Psychologi.net.ru

 


Будь в курсе!

загрузка...

 

Топ 10 самых популярных книг

Владимир Леви "Искусство быть собой "

Владимир Леви "Травматология любви"

Андрей Курпатов, Татьяна Девятова "Мифы большого города с доктором Курпатовым"

Курпатов А. "С неврозом по жизни."

Андрей Курпатов "Семейное счастье"

Андрей Ильичев "Главный рецепт женской неотразимости"

Гущина "Мужчина и методы его дрессировки"

Эрик Берн "Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных"

Игорь Вагин, Антонина Глущай "Основной инстинкт: психология интимных отношений"


 

 

Андрей Курпатов

Семейное счастье

 

Глава вторая
ЦЕНТРЫ СИЛЫ...

ЕЩЕ РОДСТВЕННИКИ

 

Можно ли считать плохим предзнаменованием, Что слова «брак» и «борьба» одинаково начинаются с буквы «б»? Я не знаю. Но то, что часто эти слова становятся взаимозаменяемыми, почти что синонимами, — это абсолютно очевидно. Делить «права», предъявлять взаимные претензии и устраивать потасовку в стиле «Царь Горы» и «кто главнее» — любимые для супругов занятия. А тут еще и родственники присоединяются — тещи, свекрови, свекры, тести... И такой кавардак получается, что дальше жить невозможно никаким образом. Просто смертоубийство, и все тут. Кто на новенького?..

Пободаемся?

В книге «Красавица и чудовище» я уже рассказывал о том, что такое борьба полов. Есть в женщине такое стремление — ученые доказали — проверять мужчину на прочность. Ей важно, чтобы мужчина был таким — прочным. Ей от него детей заводить, а детей защищать надо, да и гены хотелось бы чтобы им хорошие достались. Вот и проверяют. Атакуют, атакуют, вызывают агрессию и испытывают счастье, потому как, если можно добиться от мужчины демонстрации силы, значит, все в полном порядке — есть искомая «харизма». Но если мужчина перед женской провоцирующей силой пасует, то значит, дрянь мужичонка и не нужон он нам.

Не задумывайся о том, кто в семье главный — она иди ты. Лучше тебе этого не знать.
Юзеф Булатович

Однако брак — это (хотя, возможно, мое утверждение и, прозвучит странно) не отношения мужчины и женщины. Брак — это прежде всего союз двух людей, хотя и людей разного пола. Мужчина и женщина — они по-особому взаимодействуют. Когда они только мужчина и женщина, в них половой инстинкт играет. Если же мужчина и женщина — партнеры, а брак — это партнерство, то в дело вступает другой инстинкт — иерархический. Об этих инстинктах я уже рассказывал в книге «С неврозом по жизни». Всего у нас с вами только три инстинкта — самосохранения, иерархический и половой. Если же с этими инстинктами что-то напутаешь, то такая околесица получается, что ни в жисть не разобраться.
И вот молодожены часто не понимают (не замечают или не отдают себе в этом отчета), что со вступлением в брак их отношения переходят из плоскости отношений мужчины и женщины в плоскость иерархических отношений. Как, может быть, ни печально слышать, но это так. Они ведь теперь «ячейку общества» организовали, стали, так сказать, «малой группой». Соответственно, на них и начинают распространяться не законы межполового взаимодействия, а законы этой самой «малой группы» (я бы даже сказал — сверхмалой, даже минимальной).

Чувство собственной значимости, зависящее от мнения других, связано с опасением изменения этого мнения. Каждый день приносит новые испытания, и постоянно необходимо убеждать себя и других в том, что ты в полном порядке.
Эрих Фромм

Законы же, по которым развиваются отношения в малой группе, это отдельная история. По этому вопросу в психологии тома научных трудов написаны и не одна докторская диссертация защищена. Известно, например, что одним из самых мощных факторов консолидации группы является общий враг ну или, на крайний случай, — общая цель. Есть общий враг, люди объединяются: «Вставай, страна огромная». Есть общая цель — они тоже объединяются: «Если с другом вышел в путь — веселей дорога». Ну и так далее. Много важных моментов. Но кто из молодоженов знает, что им надо обзавестись общим врагом и общей целью? Не знают; Подчас даже не догадываются. Психологию в школах не преподают, и от того, я думаю, все проблемы. Ну да ладно...
В общем, брак — это группа, а если группа, та работает у нас здесь иерархический инстинкт. Что это за зверь такой? Природа придумала его для наведения порядка. Вот представьте себе группу, где нет «главного» — «начальника», грубо говоря. Представили? Через три секунды совместного существования обнаруживается в этой группе сплошной разброд и шатание, а главное — множество конфликтов. Одному одна идея в голову придет, другому — другая. Ну они и давай силами мериться, чтобы свою точку зрения отстоять, и так увлекаются в этом процессе, что сама «точка зрения» уже никого не интересует. Все в пылу борьбы... А теперь представим, что работает система единоначалия: сказали: «Налево!» — все пошли налево, а сказали: «Направо!» — и все пошли направо. Хорошо! И без мордобития. В общем, когда есть иерархия — есть порядок.

Кто главный в семье — не главное. Главное — сохранить жизнь семье.
Л.С. Сухоруков

Но, с другой стороны, если в группе всего два человека... Ситуация усложняется. Лидер легче образуется, если в группе пять человек или десять, а если двадцать — так и вовсе вопросов  не возникает. А если два, то ведь «нелидеру» как-то обидно: никто больше его условному «начальнику» не подчиняется, а он вроде бы должен. С какой стати? — спрашивается. Когда еще восемь человек подчинились или восемнадцать, тебе и не обидно — «я не один такой». Но когда ты один подчиняешься — это неизбежно ущемляет чувство личного достоинства. Получается какое-то безапелляционное притеснение сильного слабым — бардак и нарушение прав человека.
Для решения этой сложной задачи заготовлена, как известно, народная мудрость: «Муж — голова, а женщина — шея». Вот сколько раз я был на свадьбах с массовиками-затейниками и горе-тамадами во главе, столько раз эту, с позволения сказать, «мудрость» и слышал. И сколько раз слышал, столько же раз и сокрушался... Мне, чисто с медицинской точки зрения, такой нежизнеспособный Франкенштейн непонятен. Головной мозг — он где? В голове. А кто всем управляет? Головной мозг. А если всем, то, значит, и шеей. Если же шея начнет крутиться без команды головы, то это просто ужасно! Это какая-то неизлечимая патология!

Крайним вариантом властолюбия является предельный, патологический эгоцентризм, представляющий собой своего рода манию, подобную нарцистическому расстройству и ориентированную не на отношения с объектом, а исключительно на себя.
Питер Куттер

Значит, если мы все-таки не настолько больны, как нас пытаются в том уверить, голова «рулит» шеей. Но тогда получается, что подобным образом женщине эти массовики-затейники просто нагло врут, причем в лицо. Шея-то она шея, голову держит, но та ей команды отдает. Видимо, женщине это говорят, чтобы ей не обидно было, я так понимаю... Но лучше б они сами себя так утешали. Хотелось бы чего-нибудь более конкретного и ощутимого. Причем всем — и мужчине и женщине, и мужу и жене, в общем — обоим партнерам.
Но ничего более конкретного и ощутимого не предлагается, и начинается тягомотина — ни тебе конца, ни тебе края. Типичные муж и жена находятся в перманентном процессе выяснения, кто из них двух «главнее» — на всех уровнях и по любому поводу, причем большей частью завуалированно, хотя о чем речь идет, все хорошо понимают. И понятное дело, что договориться они никак не могут. А каков критерий? По каким признакам! выбрать «безусловного лидера»? Муж начинает заявлять, что он главный, потому как он «всех содержит». Жена сопротивляется и выдвигает неоспоримый, с ее точки зрения, тезис, что, мол, не хотел содержать — не надо было и замуж брать, у меня тут вот кандидаты на мою красоту в очереди стояли...
И что тут скажешь? Остается только руками разводить. И вот рисуется мне уже эта картина: стоят двое супругов друг напротив друга и руками разводят, словно оба с рыбалки вернулись. Диалог неизбежно заходит в тупик. А почему? Потому что еще одного важного пункта наши супруги не поняли: они не только уже «не мужчина» и «не женщина», а партнеры, они еще и выбор свой уже сделали...
Поясню мысль. Был такой замечательный философ и психолог по совместительству — Эрих Фромм. Ему принадлежит оригинальная теория, которая сводится к следующему: когда мужчина и женщина выходят на «рынок» (где красуются друг перед другом мужчины и женщины), они выносят на эту площадку всеобщих смотрин свои достоинства — один, например, финансы или таланты с работоспособностью, а другой — красоту неземную и характер ангельский. Далее все они прицениваются, торгуются, стараясь продать свой «товар» подороже, что в целом логично. И дальше сговариваются, а сговорившись, вступают в брак. Такова оценка ситуации Фроммом. Причем чем справедливее эта сделка, то есть чем большее достигнуто соответствие между сторонами по вопросу этого торга, тем лучше потом устраивается у этих сторон жизнь в браке (об этом уже специальные научные исследования свидетельствуют).
Но почему же нам так важно это соображение уважаемого специалиста — Эриха Фромма? А потому, что, если следовать этому соображению, на момент заключения брака торг уже закончен. Все. Выбирали-выбирали, выбрали, и довольно. Торги закрыты, торг здесь больше неуместен. Ставки приняты, ставок больше нет. Мы переходим к другой фазе отношений. Мы превратились из отдельных субъектов рынка в корпорацию. А для корпорации что важно? Прибыль. И дальше мы уже не думаем о том, кто больше, кто лучше, кто круче и могуче и т. д. Дальше мы думаем только о том — как бы заработать для своей корпорации больше. И это единственно конструктивная форма взаимодействия!


Не важно, кто принимает решение и как, главное, чтобы оно приносило прибыль, ведь получают ее оба партнера. Не важно, кто в конкретной ситуаций приложил больше усилий и чьими конкретно усилиями эта прибыль была заработана, главное, что эффект был достигнут, и он для двоих эффект. Единственная беда — если кто-то филонит. Сел на закорочки и поехал. Но таких игроков, как известно, из команды удаляют. А у нас тут, как ни крути, именно команда организовалась.

 Но если по пунктам, что для нашей корпорации нужно? Ну, всякие там банальности в виде денег, материальных благ, а также, что куда важнее, «погода в доме». И что бы мне кто чего ни говорил по этому поводу, без данной «погоды» прибыль семьи как предприятия — мыльный пузырь. Мы создаем семью не для того, чтобы материальные блага зарабатывать, а для того, чтобы нам было радостно этими благами пользоваться. Иными словами, главное для нас — это семейное счастье в браке, а сам брак в этой связи есть место производства счастья для двоих, а лучше, чтобы и для большего числа народу — то есть включая молодняк, детей то бишь. Никаких иных целей у семьи нету.
Но разве может быть успешной команда, если её участники беспрерывно выясняют, кто из них лидер. Это как эстафету бежать или в футбол играть. Какая разница, кто капитан команды? Нужен ли он вообще на момент соревнования? Что, если гол забьет капитан, команде больше очков засчитают? Нет. Или гол «некапитана» менее значим? Ни в коем случае. А семья — это постоянное соревнование. Только не друг с другом — вот что важно, а с миром, который постоянно благополучно наседает на нас, с тем чтобы лишить нашу команду: а) материального благосостояния, б) наших идеальных «климатических условий». Так нужен ли нам «лидер» при таком-то разносоле? Или мы остановим игру — «весь мир подождет» — и будем выяснять, кто у нас в начальниках числится? Ну это же бред и сумасшествие!
Нам не нужно никакое соревнование внутри команды, и иерархический инстинкт, который, как ему и положено, инстинктивно возбуждается в нас в моменты нашего соединения, есть не помощь — а великая вредность! Вот что надо понять. Но он в нас есть, и поэтому все наши силы — замечательные и бесконечные, готовые заставить нас бороться друг с другом до изнеможения, до последней капли крови — должны быть брошены именно на борьбу с этим самым нашим желанием быть лидерами, быть первыми, быть главными.
Улавливаете, к чему веду? Сила нашего желания бороться за лидерство с нашим партнером должна быть направлена на борьбу с нашим же собственным желанием быть этим самым лидером. Хочешь ты быть первым, взошел ты на пик этой благородной борьбы — остановись. Остановись и озрись вокруг, увидь любимого человека и наступи на глотку своему желанию попрать его своей могучей пятою. Прямо всем этим своим благородным порывом и попри. Сложно объяснить эту методу теоретически, но если испробуешь в бою, эффект будет примечательнейший!


И вот мы возвращаемся к теме «общего врага», который так нужен для сплочения группы. Понимаете теперь, какой это враг? Этот враг — наши личные внутрисемейные амбиции, то есть притязания каждого из нас на лидерство. Задумайтесь об этом! Наш враг — не партнер, а то в нас, что мешает нам стать настоящими партнерами друг другу. Правда в том, что если и есть у нашей семьи смертельный враг и лютый неприятель, то это наше инстинктивное, биологическое, иерархическое желание бороться за лидерство. Вот наш настоящий враг! Потому как, если мы в эту борьбу «впишемся», она подобно центробежной силе вытолкнет нас из брака как пробку из бутылки с пенистым горячительным. Но что, если мы понимаем, что наш враг — это не наша вторая половина, которая, как нам кажется, притеснила нас неимоверно и устроила апартеид в пределах нашего союза, а наше с нашей второй половиной желание притеснить друг друга?.. Все меняется раз и навсегда!

Борьба за лидерство... С этой разрушительной силой любой технический вопрос превращается для нас немедля в вопрос политический, идеологический. Решаем, куда поехать отдыхать, — до смертоубийства дело доходит, потому как «я же сюда хочу, а сюда не хочу», «а я из принципа не поеду, с какой стати?» Решаем что-то по ремонту квартиры, и уже слышится в коридоре: «Сам дурак!», «Нет, я сказал, что ты такая!» Ребенка принялись воспитывать: «Да ты ничего в этом не понимаешь!», «Можно подумать, ты понимаешь больше!» В общем, во всем этом нет ни отдыха, ни ремонта, ни ребенка, а есть одно сплошное: «я» — «ты», «ты» — «я».

Жена, исключенная из всех интересов, занимающих ее мужа, чуждая им, не делящая их, — наложница, экономка, нянька, но не жена...
А.И. Герцен

И потом нам уже кажется, что это мы из-за несогласованного отдыха разводимся, из-за ремонта, чтоб ему пусто было, из-за ребенка, который лавирует между родителями как реактивный катер между айсбергами. А на самом деле мы разводимся из-за этого выяснения: «я» — «ты», «ты» — «я». Мы разводимся, потому что не заметили собственного, общего для нас врага — каждый хочет быть «главным», каждый хочет, чтобы его мнение возобладало ну или, на крайний случай, чтобы именно его слово стало «последним». Вот он, наш общий враг — прижать другого к полу на квартирном татами и кричать: «Я главный! Я победил! Я прав!»
И если мы понимаем, кто наш общий враг, если мы видим, что всему виной сидящий в нас иерархический инстинкт, запертый на родных квадратных метрах, то совсем другая история получается. Нам есть ради чего объединиться. Я часто произношу эту фразу, и те, кто хотят, понимают ее правильно: «Если вы выиграли у своего супруга, — говорит доктор, — вам должно быть стыдно». Ну не выигрывают у любимых людей. Не знаю, как это объяснить, но повергнуть любимого человека в «аут», в «нокаут», разбить его «всухую» — это просто ужасно. Але, вы где?.. Вы же вроде бы верили в то, что любите друг друга...
Супружество — это постоянная конфронтация, которой невозможно избежать и которая разрешается только смертью. Но непрерывная конфронтация возможна лишь в том случае, если супруги готовы отстаивать свое мнение до конца. Все меняется, когда они замечают, что их сосуществование напрямую зависит от готовности сознательно отказываться от личных и субъективных оценок.
Адольф Гуггенбюль-Крейг
Впрочем, все это возможно понять и реализовать, избавившись от властных амбиций, только в том случае, если у нас есть еще и общая цель. А дальше только подтолкни, и счастье само собой случится. Почему? Рассказываю...

Примечание:
«Так все-таки секс или власть?»


Считаю нужным еще раз уточнять, для мужчин — чтобы они поняли, а для женщин — чтобы они чего себе не думали. Семья — это коллектив, отношения тут, соответственно, регулируются иерархическим инстинктом. А отношения мужчины и женщины — это отношения мужчины и женщины, и они, соответственно, регулируются инстинктом половым.
Теперь представим себе пациента, который приходит ко мне на консультацию и говорит: «Доктор, мочи никакой нет у меня Жена требует, чтобы все было по ее! Но я же мужчина, как я могу ей уступать, это же все одно что на горло собственной песне!» А у доктора, естественно, возникает вопрос: «А она это тебя как женщина просит или как партнер по браку?» Рассудив здраво, пациент отвечает: «Ну, как партнер по браку». «О'кей! — говорит доктор. — А если бы ты был партнером с другим мужчиной, в бизнесе например, и он предложил тебе выгодный контракт, ты бы почувствовал себя уязвленным?» «Нет, — отвечает. — Не почувствовал бы». — «А если бы этим партнером была женщина, тоже бы не почувствовал?» «Тоже не почувствовал бы», — соглашается. «Ну так и пойми, — говорит доктор, — когда тебе дело предлагают, не имеет значения, какой у тебя пол и какой пол у того, кто это предложение делает!»
Но тут же в дверь докторского кабинета стучится барышня. Гоже с жалобой. «Доктор — говорит барышня, — муж у меня — тюфяк! Что ему ни скажу, он как китайский болванчик головой качает и долдонит: "Да, дорогая. Конечно, дорогая". А меня это выбешивает просто! Ну почему нельзя взять, кулаком по столу треснуть да крикнуть: "Нет! Сделаем, как я сказал!" Как мужик чтобы...» Ну, доктор, разумеется, входит в положение женщины, сочувствует ей, а потом и спрашивает: «А вы все время ведь дурные предложение выносите, да? Всякую глупость говорите, а он, идиот, идет делает, да?» «Ну почему глупость, — возмущается женщина. — Я, понимаешь, в трех университетах отучилась. Медалистка золотая! Почему глупости?! Совершенно не глупости». «То есть, — удивляется доктор, — соглашаться с вами — это правильно?..» Дама в недоумении и полнейшей растерянности: «Ну да, конечно... Но я не в том смысле...» И тут доктор произносит то, что говорил сто пятьдесят пять раз: «Так вы поделите — когда речь идет о делах, а когда речь о постели. Это разные вещи. Мужик он или не мужик, это в одном только месте можно понять. И если он в постели не мужик, так давайте об этом и будем говорить. А если же в постели все в порядке и при этом мужчина соглашается с вашими разумными предложениями, которые постели не касаются, радоваться надо!»
Да, проблема в том, что готовность мужа согласиться с разумным предложением жены частенько подсознательно воспринимается женщиной как проявление его «мужской слабости». И это провоцирует мужчин на то, чтобы никогда не соглашаться с женщиной, чтобы не быть в ее глазах слабосильным тюфяком. А для мужчины в свою очередь частенько приходит в голову самоутвердиться в своей мужской ипостаси в плоскости, которая к половому вопросу не имеет ровным счетом никакого отношения. И надо начать это рефлексировать — задумываться над этим и понимать, что ты делаешь.

Большая часть супружеских трений возникает из-за того, что жена слишком много говорит, а муж слишком мало слушает.
Курт Гец

Впрочем, есть еще и третий вариант — когда доминантное поведение мужчины в делах не половых, а бытовых и хозяйственных, в рамках «политики семьи» воспринимается женщиной как сексуальное унижение. И она тут же начинает кричать: «Я же тоже личность!» — сообщая нам этим о том, что поведение мужа сейчас воспринимается ею как сексуальное, как некое насилие, где она выступает в роли «объекта» (чисто сексуальное переживание!). И это тоже неверно. И вообще, забудьте этот тезис: «Я же тоже личность». Если это вашему мужу приходится объяснять, то вам не семейного консультанта, а судью надо вызывать! То, что женщина личность, — факт неоспоримый. И она это знает. Но то, что она воспринимает поведение мужа как поведение человека, не замечающего в ней личность, означает, что она сама превращает деловые вопросы в вопросы половые, где личность действительно дело десятое.

Психотерапевт Отто Ранк однажды заметил, что все проблемы всех приходивших к нему женщин были вызваны недостаточной агрессивностью их супругов.
Ролло Мэй

В общем, разделять секс и дела — это архиважно. В сексе есть мужчина в женщина, и здесь, так уж природой задумано, он ведет, она следует за ним. Но в делах — должно быть конструктивное партнерское взаимодействие. Но женщина зачастую делает в этот момент губки бантиком и говорит: «Я хочу, чтобы ты все сам решил... Ты же мужчина». И какое-то еще кокетство к этому добавляет. Ну он и решает. И их насущные, конкретные бытовые дела превращаются в некий суррогатный секс — он ведет, она следует за ним.
Но если женщина сама такую позицию принимает, сама не делит в своей голове секс и дело и в вопросах дела хочет продолжать чувствовать себя женщиной, то это ее собственный личный выбор. И если она его делает, то потом не надо говорить, что она там какой-то тиран, и сокрушаться трагически. Он не тиран, он в такой ситуации мужчина, потому что женщина сама как партнер самоустранилась.
Однако же, если женщина умеет и готова брать на себя ответственность, принимает не формальное, а фактическое и, главное, — продуктивное участие в решении деловых вопросов семьи, она уже автоматически перестает быть «второй». Она становится равной среди равных. Но это разделение — секса и семейной жизни — должно быть! произведено. И произойти это должно внутри ее головы: тут мы мужчина и женщина и, соответственно, сексом занимаемся, а тут у нас деловые вопросы, у нас корпорация и должны быть результаты — финансовые, статусные, эмоциональные, моральные и психологические.
Это надо делать внутри собственных голов! И делать целенаправленно, понимая, что происходит и зачем. Тогда и в постели все будет замечательно, и жизнь из череды виртуальных унижений (в которые женщина нередко сама вкатывается, снимая с себя всякую ответственность за то, что происходит в ее браке) превращается в работу команды, которая работает на результат, борется не друг с другом, а с разрушающей все энтропией окружающей среды.

Так называемое  «зло»

Один из моих любимейших ученых — Конрад Лоренц. Большую часть своей жизни он прожил в Вене, работал и преподавал в Венском университете, а свою Нобелевскую премию получил за изучение психологии животных. Впрочем, хоть и изучал Лоренц животных, но все время — с прицелом на человека. Ряд его открытий вызывает настоящий восторг. В их числе в первую очередь те, что связаны с открытиями в области такого психического феномена, как агрессия.

Настоящая близость и забота — это не игра. Не что иное, как эгоизм, управляет ситуацией, когда или оба из нас стараются оправдать свои преимущества, или потребовать предоставления прав в обмен на них, вместо того чтобы сосредоточить свое внимание на том, что вы можете дать.
Филипп МакГроу

«"Зол" ли лев, убивающий ради собственного пропитания антилопу?» — задается вопросом ученый. И что это в сравнении, например, с супружеским убийством, каковых в России-матушке чуть не каждое третье? Ведь по большому счету лев просто реализует свое пищевое поведение — он хищник, он не злится, он не ненавидит, он просто кушает. А супруги, которые ненавидят друг друга до такой степени, что действительно могут друг друга  убить... Это другая история.
Да, есть большая разница между агрессией, которая является частью некой естественной потребности, и агрессией — как «выношенным злом».
Вообще говоря, картина агрессии — ее природы и свойств, если смотреть на это дело изнутри, а не поверхностно, — представляется очень сложной. Вот, например, вы забиваете в стену гвоздь. Агрессия в этом акте несомненно присутствует, но это не зло, а просто часть некого дела. А вот другой пример: один человек убивает другого в рамках «допустимой самообороны». Но он это делает от ужаса, пытаясь сохранить свою жизнь. А вот расчетливое «заказное» убийство... А вот одна корпорация пожирает другую... Тут ведь тоже агрессия. А вот уже работник птицефермы или животноводческого предприятия, умерщвляющий какую-нибудь курочку, свиночку или барашка... А вот убийство из личной неприязни, из ревности, в рамках архаичного закона кровной мести...
Все очень сложно: агрессия — штука темная в прямом и переносном смысле этого слова. И Лоренц, чтобы разобраться во всем этом безобразии, предложил прежде всего разделить межвидовую и внутривидовую агрессию. То есть, с одной стороны, некие агрессивные действия в отношении представителей другого вида (лев и антилопа, человек и комар), а с другой — те же агрессивные действия, но в отношении сородича.

Любой из нас обычно не замечает собственных враждебных побуждений и под давлением бессознательного чувства вины за них склонен приписывать такие побуждения партнеру.
Карен Хорни

На первый взгляд может показаться, что природа (если она, конечно, в своем уме) не могла придумать внутривидовой агрессии, потому как это какая-то ерунда страшная — зачем с таким трудом плодиться, чтобы потом изничтожать тех, кто наплодился. Но это поверхностный взгляд. На самом деле у внутривидовой агрессии много важных функций. Возьмем для примера самую простую.
Допустим, что некий вид не знает, что такое внутривидовая агрессия, и для него существует категорическое табу на уничтожение себе подобных. Что из этого выйдет? А выйдет следующее — животные будут размножаться и не будут расселяться. Ну и действительно, зачем съезжать от родственников, если тебе с ними и так — счастье-счастье? Нет, съезд не состоится. И вот в рамках определенной ограниченной жилплощади (ареала обитания) образуется гигантская масса жильцов.
Все друг друга любят, всё вроде бы хорошо. Но существует две опасности. Первая: стихийное бедствие — раз, и весь ареал затопило, сожгло, заморозило. А звери-то наши не расселялись, других ареалов обитания не заняли, и, соответственно, всему виду — каюк, до свидания. Вторая опасность: недостаток пищи — все съели там, где находились, а новые просторы не освоили ну и поумирали с голоду. Разумеется, природа не может допустить ничего подобного, а потому и заложила в нас то, что называется внутривидовой агрессией. Теперь мы сии плоды и пожинаем...

Брак — единственная форма рабства, допускаемая законом.
Джон Стюарт Милль

Под действием внутривидовой агрессии мы ссоримся и разъезжаемся кто куда. Вроде бы плохо, но таким образом мы, во-первых, осваиваем новые ареалы обитания, а потому нам уже не угрожает в такой мере, как раньше, риск преставиться всем видом разом в результате какого-нибудь стихийного бедствия. А во-вторых, еды хватит на всех — мы с этой поляны ушли, нашли себе другую, теперь у нашего вида целых две поляны, а от двух коров, как известно, молока в два раза больше. Вот вам и очевидные выгоды внутривидовой агрессии.
Но то, что хорошо для вида, не так хорошо для группы (то есть малой части этого вида). Вот птички, к примеру, вроде бы твари Божьи, а свой выводок вскормили, да из гнезда попросили — выметайтесь, мол, подобру-поздорову. Если потом какому-нибудь отпрыску вздумается в это гнездо вернуться, его ожидает яростный отпор разгневанных родителей. И поубивать могут — заклюют, и ничего-то у них не дрогнет. Ужас, конечно, и деспотизм, но такова природа — надо расселяться, надо образовывать новые «поселения». Внутривидовая агрессия!

Я не отрицаю значения биологически явлений, но забота должна стать сознательным психологическим фактом. Жизнь требует физического выживания, но хорошая жизнь приходит с тем, о ком мы заботимся.
Ролло Мэй

И, как это часто бывает, то, что хорошо для зверя, для человека — смерть. Потому что внутривидовую агрессию никто не отменял, но так у нас сложилось, что единственная оправдавшая себя форма сосуществования двух людей разного пола — это брак, то есть относительно постоянное совместное житье. И вот вам внутривидовая агрессия — и на тебе с локтя, и коленом, и ногой под дых. Весело, ничего не скажшь.

Примечание: Добрый-добрый доктор!»


Справедливости ради надо отметить, что первым в научном мире природную связь любви и агрессии установил не Лоренц, а еще «добрый» доктор Фрейд. Природа, по Фрейду, заперла человека между двумя инстинктами — сексуальным и агрессивным (Эрос и Танатос). Борьба этих инстинктов — и есть человеческое существование. Так сказал Фрейд, и скандал из этого пассажа, надо вам сказать, вышел огромный! Никто Фрейду не хотел верить, так что даже последние ученики доктора, заслышав такие тексты, разбежались, а сам он заработал себе славу «великого метафизика» и столь же «великого пессимиста».

Я ставлю своей задачей представить чувство вины как важнейшую проблему развития культуры, показать, что платой за культурный прогресс является убыток счастья вследствие роста чувства вины.
Зигмунд Фрейд

При этом Фрейд, конечно, был прав, но только по сути, а не по форме. У агрессии есть вполне понятные механизмы, ясная внутренняя механика. И любви агрессия не противоположна. Просто есть два центра в мозгу, и каждый включается от своего инициирующего агента. И иногда так получается, что один и тот же агент (например, человек) может разными своими «частями» активизировать работу и того и другого центров. В результате возникает такая ситуация, что по вопросу эротическому у нас все замечательно срастается, но и агрессия — также провоцируется и выходит на свет божий.
Фрейд же утверждал, что все поведение человека является результатом напряжения между желанием любить и желанием убивать. И это не совсем правильно. Хота зачастую агрессию, которую у нас по каким-то причинам вызывает любимый человек (например, потому что он нас бросает), из-за любви к нему мы не в силах проявить. Она как бы запирается внутри, и люди что делают?..
Совершают попытку суицида, то есть направляют агрессию на самих себя. Хотелось бы им, конечно, убить того, кто их бросили или не ответил взаимностью, но любовь или привязанность мешают, и агрессия идет не на такого «обидчика», а внутрь. Бедный, бедный Вертер...

Впрочем, в отличие от Фрейда, Лоренц может быть признан перворазрядным оптимистом. Что удалось установить исследователю? Он наблюдал за поведением рыб и пернатых, крыс и волков, овец и мартышек и всюду находил один и тот же механизм «разрядки» внутривидовой агрессии. Всякий раз, когда в супружеской паре животных зарождается агрессия, происходит загадочное явление: супруги не понарошку «наезжают» друг на друга (проявляют внутривидовую агрессию), но в самый ответственный кульминационный момент один из них вдруг «сливает» всю свою агрессию на «третье лицо». В буквальном смысле этого слова — отворачивается от партнера и изливает агрессию в сторону, на окружающих.

Главные недостатки в отношениях между мужчинами и женщинами большей частью обусловлены не мужскими или женскими чертами характера, а отношениями между людьми.
Эрих Фромм

Этот феномен получил название «переориентации агрессии». Однако его можно использовать как во зло, так и во благо. Все вы хорошо знаете, что можно разозлиться на супруга, а потом отвесить подзатыльник ребенку — это «переориентация агрессии». Там зарядились, тут выстрелили. Не самый удачный вариант... Но в природе все имеет свой смысл. Когда животное «сливает» свою агрессию на «третье лицо», этим оно защищает «лицо первое». Нужно ли защищать супруга от действий отпрыска, если, конечно, сыночек не стал еще преступником-рецидивистом? Вряд ли. Но разве его не от чего защищать? От бедности и болезней, от хандры и усталости, от собственных наших недостатков, в конце концов! Вот они — «третьи лица», на которых мы можем «сливать» что угодно и в каких угодно количествах!

Примечание: «Автора! Автора!»


Приведу цитату из книги Конрада Лоренца «Так называемое зло», где он рассказывает, как естественная внутривидовая агрессия, направленная на «вторую половину», превращается в животном мире в целый ритуал «умиротворения». Происходит это именно по механизмам «переориентации внутривидовой агрессии». Я думаю, эта зарисовка говорит сама за себя, особенно если попытаться представить рассказ ученого в живописных картинках...

Забота — это состояние, когда что-то действительно имеет смысл Забота — противоположность апатии. Забота — это неотъемлемый источник эроса, источник человеческой нежности.
Ролло Мэй

«Существует, например, — пишет К. Лоренц, — изумительная церемония умиротворения — обычно ее называют "танцем журавлей, — которая, с тех пор как мы научились понимать символику ее движений, прямо-таки напрашивается на перевод на человеческий язык. Птица высоко и угрожающе вытягивается перед другой и разворачивает мощные крылья, клюв нацелен на партнера, глаза устремлены прямо на него — это картина серьезной угрозы, и в самом деле до этого момента жесты умиротворения совершенно аналогичны подготовке к нападению. Но в следующий момент птица направляет эту угрожающую демонстрацию в сторону от партнера, причем выполняет разворот точно на 180 градусов, и теперь — все еще с распростертыми крыльями — подставляет партнеру свой беззащитный затылок, который, как известно, у серого журавля и у многих других видов украшен изумительно красивой рубиново-красной шапочкой. На секунду "танцующий" журавль подчеркнуто застывает в этой позе и тем самым в понятной символике выражает, что его угроза направлена не против партнера, а совсем наоборот — прочь от него, против враждебного внешнею мира; и в этом уже слышится мотив защиты друга. Затем журавль вновь поворачивается к другу и повторяет перед ним демонстрацию своего величия и мощи, потом снова отворачивается и теперь, что еще более знаменательно, делает ложный выпад против какого-нибудь замещающего объекта; лучше всего, если рядом стоит посторонний журавль, но это может быть и безобидный гусь или даже, в крайнем случае, палочка или камешек, которые тогда подхватываются клювом и три-четыре раза подбрасываются в воздух. Все это так же ясно, как человеческие слова:! "Я велик и страшен, но я не против тебя, а против вот этого, вот этого, вот этого"».
Вот бы нам поучиться у птиц!

Заботиться о другом человеке, о своем супруге — это не обязанность и не наказание, как мы обычно думаем, а большая удача, это способ спасти самих себя от разрушительной силы нашей собственной агрессивности! Он — наш супруг — эту агрессию вызовет. Причем не специально (она в нас инстинктивно возникнет, потому что мы с ним представители одного вида и нам положено взаимоотталкиваться). Но мы развернемся и направим свою агрессию не на любимого человека, а на дела и хлопоты, проявив тем самым двойную заботу о своей второй половине. Во-первых, защитив ее от собственной агрессии, а во-вторых — от тех неприятностей, которые окружают нас двоих. И наша вторая половина сделает то же самое. И вот уже появляется цель!
Итак, агрессия — это «зло». Но зло неизбежное, а поэтому надо думать не о том, как его изжить, но что с ним делать. Ее можно направить на супруга, ведь именно его появление в нашем жизненном пространстве и вызывает эту агрессию. Все это, начавшись с перебранки, закончится рукоприкладством, разводом, разболтанными вдрызг нервами и хронической неврастенией. Второй вариант — задушить ее в зачатке, что называется, «взять себя в руки» и таким образом оставить эту разрушительную энергию внутри собственного организма, что впоследствии приведет нас к врачу-кардиологу, который благополучно поставит нам диагноз — «гипертония».
Но есть и третий вариант, который на самом деле уже и так спрятан в наших генах, — это переориентация внутривидовой агрессии. То есть направление этой, уже возникшей агрессии в сторону.
Возможно, вы об этом не знаете, но улыбка человека — это угрожающий мимический акт, то есть проявление агрессии. Улыбаясь, мы скалим зубы, то есть показываем нашему визави, что в случае чего можем и укусить. Ученые долго ломали себе голову, пытаясь понять, как этот агрессивный жест превратился в главный символ любви и привязанности. И ответ на этот почти неразрешимый вопрос дает именно Лоренц.
Да, мы скалимся, увидев в толпе знакомое лицо, так в нас проявляется внутривидовая агрессия. Но что мы делаем дальше — на секунду, может быть меньше, мы отводим глаза в сторону, мы делаем это совершенно автоматически, без всякой цели. Но в этом рудиментированном жесте — переориентация агрессии. Мы символически отсылаем свой оскал в окружающий мир, всем другим живым и неживым существам, выделяя таким образом нашего близкого человека из этого мира. Мы как бы говорим миру вокруг нас: «Эй, вы! Видите его? Я за него горло перегрызу!» И чувство нашего единения с близким человеком оказывается только сильнее.
У нас с ним появился «общий враг» — окружающий мир. И у нас есть теперь «общая цель» — забота друг о друге.


Конечно, мы можем заботиться о близком человеке, полагая, что таким образом мы оказываем ему некую услугу, или просто потому что мы так воспитаны и считаем это правильным. Но куда вернее делать то же самое, но по иной причине, с другой подоплекой — делать это, переориентируя напряжение своей агрессии на внешние относительно нас двоих проблемы. Таким образом забота становится не обязанностью, а фактической, естественной и необходимой нам дорогой к нашему общему, семейному счастью.

Приложение:
«Доктор, а какой-нибудь практический совет?»

Раз уж зашла речь об этом психическом механизме, то можно дать и практический совет. В связи с существованием такого феномена, как внутривидовая агрессия, нужно понимать, что одиночество «по чуть-чуть» нам нужно. Когда мы одни, совсем и по-настоящему, то агрессии на соплеменников у нас возникнуть не может (по причине отсутствия таковых), скорее наоборот, в таком состоянии мы воспылаем к ним страстной любовью. Вот поэтому нам и нужно время от времени находить для себя возможность уединяться и, главное, уметь насладиться этой уединенностью. Вот несколько простых правил.
Приходя вечером с работы (особенно если она у вас связана с общением), не спешите сразу лобызаться с нежно любимыми родственниками ну или по крайней мере — чуть-чуть полобызайтесь и возьмите паузу. Дайте себе время — минут 20 — «отстояться», отдохнуть от людей, с которыми вы наобщались за трудовой будень, в тиши собственного дома. И только потом «выходите в свет» — к родителям, детям, супругу. В противном случае вы перенесете на них ту внутривидовую агрессию, которая скопилась у вас от сотрудников по работе и от пассажиров общественного транспорта, и в результате от ваших «приливов нежности» могут остаться следы укусов.
Когда вы остаетесь одни, не спешите крутить диск телефона и перемывать все кости подряд. Походите по пустой квартире, можете попеть, потанцевать, даже покривляться. Насладитесь тем, что вас никто не видит, а главное — тем, что вы никого не видите. И вообще, ищите, в меру, разумеется, возможность побыть с собой наедине. Только в этом состоянии вы можете почувствовать, как вам недостает ваших близких и как они вам дороги. А то может так статься, что подобные мысли будут приходить вам в голову, «когда уже никто не ждет»...

Жить в семье — значит разделять друг с другом все несовершенства, все беды и все чувства и все же продолжать любить друг друга.
Берни Зигель

Большая семейка!

В этом очаровательном анекдоте куда больше  «правды жизни», чем юмора. В общем, если уж тут оскалиться в приступе смеха, то есть в связи с чем... 1
«Приезжает теща из другого города проведать молодых.
—  Ой, мама... — растерянно восклицает дочка.
—  Да, я, — самоуверенно отвечает та. — Вот приехала погостить к вам, посмотреть — как живете...
В коридоре появляется муж в пижаме и с газетой в руках:
—  Марья Сергеевна, здрась-те... И надолго вы к нам?
—  Да пока не надоем, Витенька...
Витенька роняет газету:
—  Господи, мама, неужели даже чайку не попьете?!»
Родственники... Отдельная и больная тема супружеских отношений.

И тот, кто завоевал господство над другими, был отец, то есть человек, который обладал желанными женщинами и который вместе с ними производил и берег жизнь сыновей и дочерей.
Герберт Маркузе

Разумеется, одинаковых семей не бывает и родственников одинаковых нет. Но есть общие принципы, которые определяют поведение наших родителей 1 в отношении нас, но женатых (замужних), и в от-1 ношении тех, кто за нас вышел (или за кого мы по-1 шли). Принципы непростые. Здесь к коллизии уже обсужденной нами внутривидовой агрессии (а тут она цветет ярким цветом) прибавляется коллизия ролевых игр, а это — караул страшный.
Что такое роль? Роль — это социальный рефлекс. Вот видите вы своего педагога — откуда-то из времен «бурной молодости» или «счастливого детства», который вам уже и не педагог никакой вовсе, а просто старый знакомый, но вы рефлекторно начнете перед ним отчитываться. Рефлекс. Но вот перед вами ваш подчиненный. И у вас рефлекторно изменяются осанка, тембр голоса, да и мысли в голову лезут специфические: «Что он тут делает? Почему не на работе? Когда он уже сдаст отчет? Больше делать ему нечего, только бы дурака валять!». Тоже рефлекс. И с начальником, и с милиционером, и с кондуктором в троллейбусе — везде у нас срабатывает определенный социальный рефлекс, а проще говоря, мы автоматически начинаем играть ту или иную роль*(* Более подробно я рассказывал о наших социальных ролях в книге «Человек Неразумный».).
Разумеется, «отцы и дети» в этом смысле никакое не исключение. Два вам года, или двадцать два, или сорок два, ваш родитель — это ваш родитель. И вы не можете реагировать на него иначе, чем как на своего родителя. Да, какие-то реакции модифицируются с возрастом, но главное отношение остается. И если вы родитель — та же самая история. Два года вашему ребенку или пятьдесят два — он для вас сын или дочь. Вы беспокоитесь, переживаете. «Куда пошел?», «Надень шапку!» ну и так далее. Все это само собой — социальный рефлекс. Что называется — не задушишь, не убьешь, скипидаром не выведешь.
Итак, соответствующие роли — мамы, папы, дочери, сына — присущи каждому человеку, это факт. Но это далеко не все. Мы — дети и родители — выполняем очень важную роль в жизни наших родителей и детей. Мы для них еще и определенные «персоны». И сейчас надо несколько слов об этом сказать.
Отец — это человек, который в нашем детстве олицетворял собой силу. Мальчики со своими отцами или составляли команду по типу «мы — банда! или боролись, зачастую скрыто, но сурьезно, — сопротивлялись своим отцам, пытались доказать им свою состоятельность и самостоятельность. В общем «борьба титанов», своего рода «титаномахия». Ничего не поделаешь — растет «герой», он должен повергнуть предыдущего «героя». Ну или не «герой», а вожак, лидер, авторитет. Девочки в свою очередь или хотели раствориться в силе отца, то есть скрыться, упрятаться за его мощной фигурой, или, напротив, мучались от недостатка любви, внимания, понимания с его стороны — чувствовали в связи с этим свою ущемленность, ущербность, невостребованность, второсортность.
Мама — это другое дело. Мама — человек, который, так или иначе, со всеми своими плюсами и минусами становится для своих детей неким эталоном женщины. Для мальчика мама чаще всего — это нежность и любовь, принятие и поддержка, явленное одобрение, ну или вечное ожидание этого одобрения. Для девочки весь этот список, конечно, тоже предназначен, но еще и нечто другое, а именно — конкуренция. Мама для девочки то же, что папа для мальчика — эталон, который должен быть превзойден. Причем как мальчик в отношений папы, так и девочка в отношении мамы — в общем, дети — действуют методом подражания, хотят превзойти родителя, но ведут себя так же. Правда, форма этого поведения часто кажется совершенно противоположной, но тут надо смотреть внутрь, а не на одни только внешние признаки.
Сын — это тоже непростая «персона». Он для отца, с одной стороны, некий продолжатель, его самого, наследник традиции. Но, с другой стороны, сын для него конкурент — и в борьбе за женщину (их жену и мать), и в более общем смысле — жизненные успехи, достижения, статус и так далее. Ведь силы отца с возрастом убывают, а молодой человек, напротив, теми же темпами входит в период своего расцвета. Вот почему отцы так ждут от своих сыновей абсолютного подчинения — это и желание видеть в сыне свой «дубль», и желание прижать его к ногтю, чтобы не чувствовать свою нарастающую с течением лет слабость.
Для матери же сын — это абсолютно другое. Для матери сын — это тот мужчина, который всегда будет ее мужчиной. Это трудно объяснить словами, но, наверное, достаточно легко понять. Любой мужчина в жизни женщины — нечто, что может оторваться в любой момент и исчезнуть в голубой дымке. Он ненадежен. Более того, в его руках ее ролевая позиция — мужчина делает женщину любовницей, домохозяйкой, «мадам Брошкиной». Если, конечно, она воспротивится, то сможет сама определять свою ролевую позицию — с ним ли, с другим, но в целом позиция женщины на психологическом уровне очень уязвима в отношениях с мужчиной. Сын же — принципиально другое дело. Сын — вечный спутник, вечное пристанище. Он никогда не перестанет быть для нее сыном, то есть он гарантирует ей определенную ролевую стабильность, а значит, и вообще — стабильность, что в общем-то в палитре мужских прелестей и достоинств является для женщины самым важным. Вот почему сыну отведено в жизни женщины привилегированное положение. Он ее «платонический любовник».

Мужчина должен быть хозяином в доме, если, конечно, он не женат.
Янина Ипохорская

С дочерью другая ситуация. Для отца она по молодости — «гений чистой красоты», а в старости, если все у них хорошо сложится, — идеальная мать: любящая, нежная, чуткая, отзывчивая, принимающая, одобряющая. Сказка — одним словом. Сын в любом случае отходит от отца. Даже если они достаточно близки, они — два соперника. Нет войны, нет никакого конфликта, но они продолжают оставаться потенциальными конкурентами. А девочка, дочь — нет. Он для нее — идеальный мужчина. И отец знает это, он это чувствует, он понимает. И то, что есть женщина, для которой он идеален, делает его счастливым. Счастливым и безгранично благодарным. А сама дочь оказывается для него — некой несбывшейся мечтой о счастье, ускользающим счастьем.

А как часто в фильме можно увидеть настоящую нежность в отношениях между партнерами либо между родителями и детьми, да вообще — между людьми? Довольно редко. Я не собираюсь утверждать, что мы не способны на нежность. Я лишь хочу сказать, что наш культура лишает нас мужества быть нежными.
Эрих Фромм

Впрочем, если отношения испорчены, то разочарование, пережитое дочерью в отношении отца, и гнев, выношенный отцом в отношении дочери, представляют собой нечто совершенно ужасное. Так что тут они могут испортиться — ого-го как. Например, в связи с разводом, случившимся, когда дочь была в пубертате и встала в роковой момент на сторону матери. Возможны и другие варианты развития этого конфликта. В общем, такое может случиться. И тогда дочь, как правило, переносит этот свой конфликт с отцом на отношения со своими мужчинами. Отец же в свою очередь воспринимает девочку как «шлюху» — она предала его мечту, она ему изменила. Разумеется, все это по большей части бессознательные переживания и не осознанные должным образом системы отношений, но эффект от этого не становится менее ярким и драматичным.
Дочь для матери — такая же конкурентка, как и она сама для нее. Мать стареет, теряет привлекательность, дочь взрослеет, набирает красоту и в социальном смысле силу. И если поначалу мать была привлекательна и представлялась своего рода эталоном для девочки (и, соответственно, для самой себя, потому как именно таким образом матери позиционируют себя в отношении дочерей), то с возрастом мать неизбежно теряется на фоне «расцветающего бутона». Самим фактом своего взросления, своей растущей привлекательностью в мужских глазах дочь невольно указывает своей матери на ее увядание, на ее непривлекательность, «второсортность» как женщины. В общем, настоящая архетипическая драма — «Свет мой, зеркальце, скажи...», «Ты прекрасна, спору нет, но...»

Надо прежде всего учесть, что Фрейд описывает не подлинные «факты», и оценить его вклад в психологию можно лишь в том случае, если принято во внимание, что теория сексуальности является развитой современной мифологией, которая в символической форме дает намного более ценные сведения о сексуальности, чем статистика.
Адольф Гуггенбюль-Крейг

Зачастую этот конфликт между матерью и дочерью обретает трагические черты — полное отчуждение, жестокость. К сожалению, нередки и такие случаи, когда дочери уводят у своих матерей их возлюбленных. Разумеется, они сознательно не строят планов мести, но трудно не усмотреть в такой истории дополнительных, скрытых мотивов женского противостояния. Зачастую, впрочем, матери избирают более изощренный способ «борьбы» с дочерью — это всемерная опека, абсолютный контроль, полное и безоговорочное присутствие матери во всех делах дочери и так далее. Снаружи все мило и благолепно. Мать как бы начинает проживать молодую жизнь своей уже вполне взрослой дочери, пользуясь своей властью, авторитетом, влиянием. Иногда такая  диспозиция в этом тандеме не менее разрушительна для обеих женщин, чем открытая конфронтация.


Мы не можем не отдавать себе отчета в том, что наши отношения с родителями — это целый конгломерат различных эмоций, взаимных ожидании, подсознательных конфликтов и поведенческих стереотипов. Это сидит у нас в подкорке. И с нашим вступлением во взрослую жизнь эти связи не рвутся, « только перенапрягаются. Причем если в наших отношениях с родителями не все было гладко, то на улучшение теперь рассчитывать не приходится. Прежние проблемы не рассасываются, а только усугубляются. Это, как и любая перестройка, серьезный стресс для психики, который порой начинает ощущаться далеко не сразу, а в течение нескольких лет.

Маленькая девочка тоже не ограничивается пассивным желанием быть любимой. Она, подобно мальчику, хочет обольстить свою мать, призывая последнюю любить ее так же сильно, как любит она сама.
Питер Куттер

Примечание: «Всё по Фрейду!»


В этой книге мне приходится часто поминать Зигмунда Фрейда. Что, впрочем, вполне оправданно, ведь речь идет о мужчинах и женщинах, об их взаимодействии друг с другом. А здесь открытия Фрейда действительно можно считать фундаментальными. Именно основателю психоанализа принадлежит теория «Эдипова комплекса». В последующем он же формализовал и «комплекс Электры». Разумеется, эти феномены нельзя абсолютизировать, но и отрицать существование соответствующих переживаний тоже было бы неправильно.
Судьбы Эдипа и Электры, конечно, никак не связаны с тем, что происходит в наших головах, да и суть этих древнегреческих мифов была совсем иной. Грубо говоря, не об этом в них шла речь. Оба этих «комплекса» — не более чем художественный образ, миф в творческой переработке Зигмунда Фрейда. История Эдипа на самом деле повествует об античных представлениях о всесилии Рока, а вовсе не о скрытых сексуальных желаниях сына в отношении матери. История Электры на самом деле рассказывает нам о тяжести греха матереубийства, но Фрейда это, кажется, абсолютно не интересует. Он выхватывает только часть фабулы из этих трагических историй античности. Ему необходимы диспозиции — мать—отец— сын, мать—отец—дочь, и они в этих мифах действительно обнаруживаются. Причем весьма и весьма... напряженные связи.

Относительно мужчин можно допустить, что детские воспоминания о нежности матери и других женских лиц, попечению которых он в детстве был предоставлен, энергично содействуют тому, чтобы направить его выбор на женщину, между тем как испытанные со стороны отца в детстве сексуальное запугивание и положение соперника с ним отвлекают от одинакового пола.
Зигмунд Фрейд

Согласно Фрейду, каждый мальчик с самых юных лет мечтает о физической близости с матерью. И кроме того, поскольку он хочет завладеть матерью — своим идеальным «сексуальным объектом», — он должен расчистить себе дорогу, а для этого необходимо убить отца. Так и поступает Эдип — он убивает отца (согласно мифу, правда, он не знал, что убитый им старик — это его отец), а потом, женится на матери (правда, согласно мифу, счастливые горожане, избавленные Эдипом от нападок Сфинкса, сами женят его на своей царице). В общем, как бы там ни было, в психоанализе соответствующие желания и стремления получили название «Эдипов комплекс».
По тому же Фрейду, всякая девочка мечтает о сексуальной близости со своим отцом, а поскольку ее мать стоит на пути между ней и ним, то дочь, в добавление ко всему прочему, мечтает об убийстве матери. В мифе об Электре, правда, мать Электры умирает от руки своего сына — Ореста, которого, впрочем, Электра активно поддерживала и даже вдохновляла на это страшное дело» А отца Электры на момент этих событий и вовсе в Микенах, где разворачиваются события, не было, причем давно — он ушел на Троянскую войну. Уехал, так сказать, в длительную командировку. Но Фрейда эти нюансы ничуть не смущают, и он распространяет на всех женщин комплекс той самой Электры: убить мать, стоящую на пути девочки к отцу.
Повторюсь еще раз, что все это надо понимать как игру сил подсознания, а не как сознательные намерения. Таких намерений в сознании сына и дочери нет. Нет их, возможно, и в подсознании. Напротив, есть риск, что Фрейд перестарался здесь с обобщениями, а его последователи — с далеко идущими выводами из этих обобщений. Но и некоторое зерно, конечно, имеется.

Брак маменькиного сынка расстраивает маменька.
Елена Ермолова


Поскольку родители — это «знаковые персоны» для нашей психики, подсознательные конфликты, связанные с ними, способны самым негативным образом отразиться на наших отношениях с супругом/супругой. Подчас мы не способны увидеть причинную связь между нашими внутренними комплексами, которые нажиты нами в родительской семье, и тем, как мы выстраиваем свои отношения со своей второй половиной. Но они срабатывают против нашей воли. И у нее — у нашей второй половины, — кстати сказать, точно такая же история... Поэтому если вы слышите: «Ты как моя мать!», «Мне так всегда говорил моя отец!» — не надо этого игнорировать. Ни в коем случае! Это повод немедля озадачиться, разобраться в сути происходящего и прийти своему партнеру на помощь, «Мы — это не его родители. Наши с ним отношения — это не отношения его родителей» — вот что он должен услышать и понять. Да и сами мы должны быть готовы в какой-то момент признать, что стали вдруг видеть в партнере своих родителей и проецировать на наши с ним отношения проблемы из своей родительской семьи.

Родная кровь... вот уже где!

Как мы видим, достаточно сложная система отношений... А теперь займемся математикой. У нас есть супруг, у которого есть мама и папа, а также жена, У которой есть мама и папа. Теперь посчитаем количество «отношений». Родители мужа определенным образом относятся к нему (2 штуки), но и он в свою очередь как-то относится к ним (еще 2 штуки). Та же самая история у жены, то есть плюс еще 4 штуки. Всего — 8 штук. Но это не все. Родители мужа как-то относятся к жене своего сына (2 штуки), впрочем, и она к ним как-то тоже относится (еще 2 штуки). Та же самая ситуация и с родителями жены, то есть добавляем еще 4 штуки. В штуках уже 16... Но и это еще не все!
Муж определенным образом относится к тому, как его родители относятся к его жене (плюс 2 штуки), а также как ее родители относятся к ней (2 штуки). Так же и с женой, которая определенным образом относится к тому, как к её мужу относятся его и ее родители (4 штуки). К 16 прибавляем 8 и получаем — 24. Но и это не конец! Ведь мужа волнует, как его жена относится к его родителям и к своим родителям (плюс 4 штуки). А жена небезразлична к тому, как ее муж относится к ее родителям и своим родителям (еще 4 штуки). Суммируем — получаем 32!
А теперь еще, ради чисто академического интереса, прибавьте ко всему этому прочих родственников, а также друзей со стороны мужа и жены. То, как муж может ненавидеть подруг своей супруги, а супруга — друзей и прочую «родню» мужа, я думаю, специально объяснять не нужно. И теперь посчитайте систему сил и связей... Вылетите за сотню эмоциональных отношений моментально! И ведь это не просто отношения, там еще и весь набор того скрытой! и явного, сознательного и подсознательного, о чем мы с вами говорили выше, когда обсуждали, что такое «персоны» внутри семьи. Причем мы не оговорили еще, что такое «персоны» референтных групп — друзья и подруги (закадычные и не очень), сотрудники и сотрудницы, приятели приятелей и товарищи товарищей. У нас на описание специфики и подноготной таких отношений вся книга бы ушла!

От меня ушли четыре жены, потому что я по ошибке принимал их за свою мать.
Кэри Грант

И все это, понимаешь, образует такой «первичный бульон», в котором все варится. А лучше сказать, эти связи и отношения и отношения к отношениям — не бульон даже, а самые настоящие силки, паутина, где за одну только веревочку дерни, и все сразу так напряжется, что мама не горюй! И в довершение всего этого разносола добавьте к нему появление чада — ребятеночка. У которого сразу образуются отношения со всеми (потому что все к нему сразу же как-то относятся — кто-то рад, кто-то не очень, кто-то совсем не рад, кто-то чересчур). А теперь включаем в эту картографию родителей, каждый из которых по-своему реагирует на определенное отношение всех этих «заинтересованных лиц» к их ребенку и еще на отношение этого ребенка ко всем этим «лицам». Сумасшедший дом!
И после того как вся эта алгебра заканчивается, начинается тригонометрия...
Приводим один «клинический случай». Подчеркиваю — один. Вариантов множество, и данный — не из числа критичных.

Ничто так не разделяет людей, как общее жилье,
Збигнев Холодюк

Муж жену свою любит. Но тесть (отец этой жены, соответственно) не любит зятя, потому как считает его безответственным и потому для его любимой дочери неподходящим. При этом мать жены довольна — наконец сплавила из дома дочку, и потому ее мужа начинает всячески обихаживать, что ее мужу (отцу жены) совершенно не нравится, в результате чего по голове получает, понятное дело, зять. А дочь довольна, что папа такой строгий, но виду не показывает, а вот поведение своей матери она вынести не может, потому как чувствует, что что-то тут не так. Сам муж хочет в доверие к отцу своей молодой жены втереться — к тестю то бишь, потому как есть зачем. И расстраивается, что тот как-то слишком «холоден» (при том что на самом деле тесть жарок и гневлив, но из последних сил сдерживается). А вот как принимать поведение матери своей жены (то есть поведение своей тещи), зять не знает и вообще не знает — «что бы это могло значить?» От всего этого молодой муж начинает нервничать и предъявлять своей жене...

Любовь мужчины и женщины, любовь человека к человеку становится безбожной любовью, когда теряется духовная свобода, когда исчезает лик, когда нет в ней бессмертия и вечности. Настоящая любовь есть утверждение вечности.
Николай Бердяев

Но у его молодой жены, надо принять во внимание, в этот момент своя история. Свекровь совершенно не рада появлению этой молодой особы в жизни её разлюбимого сына. Мы тут, понимаешь, растили, кормили, поили, воспитывали, а у нас, добрые люди, помилосердствуйте, прямо из-под носа да и увели. Причем — как?! С гонором, без благодарности и без счастья на лице, что такое счастье выпало. В общем, уже вендетта идет полным ходом. А вот свекор молодую красавицу уже полюбил и думает, что его сыну слишком повезло — «и с чего это моему оболтусу такое счастье». И он давай за молодой женой сына ухаживать, от чего его жена (мать новоиспеченного мужа) входит в раж и готова поубивать всех. Ко всему прочему, теща со свекровью не сговариваются, а свекор, напротив, сговаривается или тоже не сговаривается с тестем. В этой части и вовсе сложная многоактовая пьеса, где одни недовольны другими, что те не так воспитали, эти не так отреагировали, эти не хотят то сделать, а те не могут это. В общем, вся эта катаклизма падает на голову жены, к которой только что подошел муж с претензией...
Запал, чирк, порох. Взрыв.
Если молодые в связи со всем этим безобразием не убьют друг друга сейчас, то это случится чуть позже. Потому что родители своего «тихого, мирного, заботливого» участия в жизни молодых не уймут с течением времени, но все это превратят в такую — постепенно меняющуюся желеобразную и малоприспособленную для жизни среду обитания молодой семьи.
Понимаю, что это трудно сделать, но родителей молодоженов и уже даже немолодоженов тоже понять можно. И было бы, кстати сказать, очень даже неплохо это сделать. Всем полегчает — гарантирую!

Примечание:
«Родителей тоже можно понять!»


Когда мы с вами вырастаем из детского возраста и становимся уже вполне себе самостоятельными товарищами, родительская роль наших лап и мам претерпевает серьезнейший кризис. Родитель начинает занимать в жизни своего 16-18-летнего ребенка все меньше и меньше места, потому как та заполняется теперь другими персонажами, а в его собственной —родительской — жизни, напротив, образуется самая настоящая брешь. А брак ребенка — это и вовсе финальная фаза, когда из начальная брешь становится полноценной дырой.

То обстоятельство, что обычно отцы балуют своих дочерей, а матери — своих сыновей, объясняется, по-видимому, перспективой, связанной с возникновением новых потребностей обоих родителей в случае смерти кого-нибудь из них. В самом деле, если у мужа умирает его жена, то в своей старшей дочери он находит поддержку и заботливость, а если у матери умирает ее муж, то взрослый благонравный сын берет на себя обязательства поддерживать ее и сделать ее жизнь вдовы приятной.
Иммануил Кант

Казалось бы, родители должны только радоваться тому, что их дети выросли, стали самостоятельными и не требуют теперь того внимания и той заботы, которая раньше так тяготила молодых пап и мам. «Наконец-то появится время и на себя!» — должны были бы вроде как воскликнуть они. Но кричат немногие. Почему?
Потому что это кризис жизненного стереотипа. А следовательно, надо меняться, осваивать новую для себя жизнь — где другие хлопоты и другие заботы. Но привычное всегда приятнее. И если ты привык, надо и не надо, кричать вдогонку своему сыну-шалопаю: «Надень шапку!» — а теперь тебе кричать это некому, то, разумеется, ты испытываешь серьезный внутренний дискомфорт.
И тут возникает надсадное подсознательное желание вернуться в жизнь своего дитятки и навести там идеальный порядок. Причем последнее — не самоцель. Главное — вернуться, а для этого нужен только повод. И этот повод легко найти в лице того, кто у нас является второй половиной ребенка, ну и, соответственно, причиной беспорядка.
Кстати, тут нелишне отметить, что супруг/супруга ребенка в такой ситуации, по крайней мере подсознательно, рассматривается родителем как зловредный враг-разлучник. Ведь формально именно он разрушил родительский мировой порядок, ворвался в их жизнь и лишил самого дорогого — «кровинушки нашей». Причем тут уже не важно — хорош он или плох, этот разлучник, и невдомек родителю, что не этот, так другой бы был. Это все в пользу бедных... Формально — он причина страданий, а потому ему, как правило, и достается на орехи.
Плюс к этому тут еще одна неприятность — проблемы собственного брака родителей. Раньше вроде бы их брак держался на их родительской роли — мама и папа воспитывают ребенка, у них есть общее дело, поэтому они вместе. У них было их гнездо, там был выводок, и все было логично. Один был наседкой, другой — летал за съестным. В общем, были заняты делом, ощущали себя родителями, и это их сплачивало.
А теперь, когда дети подросли, факт их наличия перестал цементировать родительскую семью, и если настоящей общности между супругами не было, то силы взаимного отталкивания начинают постепенно превалировать над силами взаимного притяжения. Мы из системы, где действуют центробежные силы, попадаем в систему, где господствуют центростремительные. Катастрофа!
А кто виноват? Прячьтесь, вторые половины!
Так что, в общем, родителей наших вторых половин понять можно, хотя, конечно, вряд ли стоит ожидать, что они нас как-то уж очень поймут. Не поубивают — и на том, как говорится, спасибо.
Возможно, что даже найдется какой-нибудь доктор, который объяснит им, «съезжающим с катушек», что, когда «гнездо пустеет», надо не расслабляться, а, напротив, брать себя в руки, останавливать себя в желании «построить» семью молодых за них, своими руками, и искать себя в новой жизни. Необходимо ощутить себя в новой роли — не родительской, а какой-то другой. Какой именно — это каждый должен решить для себя сам.
Супругам вообще имеет смысл так ставить этот вопрос еще заранее: «Что нас связывает друг с другом, кроме наших детей?» И задавать его не с целью вызвать у себя глубокое и непроходящее чувство отчаяния, а с тем чтобы найти это «что-то» еще до того, как дети оперятся окончательно и покинут гнездо. И тогда уже вместе, засучив рукава, начать эту новую жизнь делать. Это было бы очень правильным, серьезным и ответственным решением!

 
Это когда-нибудь кончится...

Семейная история в этом обрамлении — родители, родственники, друзья, знакомые — продолжается как полеты на американских горках. «Ты не защитил меня от своей мамы!» — стенает жена. «Я не могу больше терпеть твою мать! — сокрушается он и продолжает: — Ох уж мне эти твои подруги, я бы их на фонарных столбах поразвешивал! Советчицы, чтоб их...» Ну и та ему, разумеется: «Я про твоих дружков молчу — все сплошь бабники, алкаши и тунеядцы! Могу себе представить, чем вы там занимаетесь! Воинское братство!» И хорошо еще, если наши супруги способны на эти темы высказываться, а то ведь обычно все молча — перемалывая, перетирая, переживая — внутри самих себя. А потом вдруг выдают на-гора: «Все! Баста! Развод и девичья фамилия!» Удивительно? Нисколько.
Есть ли выход из этой пикантной ситуации? Есть. Прежде всего нужно отодвинуть всю эту «остальную» семью в сторону и понять, что есть вы двое, а вокруг вас есть ваша «большая» семья. Вы — главное, первоочередное. Что бы там ни происходило у родителей в головах — вы пара, вы двое, вы выбрали быть вместе, и не просто быть, а быть счастливыми. В общем, это то действие, которое должно быть совершено первым. А после... вы должны поговорить.
Да, доктор занудно, неустанно и мучительно повторяет эту приевшуюся всем фразу: «Вы должны об этом говорить». Вопрос в том только, о чем именно и как конкретно. Можно бесконечно излагать свои претензии друг другу, можно срываться и срывать голос. Можно вытрясать друг из друга последний дух и наслаждаться кратким мигом победы, когда кажется, что твои аргументы неопровержимы, как та самая «окончательная бумажка, броня!» Все это можно делать. Но это называется не говорить — а спускать пар или испускать пар (хотя в таких случаях лучше прямо подать на развод, оберегая таким образом свои и чужие нервы). В общем, можно делать и говорить все что угодно, только это не тот диалог, к которому я призывал и призываю супругов. Так о чем же и как говорить?


Говорить нужно о своих чувствах, точнее, не просто говорить о них, а объяснять их своему партнеру. И не потому объяснить, что он какой-то дурах необразованный, а потому, что он другой человек и просто физически не может их — ваши личные, сидящие в вас чувства — почувствовать. А вы, кстати сказать, точно так же не можете почувствовать чувства своего партнера, хота частенько уверены, что понимаете его как облупленного. Но тут такая история, что каждому бы со своими чувствами разобраться — уже была бы удача, а говорить о том, что каждый из партнеров должен понимать чувства другого, — это чистой воды маниловщина. «Должен!» О'кей. А как? Механизм должен быть. И этот механизм есть, и этот механизм — вы, то есть партнер вашего партнера, от которого вы ждете взаимопонимания.

Итак, содержание разговора — ваши и его чувства.
Сразу сделаю это уточнение — если вы говорите о своих чувствах, то вы должны говорить и о чувствах своего супруга. Не знаю, насколько это очевидно, по мне, так — абсолютно очевидно. Понимаете, в браке у вас одни ворота на двоих. Это не футбол, не баскетбол и даже не хоккей. Вы — два человека на одних воротах. Там кругом бегают всякие такие-сякие-немазаные — кто-то разминается, кто-то нападает. Но ворота у вас супротив их всех одни на двоих: ваше собственное, семейное, сугубо личное счастье. Вы эти ворота охраняете.
И поэтому лично вы кровно заинтересованы в том, чтобы с коленями, щиколотками, запястьями и, конечно, с головой у вашего партнера было все в полном порядке, как и у вас, разумеется. Следовательно, когда вы проходите некий медосмотр перед соревнованием, вас естественным образом куда больше интересует вердикт врача по поводу состояния здоровья вашего супруга, нежели по поводу вашего собственного, поскольку относительно последнего вы хоть сколько-нибудь в курсе, но о партнере догадываетесь лишь по внешним признакам. А на воротах вам стоять вместе, мячи отбивать вместе... А потому он должен быть здоров как бык. Сейчас же у вас что-то вроде такого медосмотра, только врача нет, вы тут сами себе и доктора.

Мужчины всегда правы, а женщины никогда не ошибаются.
Эльзасская пословица

Итак, первое, что вы должны в случае такого «родительского собрания» (то есть обсуждения роли и места ваших родителей в вашей семье) отметить, что у вас двоих есть родители (мы, разумеется, рассматриваем ситуацию, когда родители есть). Кажется, что это факт очевидный и непреложный, причем настолько, что о нем и говорить-то не надо, однако он должен быть указан, потому что дальше вы скажете: «Ничего не могу поделать, у меня такие родители». Для вашего супруга (супруги) они не родители, он (она) воспринимает их как сторонних Ивана Ивановича и Марью Марьяновну. А надо припомнить, что у них все-таки есть какой-никакой статус в вашей совместной жизни, так как вы их дочь (сын), а ваш супруг (супруга), соответственно, принужден с этим жить.
Дальше вам предстоит рассказать своей второй половине о том, что стоит за словом «такие». Например: мама вас любит, и страстною любовью, или не любит — потому-то и потому-то; папа вас любит, но странною любовью, которая выражается в том-то и том-то. Это тоже факты, с которыми ничего нельзя поделать: «У меня никогда не будет других родителей. Я никогда не смогу изменить своих родителей. Я тоже не в восторге по миллиону поводов в отношении их поведения, но я не могу убрать их из своей жизни, потому что они мои родители, и тут ничего не попишешь». В общем, все это должно прозвучать. Тут же следует напомнить своему партнеру, что у него (нее) тоже есть родители, которые составляют часть его (ее) жизни, с которыми он (она) так же ничего не может поделать, а вынужден (вынуждена) принимать как есть. Сказать это нужно обязательно, потому что у вас одни ворота.
После того как вы признали тот факт, что у вас двоих есть родители, что эти родители такие, какие есть, вы переходите к третьему пункту — начинаете рассказывать, что для вас значит или как вами ощущается сложившаяся ситуация. Допустим, теща постоянно придирается к вашему мужу или подначивает его «нейтральными фразами», вызывающими у него пляску святого Витта. При этом формально слова «нейтральные», и теща вполне может «изумиться»: «А что я такого сказала? Не знаю, почему Витенька такой нервный. Я ничего такого не имела в виду». Чем повергнет несчастного в фатальные конвульсии.
Что делать в подобном случае? В подобном случае вполне логично рассказать своему Витеньке о том, что это обычная тактика вашей мамы. Если она так поступает в отношении вашего мужа, то могу предположить, что она примерно так же поступала и с вами, но в других ситуациях. Расскажите о том, что вы; чувствовали, почему вам это было больно и неприятно. Фактически вы в этот момент рассказываете своему мужу о его чувствах, а это очень важно. В результате он перестает ассоциировать вас с вашей мамой, и ситуация меняется в корне.
Конечно, если пойти к психоаналитику, то от него вполне можно будет услышать, что действительным объектом нападок в данном случае (то есть придирок тещи к зятю) является молодая жена. Мол, ее; мать нападает на своего зятя, чтобы разрушить его отношения с ее дочерью. А делает она это для того, чтобы одержать победу над ней: если мать сама не разведена, то получается, что она смогла сохранить брак, а дочь — нет; если же мать разведена, то в случае развода дочери окажется, что она была права, когда говорила дочери, что жених ее негодный, и вообще — мужчинам нельзя доверять, все они предатели и т. д. Ну или еще какой-нибудь может вариант отчебучить.
Но что движет в этой ситуации тещей на самом деле (а в других — другими родственниками), на имеет никакого принципиального значения, поскольку, если супруга находит способ донести до мужа, что она сама не в восторге от поведения своей матери, демаркационная линия между ними меркнет, и в семье воцаряется мир. А дальше они уже вдвоем думают, как минимизировать неблагоприятные последствия, связанные с поведением матери жены.

По гениальной диалектике Достоевского своеволие губит свободу, самоутверждение губит личность. Для сохранения свободы, для сохранения личности необходимо смирение перед тем, что выше твоего «я». Личность связана с любовью, но с любовью, направленной на соединение со своим другим.
Николай Бердяев

Теперь допустим, что потихоньку с ума сходит мать мужа — свекровь. Скорее всего, она в абсолютном недовольстве по поводу невестки. При этом она может заверять сына, что все ее устраивает и она желает молодой паре «только хорошего», однако ведет себя при этом по отношению к невестке так, что той дурно становится. А тут ведь можно даже без слов обойтись — в какой-то момент так на невестку глянуть, что после этого хоть святых выноси! А потом доказывай мужу, что она к тебе плохо относится! Мама ему сказала, что она хорошо относится, невестку любит... Вот и весь разговор — сиди, молчи.
Но говорить надо. Если поведение свекрови разрушает вас и ваши отношения, надо с мужем об этом говорить. Дело серьезное. Конечно, тут можно пойти на всяческие ухищрения, пытаясь доказать мужу, что ты не сошла с ума и что твоя свекровь действительно потихоньку попивает твою кровь девичью, — съемки скрытой камерой, привлечение свидетелей и т. д. Но это вряд ли оправданно. В ситуации с родителями всегда лучше исходить из презумпции их невиновности. Вообще говоря, какими бы ни были наши родители, мы ни от кого не хотим слышать, что они плохие (ни от самих родителей, когда они друг на друга жалуются, ни от своих вторых половин, ни тем более от третьих лиц), .это естественно и даже хорошо. В общем, когда начинают в чем-то обвинять наших родителей, у нас включается оборонительный рефлекс.
Что же делать в подобных обстоятельствах? Признать себя сумасшедшей (или сумасшедшим) — как вариант. Такое тоже возможно. Ну вдруг и вправду мерещится... «Может быть, я неправильно понимаю. Может быть, я слишком придирчива (придирчив). Может быть, я действительно себя накручиваю. Может быть, действительно мне надо что-то с собой делать, и я готова (готов)». И дальше уже о том, что вы чувствуете: «Но мне на самом деле трудно реагировать правильно в таких-то ситуациях».

Настроение соперничества гарантирует существование между вами тяжелой атмосферы недоверия и конкуренции, которая может лишить радости, уверенности и продуктивности любого человека и любые взаимоотношения.
Филипп МакГроу

И финализируйте, пожалуйста (превеликая просьба доктора) — какой-нибудь внятный, понятный, прозрачный, очевидный конкретный пример. Ну нельзя ходить и говорить: «Твоя мать меня не любит! Твой отец меня презирает!» Это все слова-слова. И главное, а что с этим ваш дражайший (или дражайшая) могут сделать?! Вы ему (или ей) предъявляете претензию, которую он (или она) никак не может «обработать». Вы ставите перед своей второй половиной задачу, которую она — эта половина — не может выполнить. Серьезно — ну что он или она могут сделать? Убить свою маму за тоя что она не любит свою невестку или своего зятя? Или с папой поговорить «по-мужски»а «Эй ты, слышь?..» Нет же.
Но когда вы приводите конкретный пример, вы можете попросить о том, чтобы вам дали рекомендацию — как именно вам следует в такой ситуации себя вести. Это выгодно во всех смыслах. Во-первых, вам действительно могут дать очень неплохую рекомендацию. В конце концов, тот, кто ее дает, скорее всего, сам встречался с чем-то подобным — ведь он или она уже жили-поживали с данным лицом. Они должны знать. А во-вторых, вы имеете замечательный шанс продемонстрировать свою готовность работать конструктивно. Когда же вы это демонстрируете, у вашей второй половины меняется взгляд на ситуацию. До сих пор вы были сплошной истерикой, а тот родственник, из-за которого весь сыр-бор (свекровь, например), был на вашем фоне абсолютно белым и абсолютно пушистым.


Вы всегда можете найти общий язык с партнером, если понимаете, что у вас одни ворота на двоих, а поэтому его состояние, его чувства, его конструктивный настрои — это залог вашей общей победы. Так что в конечном счете вы это делаете не только потому, что его положение хотите улучшить, улучшая свои отношения с его родней, но и свои с ним отношения вы также улучшаете. То есть делаете это даже скорее для себя, чем для него. И это самый важный пункт...

Если родители супругов (или одного из них) время от времени вторгаются в жизнь «молодой семьи», это часто приводит к возникновению того, что можно было бы назвать «конкурентной борьбой второй половины с родителями первой». Чувствуя, что родители супруга способны оказывать на него определенное давление, мы, как правило, чувствуем уязвление своего достоинства и воспринимаем эту экспансию его родителей — как некий вызов.
Получается, что наша вторая половина находится не под нашим влиянием (нашими чарами необыкновенными), а под влиянием своих родителей. То есть мы, получается, для нее — для нашей второй половины — не так важны, не так ей нужны, и вообще она, выходит, может взять и заявить нам: «Сиди тихо. Мне мама сказала...» А это, конечно, ужас, потому как при такой постановке вопроса и мы нашим партнером обесцениваемся, и сам наш партнер в наши глазах обесценивается. То есть происходит двойная девальвация. А там, где девальвация, и до дефолта недалеко.
Но кто заставляет нас переживать эту ситуации именно таким образом? Если муж не может отказать своей матери, это еще не значит, что он не любит свою жену или любит ее меньше, чем маму. Если жена, накрученная своей мамой, огрызается на мужа, это ещё не значит, что ситуация катастрофическая, любовь умерла и пора разбегаться. На самом деле это значит совсем другое — у этого мужа и у этой жены проблемы с родителями, внутренние конфликты и комплексы, как у доктора в одноименной книге. И страдают эти выросшие дети по полной программе, хотя возможно, даже и не знают об этом. А раз страдают, значит, нуждаются в помощи. А кто им еще эту помощь окажет, если не мы?..

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.
Л.Н. Толстой

Примечание:
«Войдите в положение!»


В ситуациях, когда «молодая семья» испытывает некие внутренние напряжения, спровоцированные действиями сторонних лиц — родителей, родственников, друзей, знакомых, — хорошо помогает простая психологическая процедура с нехитрым названием «Войдите в мое положение!»
Приведу показательный, на мой взгляд, пример. Снимается моя программа, а мне там мои редакторы подготовили вопросы с улицы — «стрит-ток» называется. Людей прямо на улице останавливали и предлагали им задать любой вопрос доктору Курпатову. И вот те, кто пожелал этой возможностью воспользоваться, глядя в телекамеру, спрашивали меня — кто во что горазд — о том, о другом, о третьем. А я, соответственно, сижу в студии — смотрю на экран и отвечаю. Смотрю, слушаю, отвечаю.
Вдруг на экране появляется молодой человек в компании своих товарищей. Все они расположились на скамейках в парке, правда, не на самих сиденьях, а на спинках. А вот ноги как раз на сиденьях. И пьют пиво... Хорошо пьют. Ну и параллельно, видимо, решили поспрашивать доктора Курпатова «за жизнь». И вот этот молодой человек задает мне вопрос: «Доктор Курпатов, я чего хотел спросить... У меня есть девушка, а я ее отцу не нравлюсь. Скажите, что с этим делать?»
Разумеется, я не случайно описал весь антураж, в котором прозвучал этот вопрос. Думаю, если мы поставим себя на место отца девушки этого молодого человека, войдем, так сказать, в его положение, то нам сразу все станет абсолютно понятно... Говорите, вы отцу вашей девушки не понравились? Ясненько... А вы как-то иначе свой досуг, простите, пожалуйста, проводить не пробовали?

Качество взаимоотношений зависит от того, в какой степени они построены на основе крепкой дружбы и насколько они удовлетворяют потребностям двух вступивших в эти отношения людей.
Филипп МакГроу

Короче говоря, в положение наших родителей войти можно. Они нас зачинали, вынашивали, рожали, пеленали, ночами не спали, кормили, поили, учили, лечили, воспитывали... И вот мы выросли и улетели. Ну ужасное положение у наших родителей... Что тут говорить? Это все равно как землю вспахать, удобрить, засеять, пропалывать, с жуками-вредителями бороться, от дождя с градом прятать, потом убирать, жать и т. д. И тут вдруг — на тебе: кто-то приезжает и весь наш урожаи с собой увозит. И ведь даже спасибо не скажет, а то еще и претензии предъявит. Караул!
Так что в положение родителей входить не только можно, но и нужно. Причем и в положение своих родителей, и в положение родителей своей второй половины. А еще лучше — дополнительно друг друга вводить в это дело.
Представьте себя мамой вашей жены, представьте все, что она пережила, передумала, переделала, что для нее обидно, а что удивительно, что она простить не может, а что забыла, хотя не следовало бы... Представьте себя отцом вашего мужа, подумайте о том, что для него значит то, другое, третье — какие он надежды на своего сына возлагал, чем ему на это сын ответил, что они потом не поделили...
В общем, попытайтесь «одеться» в жизнь людей, которые являются вашими родителями и родителями вашей второй половины. Не осуждайте их, но попробуйте понять, почему они свою позицию считают истинной. И не надо спорить со всем этим, надо только понять. А спорить бессмысленно. Тут такое нагромождение эмоциональных хитросплетений во всем этом деле, что дискуссии просто противопоказаны.
Но понять — все и в подробностях — надо. Надо, чтобы самим потом не изводиться. Понять, принять и найти возможность потихоньку уйти от конфликта. Это самое важное в таких обстоятельствах — всегда уходить от конфликта. Но не в одиночку тикать с поля боя, как это часто случается, — муж побежал, жену оставил в заложницах у своей матери, жена побежала, мужа выдала на съедение своей матушке... И все довольны — мол, пусть сами там как-нибудь разбираются. Нет, это все неправильно.
Правильно все друг с другом обсудить, ситуацию на себя примерить, понять. Затем согласиться с тем, что есть вещи, которые изменить невозможно, а значит, и не нужно пытаться это делать. И уже дальше четко определить для себя стратегию — как мы взаимодействуем, чтобы избежать конфликта и на мягких лапах выйти в отношениях со старшим поколением на хороший, добрососедский нейтралитет. А это всегда возможно. И зачастую — это гениальный исход долгого мучительного кровопролитного конфликта!

 

 

Лидерство — это последнее дело!

Эту мысль нужно закрепить в своем мозгу самым основательным образом: когда мы улучшаем отношения в нашей паре, мы делаем это в первую очередь для самих себя, а вовсе не оказываем какую-то неимоверную услугу нашему партнеру.
Ему, конечно, мы тоже оказываем услугу, но ведь истинная же цель наша не в этом. Это не благотворительность в чистом виде. Благотворительностью это было бы с нашей стороны в том случае, если бы мы улучшали своими действиями только его жизнь, а нам бы от этого не было никакого прибытка. Вот это я понимаю — благотворительность, меценатство и гуманитарная помощь. Но когда мы сами выигрываем в результате этих своих «уступок», это, извините, уже никакое не меценатство, это благоприобретение.
Если вы отдаете мяч игроку другой команды — это благотворительность. Когда вы пасуете своему партнеру по команде, и он после этого забивает гол: для вашей команды, вы делаете это для себя, а не для него. Вам потом золотую медаль вручат, а может быть, вручат. Ему тоже, конечно, выдадут, но по факту ее получите вы! На вашей стенке она будет красоваться. Не случайно в футболе, насколько мне известно, «голевая передача» (по-моему, это так называется) ценится не меньше, чем забитый мяч. Их даже считают — кто сколько сделал голевых передач. И кто больше — тот большой молодец.
Но в большинстве семей этого простого принцип па не понимают вовсе. В большинстве семей ведется непонятная и дурная борьба за лидерство, а также разыгрывается драматичная пьеса — «я жертвую ради тебя всем и постоянно иду на уступки». И партнеры абсолютно не понимают того, что чаще всего «пойти на уступку» — это значит по итогу улучшить свою собственную жизнь. Так что в этом смысле это никакая не «уступка», а извлечение выгоды. Повторяю — это передача мяча своему партнеру по команде, передача мяча тому, у кого сейчас, за счет его местоположения на поле, есть больше шансов забить заветный гол.

Иные супруги ведут себя как пара слепцов, из которых каждый не видит что-то другое.
Ирена Конти

Разумеется, сейчас я не имею в виду те случаи, когда в указанной борьбе-пьесе уже потеряна общая цель, а азарт соревнования опьянил участников баталии настолько, что игроки уже готовы забивать мячи в свои же собственные ворота, только бы забить его самим. Они, конечно, могут забить самим себе и таким странным образом, по количеству забитых мячей, «выиграть» у своего же партнера по команде. Но только эта команда в результате окажется на нижней строчке турнирной таблицы. И в этом случае винить уже будет некого, кроме самих себя. Конечно, можно будет потом посыпать голову пеплом и утешаться тем, что не ты «первым начал». Но это в общем и целом рассуждение пятилетнего ребенка из детсадовской песочницы. Ничего больше.
Итак, борьба за лидерство — кто в доме главный? Самый бессмысленный и глупый вопрос. Мы, супруги, должны быть кровно заинтересованы в том, чтобы наши вторые половины достигали самых замечательных результатов во всем, потому как плоды этой деятельности мы будем пожинать все вместе. Чем успешнее и счастливее будет каждый из нас в отдельности, тем успешнее будем мы оба. Когда же супруги начинают бороться за лидерство, они, сами того не замечая, топят и партнера, и самих себя. Мне это кажется диким, странным. Одним словом — безумством. И лично я этому безумству песни петь отказываюсь.


Подсказывать, помогать, поддерживать, проявлять заботу — вот что значит быть настоящим лидером в семье. Именно тот, у кого хватает на это сил, терпения, внутренней зрелости, по факту и является главной единицей в браке. Но даже в этом не хотелось бы преуспевать по отдельности, даже этим в нормальной семье хотелось бы поделиться, чтобы это лидерство было взаимным, а не личным.

 
Примечание:
«Дети — это тоже родственники, только маленькие...»


Перефразирую Владимира Маяковского: «Мы говорим — дети, подразумеваем — семья. Мы говорим — семья, подразумеваем — дети». Это вполне естественно, соответствует действительности. Но только это не совсем правильно. Наверное, для многих такая позиция доктора покажется странной, но не спешите с выводами. Наши дети — это отдельная огромная история. И хотя их появление, воспитание, их отношения с родителями непосредственным образом связаны с понятием «семьи», не нужно смешивать эти два вопроса.
Есть брак, который по своему волеизъявлению заключают два взрослых человека, есть отношения между этими двумя людьми в  структуре брака. А есть дети. Они, во-первых, в отличие от супругов свою семью не выбирали, а вынуждены принять такой, какая она есть. Во-вторых, отношения между их родителями для них важны, но куда важнее для детей их собственные отношения с родителями. Кроме того, будущие родители вступают в брак потому, что это нужно им, а не их еще не рожденным детям. Дети, как правило, только присоединяются к семье на определенном этапе ее существования. А потом, кстати говоря, неизбежно ее покинут, чтобы организовать собственную. Наконец, не будем забывать, что родители по каким-то причинам могут развестись, что не делает для ребенка маму меньше мамой, а отца — меньше отцом.

Я полагаю, что большей частью то, что скрывается за понятием «любовь», — это погоня за успехом и признанием.
Эрих Фромм

В общем, хотя «дети» и «семья» — понятия друг с другом связанные, но отождествлять их нельзя. В противном случае возникают проблемы. Нет хуже той ситуации, когда родители живут вместе столько ради детей». Это в корне неправильно, по крайней мере, по трем причинам.
Во-первых, потому что это просто неправда. Двое взрослых людей живут вместе, потому что им это удобнее, чем жить отдельно. Возможно, они боятся, что останутся одни, если разведутся. Возможно, одного из супругов держит в паре материальная зависимость. Возможно, супруги не разводятся, потому что считают, что это «неправильно», то есть являются заложниками своих стереотипов — «у ребенка должна быть семья», «мы должны жить вместе, раз уж вступили в брак и завели детей» и так далее.
Во-вторых, при такой постановке вопроса — «мы живем вместе только ради детей» — дети «назначаются» виноватыми за неудавшуюся личную жизнь родителей. Давайте поставим себя на место ребенка, которому родители говорят: «Мы друг друга не любим, но живем вместе, потому что это нужно тебе». То есть получается, что родители страдают якобы ради ребенка, а ребенок потому, звучит подспудно, должен испытывать чувство вины и всячески своих родителей слушаться. Что в общем чистой воды безобразие и надругательство над детской психикой.
В-третьих, ужасно, когда сами супруги думают, что они живут вместе «только ради детей», Это не та мотивация, которая позволит им взять на себя ответственность за возникающие в браке трудности и, соответственно, решать свои — одни на двоих — проблемы. Когда они говорят себе: «Мы живем вместе только ради детей, а так бы мы давно разбежались», — то после этого ни о каком конструктивном взаимодействии между ними речи быть не может. В самой этой формулировке звучит «похоронная музыка». Они психологически поставили на своих отношениях крест. И с таким подходом они ничего не изменят в своем браке к лучшему, ничего не построят.
В общем, учитывая все эти обстоятельства, стоит раз и навсегда заречься думать, что дети и семья — это одно и то же. Ничего подобного. Это разные вещи. И к каждой из них нужно подходить отдельно — внимательно, серьезно, обстоятельно. Вот почему я совершенно не касаюсь в этой книге «детского вопроса».

Теперь уже не «Бог» решает, иметь нам детей или нет. Решаем мы. И хоть кто-нибудь
пытался задуматься над смыслом этого важнейшего факта?
Ролло Мэй


Проблемам, связанным с воспитанием ребенка, я посвящу книгу «Руководство для Фрекен Бок» (там пойдет речь, в частности, и о семейной ситуации, которая влияет на ребенка, о родительских ролях и многом другом), и еще кое-что я рассказываю в книге «Триумф гадкого утенка».
Здесь же — в «Брачной конторе» — я бы, не раскрывая подробно, отметил три момента, которые следует иметь в виду.
Первое — это сама «проблема» появления ребенка в семье. Да, радость рождения ребенка — это проблема, потому что оба родителя переживают самый настоящий стресс, но прежде всего, конечно, переживает его мама. Беременность, роды, первые несколько лет жизни малыша — это тяжелейшее испытание для психики матери. И она крайне нуждается во всемерной поддержке мужа. Будет правильно, если отец рассматривает такое состояние супруги как болезненное — именно так нужно относиться к молодой маме, именно такого рода заботу следует проявлять. Отцу, разумеется, тоже нелегко. Но от психологического состояния матери в эти годы зависит будущее их общего ребенка, поэтому о «нелегко» нужно просто забыть и просто быть рядом — в полную силу.
Второе — это проблема распределения ролей в семье. Из-за этого и следующего пункта мы говорим о детях именно в этой главе, посвященной «инстанциям силы». Действительно, с появлением ребенка в семье супруги перестают быть просто и только супругами, они еще оказываются и родителями. То есть количество «отношений» в семье увеличивается, а это серьезная и непростая перестройка «сил» в семье.
Часто приходится слышать, что из-за рождения ребенка отношения между супругами расстраиваются. Почему это происходит? А потому что родители (как правило — отец малыша) не понимают, что прежней жены у него больше нет. Теперь у него новая жена, в усеченном варианте. Если раньше они вдвоем составляли пару, то теперь они уже не вдвоем, а втроем, и потому рассчитывать на прежнюю эмоциональную вовлеченность женщины в его жизнь мужчина просто не имеет права. Она при всем желании не может давать ему прежний объем «себя». Теперь он — муж — для нее раздвоился: есть он, а есть и его часть — ребенок. И этой частью женщина тоже будет заниматься в ущерб «основной» части.
Хотя, конечно, женщине не стоит забывать о том, что такая «перестановка сил» является для мужчины настоящим ударом. Поэтому происшедшее нужно прояснить, прийти к пониманию сути «наличной ситуации» и найти ту форму взаимодействия, когда никто из партнеров не будет чувствовать себя ущемленным. Полагаю, что здесь самое эффективное — научиться восхищаться друг другом как родителями. Когда женщина восхищается тем, какой замечательный отец ее муж, а мужчина тем, насколько потрясающая у его детей мама, проблемы «усекновения» супругов друг для друга становятся куда менее болезненными.
И наконец, последнее — третье. Ребенок часто используется родителями как психологический довесок к собственной персоне. И начинаются разного рода полусознательные манипуляции супругов друг другом — женщина пытается манипулировать чувствами мужчины, мужчина манипулирует положением женщины.

Если мужчины и женщины женятся лишь для того, чтобы воспитывать детей, то атмосфера, царящая в этих, по-видимому, несчастливых семьях принесет ребенку значительно больше вреда, чем жизнь с одним из родителей вне брака.
Адольф Гуггенбюль-Крейг

Жены часто пытаются повысить свою ценность тем, что они мамы — что они вынашивали, рожали, кормили, не спали ночами и так далее. Все это так, и никто заслуг женщин перед человечеством не преуменьшает, но не стоит делать из этого факта «оружие массового поражения» в отношении собственного супруга. Это просто некорректно. У мужчины что, был выбор? Он мог выносить, родить и вскармливать вместо жены, но отказался? Нет, не было у него такого выбора. Природа решила. Так что, если кого и винить, то там, наверху... А мужчину — неправильно. И кстати, «набивать себе цену» таким образом — это не только ошибка, но и очень опасное дело. Когда у мужчины кончаются аргументы (а это именно тот случай, поскольку, как я уже сказал, выбора у него не было), он пускает в дело физическую силу. Если он достаточно воспитан, чтобы не проявлять ее на физическом уровне, агрессия последует на уровне психологическом, И не всегда известно, что лучше... В любом случае лучше не «припирать» партнера тем, что заставляет его сдаться. Любая «сдача» вашего партнера, любой его проигрыш вам — это потенциальная мина на поле дальнейшей вашей супружеской жизни.
Мужья часто по-иному используют ситуацию появления ребенка, хотя суть, как ни странно, остается той же. Женщина причитает, что из-за родов и последующего периода воспитания ребенка она стала измученной, больной, некрасивой, что она теперь никому не нужна, что у нее нет достойного образования, карьера на производстве не состоялась и т. д. и т. п. «Я отдала тебя и твоим детям лучшие годы! И что взамен?!» Произнося подобные тексты, женщина частенько пытается «завиноватить» мужа, объявить его неким «должником». Но эффект зачастую получается прямо противоположный: мужчина начинает верить, что все они так, что его жена — расходный материал (старая, больная, необразованная и без карьеры). И поскольку она «никому не нужна» да. с детьми на руках, то, соответственно, она никуда и не денется «с подводной лодки», а потому можно и вести себя так, как ему – мужу — заблагорассудится. И начинается холодная война.
В общем, ребенок — это не способ выяснять отношения. Ни словесно, ни тем более фактически. Ребенок — это ребенок. А отношения между супругами — это отношения между супругами. И решать эти вопросы надо отдельно. Всякие попытки смешать одно с другим приводят к плачевным последствиям — страдают и отношения между супругами, и, что куда важнее, сами дети.
Об остальном расскажу в «Руководстве для Фрекен Бок».

 

ИТОГО

Брак не является и не может являться полем битвы. Задумайтесь, проанализируйте свои отношения — если хоть в какой-то их части вы ощущаете что-то подобное, то несчастье не за горами. Значит, что-то в ваших отношениях с супругом/супругой глубоко неправильно. Поймите, в чем дело, и устраните проблему. Вы это должны сделать. Не ждите, что все рассосется само собой, а тем более что проблему решит ваша вторая половина. Этого не случится. Примите это как факт и не сокрушайтесь.
Помните: если вы считаете себя ущемленным, если вы испытываете чувства несправедливости или обиды, если вам плохо, горько, гадко и т. д. и т. п. — это ваши чувства. И если вы не сможете с ними справиться, ничего путного из ваших отношений с партнером не получится. Конфронтация будет только нарастать. Если человек обижен, то как бы мы ни старались, он будет себя так чувствовать — обиженным. Если он считает, что с ним обошлись несправедливо, он так считает — и с этим тоже ничего не поделаешь.
Да, возможно, ваша вторая половина сама дала вам повод для соответствующих негативных переживаний. Но мы же не в песочнице, и на самом деле не имеет никакого значения, «кто первым начал». Жить-то в этом браке нам... И самое главное — наша обида, раздражение, негатив никоим образом не стимулируют партнера на то, чтобы менять свое поведение. Скорее напротив, он начнет обороняться и упорствовать в том, что и вызвало в нас все эти отрицательные эмоции.
Научитесь думать о том, что вы с вашим партнером — команда. Помогайте реализовываться друг другу и не забывайте о себе. А когда вы сталкиваетесь с трудностями — какими бы они ни были, — справляйтесь сообща, это обязательно. Отлынивать, какой бы ни была проблема, нельзя категорически. Только вместе, командой.

Подлинное величие — величие самого Бога — состоит не в том, чтобы господствовать, владеть, ослеплять, а в том, чтобы любить, спасать, возвышать и давать жизнь.
Жак Леклерк

<<<< содержание >>>>


главная | карта сайта | контакты | © 2007-2015 psychologi.net.ru