога, и аутотренинг, и музыка, но ведь ЭТО
ЕЩЕ ВОПРОС, И НЕОХОТА, И НЕКОГДА, а на весы ада увесистыми гирями падают
неудачи, долги, слабое легкое, сотрясение мозга, дурная погода - о, какие
же все мерзавцы, какие все кругом сволочи! - стой, стой, погоди, ты сейчас
раздражен, взвинчен, но ведь надо же, что бы именно вот сейчас...
Кто-то виноват, и кто-то особенно, и, конечно, кто-то из тех, кто
близко или не совсем, все равно-вот он!
Хватай! - агрессивный ад, переполненный ядом, ищет объект и вцепляется
в первый попавшийся - мгновенная судорога, смещающая координаты, в этот
миг Другого для тебя уже нет, есть только ты сам с этой своей болью и
неудержимым рефлексом, а Другой - только механическая причина, заноза,
которую надо немедленно - а ты сдер-р-р-живаешься! - только голос твой,
как напалм, и запах гари из носа... и заячий страх в его глазах, и язык
твой, и руки...
Коварная внезапность нападения, предательская бдительность отличают
Миронаказующего, сидящего у тебя внутри. Ты-то всегда неподготовлен,
всегда со сна, тепленький, наивный, несчастненький - а он-то во всеоружии,
налетает как вихрь, как дьявол, и насилует сознание-ты и опомниться не
успел, как стал его роботом!
Вывод - готовься заранее. Возводи бастионы, -локаторы, учись замечать
приближение, рассчитывай, предупреждай...
Ну, а если он нападает извне? Если какой-то тип вдруг, ни с того ни с
сего, накидывается на тебя с бранью и оскорблениями, унижает тебя,
втаптывает в грязь, угрожает насилием? Да ведь если всегда быть к этому
готовым, никакой жизни не будет, сплошь военное положение... Нет, ты был
не только растерянным мямлей, бывало, что и ты ответствовал и
соответствовал, око за око и зуб за зуб - да, бывало, что вроде бы даже и
побеждал, но что же за мерзкая оскомина остается после таких побед-будто
участвовал в собачьей грызне... Как трудно, как неохотно возвращается к
тебе человеческий облик. И сколько уж раз задним числом, после очередного
эпизода ты обещал себе: все, для меня этого не существует, я вне, я выше!
Спокойная отстраненность, юмор, холодное наблюдение, как за насекомым!..
Но когда насекомое вдруг тебя жалит, тебе уже не до юмора,
когда тебя оскорбляют, это бьет по твоей доверчивой детской сущности,
по подкорке. И вот ты принимаешь меры самозащиты. Вот к тебе приближается
гражданин Сам-Такой, открывает рот...
- Дурак!
- Мои мышцы расслабляются...
- Болван!
- ..дышу ровно, спокойно...
- Кретин!
- ..приятная теплота разливается по всему телу...
- Идиот!
- Я погружен в теплую ванну, я улыбаюсь...
Примерно так, в слегка обобщенном виде, выглядела первоначальная стадия
борьбы с собой в условиях внешней психоагрессии. Операция "До лампочки".
Вариант "Аутотренинг". Агрессии - нулевая значимость: ты давай, давай,
нападай, брызгай, а я тем временем еще разочек пообщаюсь с собой, дабы
отсечь нижние исполнительные механизмы, которыми я тебя... И все шло
блестяще, пока в один прекрасный момент лампочка не вспыхивала ярким синим
огнем. Но мы не сдавались.
- Дурак!
- Мышцы расслаблены, восемь плюс четырнадцать будет двадцать два.
- Болван!
- Дышу ровно, спокойно, тридцать два плюс шестнадцать равняется сорок
се... сорок восемь.
- Кретин!
- Во всем теле приятная теплота, сорок восемь плюс сорок три будет
сорок... девяносто один.
- Идиот!
- Я в ванне, девяносто один на семь...
Один на семь...
Это уже было на сантиметр повыше, что-то забрезжило: но поскольку
человек никогда не был влюблен в арифметику, а уважал только высшую
математику...
- Дурак!
- Мои мышцы расслаблены... Простите, вы кажется чем-то слегка озабочены?
- Болван!
- По-моему, вы несколько обеспокоены...
- Кретин!
- Вы взволнованы чуточку больше обычного: вспомните, что вас огорчило
сегодня утром?
- Идиот!
- Все ясно, вы не успели пообедать! У вас болит голова...
Первые проблески операции "Вживание", а вот и дебютная система с
гарантией выигрышного эндшпиля:
- Дурак!
- Я в ванне и не смею верить своему сча...
- Болван!
- Не нахожу слов для выражения горячей призна...
- Кретин!
- Я вне себя от восторга, чем отблагодарить вас за столь радостное
изве...
- Идиот!
- Поистине, вы неистощимо великодушны в своих комплиментах, вы просто
ге... Гений.
И вот, наконец, фигура высшего пилотажа.
- Дурак!
- Вам изумительно идет ваше платье, прическа, ботинки, колготки, и
поверьте, я не шучу, у вас...
- Болван!
- ..удивительно выразительные глаза...
- Кретин!
- ..благородный голос, что-то артистическое, аристократическое...
какое-то неповторимое обаяние, что-то знакомое...
- Идиот!
- А-А-А! Признайтесь, вы снимались в кинофильме таком-то! Не может
быть! Ну значит, в таком-то! Ах, да!
Вы выступали вчера по телевидению-с концертом, я вас видел! Значит,
ошибся, позавчера!
Вы ученый, вы чемпион, вы поэт, вы ведете репортаж о футбо...
Никакой защиты, только атака, свирепая благожелательность! И что бы ни
говорилось и ни делалось далее, гражданин Сам-Такой-От-Такого-Слышу уже в
вашей власти.
Человек заказал себе могильную плиту с надписью:
ОН ПОБЕДИЛ САМОГО СЕБЯ,
но уполномочен сообщить, что еще не совсем, борьба продолжается, Добро
лупит Зло хуками слева и справа, прямыми в челюсть и боковыми по почкам.
Сидя с Доктором на приеме, я не раз удивлялся его мученическому
долготерпению: некоторые специально приходят, чтобы выливать на него ушаты
душевных помоев, но это ладно, это приходится выносить и мне, - зачем,
однако, терпеть хамство, зачем поощрять и даже провоцировать
издевательства? Ведь не какие-нибудь буйные...
Он же всякий раз уверяет, что никакого долготерпения нет, просто есть
такой метод лечения и называется он опять же канализацией или
отреагированием, а психический мордохлест (термин Доктора) может принимать
самые разнообразные облики: от исступленных бредовых обвинений до
тончайших сарказмов, той ажурной небесной иронии, которая порой
проскальзывает и в самых страстных любовных признаниях. Бить в литавры
святости, стало быть, преждевременно: ад организация дисциплинированная,
держит план.
Помню я и другого доктора, симпатичного молодого мужчину, работавшего в
беспокойном отделении (для подростков). Он жаловался мне на необыкновенную
легкость общения после рабочего дня в клинике, чрезмерную легкость, от
которой ему делалось не по себе. "Крылышки прорезаются. Вот-вот
вознесусь..." Только к концу очередного отпуска он снова начинал нормально
обижаться, спорить, требовать уважения, возмущаться несправедливостями и
т. п., чтобы опять стать ангелом, ему требовалась ровно неделя обычной
работы. И, глядя на его метаморфозы, я думал, как ценен подход к здоровым
взрослым как к больным детям, и как полезно иногда, ради упражнения,
воображать, будто жизнь-это психоклиника без стен и дверей или зоопарк без
клеток.

Дана Р.

Есть ли вопросы!

...Сколько времени прошло?.. По часам двадцать две минуты, по ощущению
- и мгновение, и целая вечность. Мы сидим, Д. С. ходит и говорит, внимание
и невесомо, и страшно напряжено, кажется, этот человек умеет сжимать и
разжимать время.
- ..Что же касается типа "ненаказующего", то в суровом мире нападения и
защиты он, пожалуй, наиболее удивителен. Но если есть и такой - значит, на
чем-то держится... Тоже весьма условно, можно разделить этих людей на три
типа:
добродушные, или природно (физиологически) добрые,
равнодушные,
неравнодушные, или духовно (сознательно) добрые...
(Большой пропуск текста по техническим причинам. - В. Л.).
- Дмитрий Сергеевич, а можно спросить?.. (Опять гривастенький.)
- Да, пожалуйста.
- Скажите, Дмитрий Сергеич, а вы сами какой? Наказучий или ненаказучий?
Добродушный или неравнодушный? Если можете ответить, конечно.
(Ой. Вот наглец.)
- Могу ответить. Добродушие исключено. Наказующий и самонаказующий.
Примерно в равной пропорции.
Нужны ли подробности?..
- Нет. Спасибо.
- Тогда, пожалуй, на этом я и прервусь. Есть ли еще вопросы?
Д. С. бросил взгляд в сторону гривастенького, но тот молчал, опустив
голову, и до самого конца не сказал больше ни слова. С минуту молчали все,
так что стало слегка даже не по себе-что же, неужели все так уж ясно? Или
наоборот, так неясно... А вдруг и вопрос-обнаружит твою скрытую
активность...
Д. С. тихо присел на край дивана, рядом с Нарциссовым. Съежился, стал
как бы невидимым. В это мгновение мне стало его вдруг ужасно жалко. Вот и
спрошу сейчас: жалость-это что, тоже форма проявления...
Пускай глупо...
- Можно мне? - поднялся Нарциссов.
- Можно. Не обязательно вставать. Можно...
- Дмитрий Сергеич... Вот я тут не совсем понял.
Насчет изнанки трусости... Я могу говорить откровенно?
- Тут все свои.
- Хорошо... Допустим, человек по природе своей трус... Вот видите, не
могу...
- Можете.
- Ну... значит, так: я из категории равнодушных. Но главное, трус.
Объявляю всем присутствующим, что я трус. И вот сию минуту от страха
признаться в трусости...
- Да ясно, ясно, - сердито буркнул Л. И. - Сами такие.
- ..Ну так вот... Я хочу спросить: почему моя трусость... Мой подлый
страх никак не выворачивается в эту самую агрессивность... Я боюсь не
боли, нет, боли не боюсь. Однажды на спор с самим собой изжарил вот этот
палец на спиртовой горелке, видите - рубцы?
Могу повторить... Я боюсь именно самого факта драки, участия в драке.
Боюсь и поражения, и победы, психически боюсь, понимаете?.. Один раз я,
так сказать, преодолел этот барьер, и что из этого вышло, страшно
вспомнить теперь... Все-таки расскажу... Четырнадцать лет мне было, отчим
был еще жив. Он воспитывал меня. Воспитывал более всего криком, а иногда и оплеухами...
И вот после одной такой безответной воспитательной оплеухи я поклялся
себе, что в следующий раз дам сдачи, дам изо всех сил, чего бы это ни
стоило. Ждал, готовился, даже провоцировал... Я уже был довольно крепкий
парень, на физическую слабость вообще никогда не мог пожаловаться. И вот
она пришла, эта долгожданная оплеуха, пришла, как всегда, неожиданно, как
раз в тот момент, когда я был апатичен и чисто автоматически сказал ему
что-то непочтительное - что именно и в ответ на что, забыл совершенно,
причем сразу же... И вот она, оплеуха, свежевыпеченная, горячая - а я стою
перед ним, как всегда, обалдело, щека звенит... И вдруг вспомнил. И...
Дальнейшие кадры памяти походят на смутный и многократно сам себя
перевравший сон.
Моя судорога, упирающаяся в его переносье, в упругий и хрупкий хрящ,
обтянутый живой желтоватой кожей, - и этот тихий тканевой вскрик,
беззвучный треск под костяшками... Тут же хлынула кровь, в два ручья...
Будто отворились шлюзы, будто ждала и не выдержала... И он заплакал - вы
понимаете? - он заплакал, слезы полились в такие же два ручья,
перемешались с кровью, и все это на пол, на пол, на стены... А он стоит и
фыркает, и пыхтит на месте, как паровоз, и вдруг забегал, забегал вокруг
меня и себя...
Вот как теперь, бледно-приблизительно... Постигшее меня самоощущение...
Дмитрий Сергеевич... Простите за натурализм... Он меня больше не
трогал. И не вспоминал... А через два месяца умер. Инфаркт...

Болевой шок

Все молчали. Д. С. медленно поднялся и
Болевой шок (продолжение)
все молчали. Д. С. медленно поднялся и
Болевой шок (окончание)
все молчали. Д. С. медленно поднялся и объявил семиминутный перерыв.
Курящим разрешил курить у окна, а Нарциссова увел с собой в кабинет. О чем
они там беседовали, никому не известно.

В. Л.
Мне известно,

о чем говорили Доктор и Антуан. Речь шла о том, что Д. С. называет
ложным равнодушием и что в психиатрии именуется "болезненным душевным
бесчувствием" (нередкий спутник депрессий). Говорили также о ложной
трусости.
Привожу часть диалога (с разрывами).
А н т у а н. ..и раньше думал, а сегодня окончательно понял, что этой
сдачей сократил ему жизнь, убил фактически... Ведь я для него был
"объектом", да?.. А когда "объекта" не стало, когда отрубился - все это у
него пошло на себя, так ведь получилось? Разве не так?..
Доктор. ..Все происходило в обоюдном ослеплении.
Вина общая.
А н т у а н. ..не покончу с собой только потому, что трус.
Готов к любой пытке, лишь бы волочить эту бодягу и дальше. Боюсь
небытия.
Доктор. Это не трусость. Это приказ жизни - жить.
Антуан. Бессмысленный инстинкт самосохранения...
Жить в сознании собственного ничтожества, в мерзейшем равнодушии ко
всему и ко всем...
Доктор. Трусость есть сокрытие трусости. Ничтожество есть неосознание
своего ничтожества.. И насчет своего равнодушия заблуждаетесь. Если бы вы
были действительно равнодушны, как бы вы могли столь тяжело переживать
равнодушие? Нет, равнодушие претензий к себе не имеет. У вас другое.
Антуан. Что?
Доктор. Самонаказание, загнавшее вас в самого себя.
Низкая самооценка, происходящая из неуясненного притязания на высокую.
Это и не дает вам нормально чувствовать. Вы не чувствуете любви к людям
только из-за давящего убеждения, что вы должны ее чувствовать.
Как только вы почувствуете, что свободны любить или не любить,
сочувствовать или не сочувствовать - все тотчас же станет на свои места...
...И все потому, что вы не привыкли верить себе и мыслить
самостоятельно. Живете по чужим оценкам, которые неосмысленно считаете
своими. Вам никогда не приходило в голову, что этот ваш страх драки-
ПРАВИЛЬНЫЙ страх, высокий страх, а не низкий? Что это инстинкт
самосохранения души, а не тела?
Антуан. Нет, такое не приходило...
Доктор. А почему? Все тот же стереотип "настоящего мужчины"? Вы же сами
только что рассказали, как это выглядит. Разве непонятно, что это человек
возмутился в вас, что это Его протест. Его болевой шок... Мерзость,
безумие всякой драки, животная бессмысленность всякой мести...
Антуан. Но где-нибудь в темном переулке... Защитить женщину, быть
все-таки мужчиной... Биологический долг...
Доктор. Это уже долг духовный.
Антуан. Но вот этого-то я и не смогу! НЕ СМОГУ.
Доктор. Вы уже бывали в таких ситуациях?
Антуан. Заранее избегаю.
Доктор. Я в свое время вел себя точно так же, потом
иначе... Защитить вы СМОЖЕТЕ, я это ЗНАЮ.
Антуан. Если бы я мог поверить...

Дана Р.

Старые счеты с самим собой

...После перерыва наперебой заговорили мужчины (все, кроме окончательно
замуровавшегося гривастенького). Д. С. то молчал, то вставлял реплики,
спорил, смеялся и так увлекся дискуссией, что все, а по-моему, и он сам,
забыли, кто он и для чего нас собрал. Я перестала стенографировать и
вместе с другими представительницами своей половины человечества не без
интереса наблюдала за внезапно возникшим мужским клубом (дойдет ли дело до
нас?..), где оживленнейшим образом обсуждались проблемы такого порядка:
Как поступить, если некто наступил тебе на ногу, заметил это, но
злонамеренно не извинился?
Вариант Н. Н.: язвительно извиниться или уничтожающе поблагодарить
(Реплика Д. С.: возможно ответное нокаутирующее "пожалуйста"). Вариант К.
М.: по возможности нечаянно наступить ответно. Вариант Д. С.: если тебе
встали на правую ногу, подставь и левую - ему будет удобнее, а тебе не так
больно.
Уступать или не уступать первому лыжню, если навстречу тебе (не с горы,
не в гору, а по ровной плоскости) движется человек твоего пола и примерно
твоего возраста?
Вариант Антуана: всегда уступаю первым из трусости. Вариант Н. Н.: жду
до последнего сантиметра, беру на пушку, а потом уступаю одну левую лыжню.
Вариант К. М.: всегда уступаю первым принципиально.
Вариант Д. С.: то же самое.
Какие формулы самовнушения следует произносить, когда в час "пик" в
толпе, на подходе к эскалатору чьято дружественная рука, стремясь ускорить
твое и общее продвижение, так надавливает на твою спину, что у тебя трещит
позвоночник?
Вариант Н. Н.: не оборачиваясь, нечаянно лягнуть.
Вариант Д. С.: при физической к тому возможности завести свою руку за
спину, поймать надавливающую и сердечно пожать.
Как. поступить, если ты идешь по улице с женщиной, навстречу - двое,
трое или больше здоровенных парней, и один из них, проходя мимо, не
сторонится нисколько, а нарочно задевает плечом твою спутницу, и вся
компания, гогоча, идет дальше?
Тут страсти разгорелись уже не на шутку. К. М. (тот самый, что
прикрывался "Огоньком", похожий на олимпийского чемпиона, с сильным
заиканием) утверждал, что нет иного выхода, как догнать и драться, сколько
бы ни было подонков и какова~бь1 ни была твоя перед ними физическая
беспомощность. Л. И. сказал, что он догонять бы не стал, но остановился бы
и кое-что крикнул им вслед, например: "Эй ты, .., полегче на поворотах",
после чего, как резонно заметил Антуан, непременно догнали бы его самого,
вместе с дамой. Сам Антуан тоже не нашел иного варианта, кроме как
догонять и драться, но, добавил он, криво усмехаясь, лично я за исполнение
этого номера не ручаюсь. Д. С. молчал, гривастенький беспокойно ерзал, Н.
Н. (тот, что во время ожидания занимался аутотренингом), раскрасневшись,
объяснял, что догонять и драться надо сразу же, моментально, не давая себе
времени струсить, а им опомниться, бросаться в бой по-сумасшедшему, с
диким истошным воплем, для чего требуется прежде всего хорошо расслабиться
и хорошо знать систему йогов...
- А можно мне вставить словечко? - не выдержала я. - Как
представительнице заинтересованного пола...
-Да, да, конечно! Мы вас слушаем...
Все напряженно смолкли.
- По-моему, тут спасти положение может только женщина.
- То есть как? - заволновались мужчины.
- А очень просто. В сей же миг, как только произошел этот самый толчок,
не медля ни доли секунды, броситься на тонкую шею своего спутника с
душераздирающим криком: "Не надо!! Умоляю тебя, не надо!! Подумай обо мне,
о детях, слышишь, умоляю тебя!! Тебе мало одного срока, хочешь еще?!!
Ребята, бегите, спасайтесь, он отсидел восемь лет, у него нож, пистолет,
он невменяемый, у него справка из психдома, он мастер спорта но самбо!.."
Ну вот в таком духе. И побыстрей, с применением силы, увести спутника
подальше от места происшествия.
К моему удивлению, вместо бурных аплодисментов последовало сдержанное
молчание на грани глубокой подавленности. Л. И., обняв обеими ладонями
лысину, пробормотал что-то вроде: "Ну вам оно, конечно, видней",
К. М. пробурчал: "Это полный нокаут мужского достоинства", Антуан
совсем спрятался за очками, и один только Д. С., по-моему, посмотрел на
меня с нескрываемым восхищением. Тут мне стало окончательно ясно, что
кулачное самоутверждение в такой же мере мужская проблема, в какой
внешность проблема женская.
Я и не подозревала, что такое множество джентльменов тайно мучаются
этим комплексом. А какое сдержанное хвастовство (ну, тут я ему по-тихому
врезал), сколько хитрых приспособлений, оттягивающих развязку (ну выйдем,
поговорим, ну выйдем, выйдем), сколько фантастической петушиной
глупости... Нет, это непостижимо, как для них непостижим космический ужас
отсутствия косметических средств...

 

РАТ-практикум.

Прелюдия, мли мера необходимой самообороны

(Из письма Доктора к молодому мужчине)

"...Вы спрашиваете, как же совместить внутреннюю свободу с внешней
необходимостью? Подонок оскорбляет женщину, издевается над ребенком,
нападает на Вас - какой же аутотренинг, о какой переоценке ценностей может
идти речь?..
Вы верно заметили, что в подобных ситуациях каждый ориентируется
исключительно сам, своим инстинктом и совестью, и никакие посторонние
предписания не работают. Я тоже не собираюсь никому указывать, когда
расслабляться и глубоко дышать, когда напрягаться и бить по физиономии, а
когда бежать без оглядки -достаточно того, что я расписал себе такие
ситуации сам и время от времени вношу в список уточнения и дополнения.
Было время, когда перед лицом внезапных, чрезвычайных положении я то и
дело оказывался растерянным, неуклюжим и беспомощным - стоишь, что-то
мямлишь, соображаешь, а в это время уже оскорбили, избили, ограбили... Или
наоборот-кто-то вякнул, что-то звякнуло, а ты, не успев ничего сообразить,
уже наломал дров - словом, был крепок, что называется, задним умом, и чем
жесточе себя за это казнил, тем хуже обстояли дела.
Постепенно, однако, "задний ум" удалось перевести в быструю
ориентировку и достаточно точные реакции - и только благодаря тому, что я
его не отбросил, этот "задний ум", и не превратил в тома
высокобесполезных, трактатов, а начал с его учетом заранее действовать.
Темой моего исследования стало-как человека, бьют?
Как?.. Очень просто: подходят и бьют. Просто так бьют. Вас много били?
Меня не очень, но мне было достаточно, и поэтому я долгое время
старательно избегал людей, которые бьют. Избегание, однако, не давало
творческого удовлетворения, главным образом потому, что вышеупомянутые
персоны обычно появляются в ситуациях, когда их не ждешь и не избежишь.
Сообразив, что это дело не сдвинется, я решил изменить политику. Слегка
подстраховавшись боксом и каратэ, я пошел навстречу битью. Конечно, не с
целью быть битым (этого, повторяю, было достаточно), и не чтобы бить
самому (тоже более или менее насытился), а исключительно ради исследования
процесса. Ради этой цели я не только не избегал людей, которые бьют, но
искал их, как охотник дичь, и вступал с дичью в исследовательское
взаимодействие. Я пробовал разные варианты общения, я изучал людей,
которые бьют, и какие при этом были побочные эффекты, научного интереса не
представляет.
Главное-оказалось, что человека никогда не бьют просто так, а всегда с
некоторой подготовкой (есть еще термин "предварительная игра", прелюдия,
но это из несколько иной области), К человеку подходят и просят: "Дай
закурить", а если при этом хотят снять часы, то сперва интересуются,
сколько времени. Его могут спросить, какая погода нынче в Антарктиде, и
как он относится к президенту Абабуа, могут также заметить, что он
напрасно надел очки, все равно темно, можно и просто нечаянно толкнуть,
потом еще раз нечаянно толкнуть, а потом бить. Короче, сперва создается
сценарий битья, а потом бьют. Избиваемого сперва обязательно вводят в роль
(разумеется, избиваемого), а потом бьют. И себя непременно, обязательно
вводят в роль (разумеется, бьющего), а потом бьют. Помните? "Волк и
ягненок" - вот-вот, без сценария и без роли никак нельзя, без прелюдии
бить не полагается, просто так бить неудобно, просто так бьют только
психи, которых за это бьют.
А деловые вопросы и всевозможные философские замечания представляют
собой не что иное, как способы вызова на роль. Человеку дают приглашение
на избиение, на которое он должен как-то ответить и которое еще не очень
правильно называется провокацией-какая там провокация, человека бьют.
Сценарий же всегда многовариантный и гибкий, как мозг гения, творческая
фантазия бьет опять же ключом. -
Вот только пять вариантов из исследованных двухсот с лишком. Серия "Дай
закурить".

Вариант ј 10:
- Дай закурить.
- Не дам.
- Не дашь?! А ты... (Бьют.)

Вариант ј 13.
- Дай закурить.
- У меня нет.
- Врешь.
- Не вру.
- Покажь карман.
- Не подумаю.
- Не подумаешь?! (Бьют.)

Вариант ј 17.
- Дай закурить.
- Пожалуйста.
- Ты чего рваную даешь, ты...
- Вот целая.
- Сырая, давай посуше.
- Пожалуйста.
- Да это же... Тьфу..., - это же блевотина. Это..., а не сигарета.
- Да что вы, бог с вами, какая блевотина?
- Такая же, как и ты!.. (Бьют.)

Вариант ј 18 ("Мини").
- Дай закурить.
- Сейчас. (Жертва лезет в карман за пачкой, в это время бьют.)

Вариант ј 19.
- Дай закурить.
- А ведь вы меня хотите побить.
- Какой догадливый. (Бьют.)

Вы уже поняли, в чем дело? Просто так не бьют, нет, просто так только
убивают, а приглашение на битье требует вежливого ответа, то есть
творческого соучастия в битье самого избиваемого. Когда человека бьют, его
сперва включают в поле взаимодействия, в поле ожидания, а потом бьют.
(Включение в поле ожидания происходит и во всех иных ситуациях общения,
женское кокетство, например, тоже типичный вызов на роль.)
Поведение избиваемого, равно как и бьющего, запрограммировано границами
этого поля, и запрограммировано, надо сказать, с большой душевной
щедростью: извинением ли, робким согласием, протестом или попыткой
оттянуть время видимостью непонимания, избиваемый так или иначе сам ведет
дело к тому, что его бьют.
Человеку сперва внушают, что он должен быть бит, а потом бьют. От него
перед битьем что-то ожидается.
И вот в этом вся соль битья - в процессе ожидания и обратной связи.
А вот некоторые варианты защиты, испробованные в том же исследовании и
зарекомендовавшие себя как довольно надежные. Я говорю сейчас о защите
психологической - физическая само собой, и здесь мне нечего добавить к
тому, что уже разработано в таких превосходных системах, как самбо или
каратэ. Но овладение приемами, о которых я сейчас Вам расскажу, снижает
необходимость защиты физической в среднем процентов на пятьдесят, да и к
тому же здорово ее облегчает, давая выигрыш во времени и в боевом духе.
Главная задача - сорвать сценарий, разрушить роли, сбить с толку,
перехватить инициативу, навязать свой сценарий. Проще всего это
достигается переключением внимания избивающего на собственную персону.
Все та же серия "Дай закурить".

Вариант А ("врачебный").

- Эй, стой. Ну-ка, дай закурить. (Вежливость обращения для "диагноза"
уже вполне достаточна-приготовиться.)
- (Останавливаетесь сразу.) Не курю.
- Покажь карман. (При подобной репризе все ясно окончательно,
наступайте.)
- Что у вас с ухом? (носом, глазом и т. п. Словно не слыша предыдущей
реплики, со сдержанным интересом).
- Чего?
- Вот-вот. (Указывая на левое ухо, которое, как и правое, без зеркала
не увидишь.)
- Чего?
- Что такое рак, знаешь?
- Ну.
- (Продолжая внимательно вглядываться в ухо, одновременно пружинит
ударная нога.) Да, кажется, оно самое... Да не щупай, не прощупаешь,
глубоко, в проходе... Операцию придется делать.
- Иди на .. Ты ЧТО, врач?
- Вот именно. Курить вредно. От курева рак.
Далее по ситуации, но сценарий практически сорван, инициатива
перехвачена. Самое главное, конечно, мгновенный "диагноз" ситуации, а
далее сразу включение заранее отработанного варианта, с поправкой на
импровизацию. Вы должны опередить "партнера" в любом случае.
Но как же это сделать при малом опыте и большом "мандраже"?
Быть Мужчиной - не избегать трудных ситуаций!
Быть Ребенком - тренироваться, играть! И лучше всего, конечно, с
игровыми партнерами. На наших ГИПовских играх мы применяем среди прочих и
такой метод (его вполне можно отработать и дома с любым товарищем).
Товарищ-Под-Вопросом подходит к Гражданину-Имярек все с тем же "Дай
закурить", но цель подхода ("бить или не бить") известна лишь ему самому.
(Скажем, "бить" - в кармане черная карточка, "не бить" - белая.) Цель
Гражданина-Имярек-почувствовать настроение Товарища-Под-Вопросом и
соответственно себя повести. Правильный диагноз вознаграждается игровым
преимуществом.

Вариант Б ("оперативный").
- Дай закурить.
- Не курю. (Останавливаясь, твердо глядя в глаза.)
- Покажь карман.
- (Решительно.) Документы.
- Какие еще документы?..
- Ваши документы (не повышая голоса, готовясь применить силовой прием).
Инициатива уже Ваша. При ответе типа "А ты покажь свои". Вам показывать
нечего, кроме быстроты реакции, и заменить документ может хороший аперкот
или удар каратэ, далее-по ситуации.

Вариант В ("сумасшедший").
- Дай закурить.
- "Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать
себя заставил и лучше выдумать не мог". Как пройти на Семеновскую? (При
максимальной беззаботности тона поза пружинной готовности.)
- Закурить дай, говорю...
- "Чижик-пыжик, где ты был? На Фонтанке водку пил, выпил рюмку, выпил
две, зашумело в голове".
"Офелия, о нимфа, помяни меня в своих молитвах".
"Бить знаменитых некрасиво, не это поднимает ввысь..." - и так далее
(не забывая следить за движениями рук "партнера").

Вариант Д ("глухой").

- Эй! Погоди-ка!.. Слышь?!
Вы не слышите. Вы глухой. Вы идете дальше. Вас догоняют, хватают за
рукав..
- Ты что, глухой, туды-растуды?..
Несуетливо останавливаетесь. Указываете на ухо - на этот раз на свое.
Да, вы глухой. Глухонемой, если угодно. Глухота, однако, не мешает, а
помогает вам быть четко - внимательным. В следующую секунду вам могут
указать знаками же: "Дай закурить", или начать бить сразу (с глухонемым-то
чего особенно церемониться), но сценарий уже сбит, и на вашей стороне
фактор неожиданности. Чаще всего при такой встрече все-таки отстают.

Молодой Мужчина, Добрый Мужчина, Высокочтимый Рыцарь! Вы сами прекрасно
понимаете, что и при всеобъемлющем опыте нельзя дать рецептов на все
случаи жизни уже потому, что каждый по-разному способен их понять и
применить. Разумеется, есть и ситуации, в которых все вышесказанное
неприменимо, есть положения, в которых сопротивление насилию невозможно, -
даже каратисту высшего класса предписывается при грабеже под дулом
пистолета отказаться от борьбы и отдать деньги. (Если "кошелек или жизнь",
то жизнь, если "жизнь или честь", то честь.) Но даже в безнадежных,
казалось бы, случаях может выручить психологическая изобретательность.
Специальный вариант (для женщин и физически слабых)
В любом охот- или спортмагазине покупается свисток, издающий звук,
близкий к звуку свистка милицейского. Свисток всегда иметь при себе. В
случае угрозы хулиганского нападения немедленно свистеть: даже если за
километр поблизости нет никого, хулиган, как правило, немедленно исчезает.
Внимание, Благородный Джентльмен, Мягкий Человек с твердой волей!
Очень важно помнить о взаиморазличии и взаимосвязи двух сторон
агрессивности: внешней и внутренней.
Внешняя - агрессивное поведение, агрессивная маска, манера обращения,
словарь, тон - все это не требует описаний. Но это одно, а внутренняя
агрессивность - другое. Под маской агрессивности может скрываться и
трусость, и равнодушие, и добродушие, это обычнейшая защита от
предполагаемой агрессивности другого и просто стиль общения определенных
кругов. Конечно, и маска (как агрессивности, так и доброжелательности)
как-то воздействует на душу-прирастает, въедается, - но глубинный
импульс все-таки живет своей независимой жизнью.
Для вас сейчас важно:

1) У других: научиться различать агрессивную маску и агрессивный
импульс, в поведении детей и подростков они различимы особенно отчетливо,
ибо еще не вросли друг в друга. Наблюдая за подростками и вспоминая
эпизоды собственной жизни, вы легко поймете, где зарыта собака.
2) У себя:
а) сознательно подавить агрессивный импульс,
б) иметь при этом в запасе сознательно отработанную агрессивную маску
как шаблон для определенных ситуаций, как один из печально необходимых,
крайне нежелательных языков общения.
Это работа не одного дня и не одного года. Особенно трудна, конечно,
вторая ее половина, касающаяся самого себя. Подавление агрессивного
импульса... Кем ты себя считаешь, какую роль, какую миссию берешь на себя
в мире? Кто ты на земле*- носитель духовности или представитель местной
флоры и фауны? Вопрос "верхний" - упирающийся в весь твой "низ":
темперамент, привычки, наследственность биологическую и душевную.
Если ты выбрал духовность, то агрессивности вынужден объявить
беспощадную войну- не на смерть, а на жизнь. Да, вот ты выбрал духовность,
ты выбрал Добро и Свет, и первое чувство, в тебе закипающее, - это ярость,
это ненависть, это злоба! Да, ты ненавидишь злобу и ярость, ты ненавидишь
ненависть! И тебе приходится действовать.
Если ты действительно выбрал духовность, то в первую очередь ты
ненавидишь агрессора ближайшего из ближайших. Ты воюешь с ним на его
территории. Ты ненавидишь ненависть - свою собственную, самоличную. А как
же иначе?.. Если не так, то ты неизбежно сравниваешься с теми, от кого
хочешь избавить мир, ты их просто-напросто копируешь и подменяешь: зверь,
победивший зверя, останется зверем. Если же первый твой враг-агрессор: ты
сам, зверь в тебе, то ты входишь в новое качество духовного человека, и
все внешние твои действия, направленные на очищение мира от зверства,
обретают чистую правоту.
Но как же,,как же вытравить из себя зверя?..
...Я скажу вам сейчас о самой малости из личного опыта, о ерунде. С
некоторых пор я перестал прихлопывать кусающих меня комаров - я их просто
отгоняю.
Смысл?.. Одним комаром меньше, одним больше... Да вот в том-то и дело!
Внешнего смысла в "комарином гуманизме", конечно, нет. Но нет ведь и
смысла в протнвокомарином озверении. Если комар уже укусил, от его
убийства тебе легче не станет, а если еще не укусил, так все равно укусит:
не этот, так другой. Прихлопни я на себе хоть миллион комаров, их
практически не убавится и не прибавится. Ыо зато отказ от убийства
неразумной твари имеет большой внутренний смысл. А именно:
практика подавления агрессивного импульса. И практическое же воплощение
принципа человечности, определенного Альбертом Швейцером как благоговение
перед Жизнью. Здесь необходима последовательность, не исключающая и
мелочей творения. Между прочим, как это ни странно, я заметил, что после
принятия этой позиции комары стали относиться лично ко мне гораздо
гуманнее: кусают нежно, заботливо-ей-богу, проверьте сами!..
Но шутки шутками, комары комарами, а духовность.
должна быть реалистичной и иметь средства самозащиты. Флора и фауна
остаются флорой и фауной. Если на вас набрасывается злобная собака,
приходится поднять камень или палку, сделать угрожающий жест. Для этого
совсем не требуется включать в себе агрессивный импульс по отношению к
данной собаке и собакам вообще, но требуется проявить его, и очень
решительно. Случаи, когда необходима агрессивная маска, достаточно часты:
одернуть подонка, поставить на место хама, проявить необходимый напор и
резкость в ситуациях, исключающих разговор "по-хорошему". Самое сложное,
конечно, узнать, действительно ли ситуация исключает разговор по-хорошему
- тут ничто не поможет, кроме личного опыта и жизненных экспериментов.
Совет Молодому Рыцарю: поставьте себе за правило выражать агрессивность
в форме изысканной вежливости, а доброжелательность и нежные чувства - в
виде притворной, шутливой агрессивности (без перехода, однако, в нарочитую
грубость и фамильярность). Следуя этому правилу, вы добьетесь:
а) необходимого эстетизма в поведении минус слащавость,
б) ощущения четкого внутреннего размежевания и баланса между
агрессивным импульсом и агрессивной маской.
То, что я Вам рассказал, постаравшись быть как можно конкретнее, - лишь
наводящая суть, лишь канва для поиска собственного, для творчества -не
побоимся применить это затасканное слово и к не слишком благоуханной
области жизни. Думаю, что и навыки, о которых мы говорим, относятся к
необходимейшим элементам самовоспитания и культуры, к искусству жить. Как
вы уже поняли, я принадлежу к сторонникам рискованной, обоюдоострой, не
раз зло вышученной формулы добро должно быть с кулаками.
С тем, однако, важнейшим уточнением, что Добро обязано делать все от
него зависящее, все возможное, чтобы кулаки не пускались в ход. Определить
меру этого возможного - вот самая трудная моральная задача всех добрых
людей, вместе взятых, и каждого поодиночке. От меры этой необходимой
самообороны зависит и моральное существование Добра, и физическое.
"Возлюби врага своего" - да, прекрасно, но если враг твой убьет тебя,
то некому будет и возлюбить беднягу.
Я не сторонник таких высоких трагедий, а потому полагаю, что Добро
должно быть еще и с мозгами.
Успеха и Вам!

Ваш Д. Кет".

Внимание, Читатель, веду репортаж с места событий. Я зашел к Д. С. без
звонка, воспользовавшись предоставленным дубликатом ключа (не особая
честь, а простое удобство), - зашел, по невежливости, на полчаса раньше
условленного и застал в положении, исключающем гостеприимство: он
находится на полу, на зеленом коврике, занимается своей Новой йогой. Молча
кивнул мне глазами, находясь в смешанной позе льва, лотоса и змеи. Пока я
снимал плащ и приветствовал Ци-ника, это магическое сооружение успело
переквалифицироваться в каракатицу, а затем, путем ряда скорпионных
конвульсий, исчезло: в данный момент коллега находится в основополагающей
позе покойника.
Обесцвеченные глаза недвижно устремлены в высокий лепной потолок, где,
объяв лиру, столь же недвижно летят хвостатые драконы, полульвы,
полулошади. Минут через восемь (я уже приблизительно знаю) забегают
бицепсы, заиграют икры, засветится свежесть - его поднимет, и мы продолжим
наш психосинтез.
Гляжу в окно - рамы откинуты, на подоконнике Цинциннат, он сегодня сер
и серьезен, переоценивает ценности. За окном серые слезки, сентябрь.
Напротив - мокренький дворик, с истлевающими тополями и опустелым вороньим
гнездом, в голой глубине-обшарпанный особнячок, приспособленный под
детсад, но шума нет, - пусто и пасмурно, по сырой песочнице, оскальзываясь
о листья, семенит вспухший голубь.

 

...Все еще недвижен, сыроватый сквознячок шевелит волосы...
Все более укрепляюсь в выводе, что и загадка, и разгадка Д. С.
заключена в совмещении крайностей. Но не в том их застылом сложении,
которое в результате дает нудный нуль.
Все разбрасывается по-отдельностям, разбазаривается по специальностям,
каждый - чрезвычайный и полномочный посол какой-нибудь ограниченности.
Прерываюсь - Циник спрыгнул с подоконника, потянулся, а Доктор,
кажется, возвращается к жизни.

 


<<<< содержание >>>>

 

 



главная | карта сайта | контакты | © 2007-2015 psychologi.net.ru