Psychologi.net.ru

 


Будь в курсе!

загрузка...

 

Топ 10 самых популярных книг

Владимир Леви "Искусство быть собой "

Владимир Леви "Травматология любви"

Андрей Курпатов, Татьяна Девятова "Мифы большого города с доктором Курпатовым"

Курпатов А. "С неврозом по жизни."

Андрей Курпатов "Семейное счастье"

Андрей Ильичев "Главный рецепт женской неотразимости"

Гущина "Мужчина и методы его дрессировки"

Эрик Берн "Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных"

Игорь Вагин, Антонина Глущай "Основной инстинкт: психология интимных отношений"


 

Глава первая

НАШ ПЕРВЫЙ ГОД — ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ 

Разумеется, задачи данной главы значительно шире, чем дать просто некие инструкции тем, кто только-только собирается вступить в брак. Более того, в ней и нет-то никаких инструкций — «пойди туда» «сделай это». Мы говорим о первом годе (причем это очень условно — может быть, и о трех первых годах или о семи) не в смысле практическом, а скорее — в «археологическом». Мы беремся рассмотреть этот условный «год», с тем, чтобы понять — где, как и какого рода проблемы возникают в браке? Ведь все проблемы брака или, по крайней мере, значительная их часть зарождаются именно здесь, в самом начале пути — ситцевого, оловянного, серебряного, золотого или даже бриллиантового супружества.

Стрижка только началась...

Если верить сказкам (по крайней мере, большинству из них), то трудности поджидают нас на пути ко вступлению в брак. А как вступили — то тут тишь-гладь, божья благодать. Вполне возможно, что когда-то такая последовательность действительно была актуальной. До определенного исторического момента, как известно, замуж не выходили, замуж выдавали. Молодожены не могли по собственному почину выбрать себе любимого человека для устроения брака, они должны были выйти за того или жениться на той, кого им подобрали родители. В этом смысле тогдашних родителей можно, наверное, демонизировать, превратить их в лютых Кощеев и Бабок-Ёжек, Многоголовых Змиев и Леших, которые не дают любящим сердцам соединиться.
Проще говоря, в стародавние времена проблемы и трудности молодые люди частенько испытывали именно внешние, нежели внутренние. Им, если они хотели быть вместе, нужно было преодолеть внешнее сопротивление — родительское или сопротивление общества. Если двое молодых людей влюблялись друг в друга, молодому человеку предстояло убедить родителей невесты в том, что он достоин их дочери. Девушке в свою очередь нужно было умаслить своих родителей. Так что Царевна, запертая в золотой башне, в этом смысле никакая не выдумка. Родители на самом деле девицу запирали и лишний раз никому не показывали. Нужно было «отдать девку в хорошие руки», и для этих рук ее берегли.
А потом, когда брак случался (по любви, если молодым удавалось пробиться сквозь эту стену родительского сопротивления, или по принуждению, если женили вопреки сердечному выбору новобрачных), начинался типичный патриархат, который устраивал обоих супругов — и юношу, и девушку. С детства им были предписаны определенные роли, они их знали назубок и были совершенно готовы в рамках этих ролей функционировать, не испытывая при этом дискомфорта. Если женщина не знает, что она может перечить мужу, ей и в голову не придет этим заниматься. А если и придет, то... В общем, это были другие времена, другие нравы. А сказка именно тогда сказывалась...
Но мы с вами оказались в совершенно другой ситуации. Сейчас, в эпоху женской эмансипации, нет проблемы выхода замуж в том виде, в котором она существовала прежде. А вот после вступления в брак проблемы действительно обнажаются по Полной программе. Стандартные патриархальные  роли мужа и жены отменены, а новые, по-настоящему партнерские, пока в нашей культуре не сформированы — не определены, не сформулированы, не отработаны, не апробированы должным образом и тем более не растиражированы. Никто сейчас не может сказать, какой должна быть жена, какая ответственность лежит на муже и так далее. Нет общих правил и общих принципов, остались лишь жалкие пережитки прошлого, на основе которых ничего путного в современных условиях не построишь.
То есть раньше молодые, вступая в брак, по сути выходили из системы некой неопределенности и оказывались в системе абсолютного, строго детерминированного порядка. Права и обязанности были не только четко определены, прописаны и закреплены за каждым из супругов, но и, что самое главное, все участники этого процесса были с ними согласны. Более того, знали соответствующие роли и имели соответствующие модели поведения — не раз и не два наблюдая их в своей родительской семье. В нынешней же ситуации молодые, вступая в брак, напротив, выходят из системы определенности и входят в систему полной неопределённости.
Поженились — и что дальше? Это вопрос вопросов! А задай мы его в деревне лет эдак сто-сто пятьдесят тому назад, нас бы с вами просто не поняли. Сказали бы: «Как "что дальше?" Теперь живите. Мужу работать, жене — рожать. Мужу командовать, жене слушаться. А какие есть варианты?» В общем, выразили бы полное недоумение. Но сейчас недоумение возникает именно в тот момент, когда молодые расписались. Что и как делать? — категорически непонятно. Формально, может быть, и понятно — делаем то же самое, что и раньше, но только вместе и блюдем верность друг другу, а по возможности кого-нибудь родим. Но это потемкинские деревни и пустое фантазерство, а не инструкция. Таких инструкций не бывает. Инструкция должна говорить нам, что конкретно делать в той или иной ситуации, а не вообще рассказывать о жизни.
Кто зарабатывает в семье, а кто решает, как тратить деньги? — на этот вопрос надо знать ответ. Кто определяет, когда рожаем и сколько рожаем? — это существенно. Кто ставит точку в ключевых вопросах и что является ключевым вопросом, а что им не является вовсе? — серьезнейший пункт! Ответ нужен! Но обычно вместо ответа звучит примерно следующее: «Вместе все и решим». Кого обмануть пытаются — непонятно. Ведь абстрактного «вместе» не бывает. Кто-то конкретный приносит определенную сумму в дом, у кого-то конкретного рождается в голове план, как эти деньги потратить. Да, можно договориться, но сразу же возникает вопрос приоритетов, уступок, компромиссов, предпочтений, лидерства, главенства и так далее. Все это по большому счету вопрос торга, а не абстрактное «вместе».
За кем «последнее слово»? В патриархальной семье такого вопроса не возникало в принципе! Ответ на него был известен по умолчанию, и женщине даже в голову бы не пришло оспаривать это дело — за мужем, разумеется, последнее слово, какие могут быть вопросы? Не хочу сказать, что это правильно, но так было. А теперь все по-другому, и надо эту данность принять и понять, что с нею делать.


Мир изменился, и  сказки с их драматичными  перипетиями на пути к вступлению в брак и последующими счастливыми женитьбами потеряли теперь всякую актуальность. Нынче все сложности начинаются позже  — после загса. Молодоженам надо отстраивать некие отношения, в которых будут и партнерство, и удовлетворение внутренних потребностей обоих партнеров. А это не так просто, как, возможно, кому-то кажется на первый взгляд. Например, большинство женщин хотели бы партнерских отношений со своими мужьями  —  не чувствовать себя  «задвинутыми», «заткнутыми», «забитыми». Однако при этом те же самые жены, бывает, расстраиваются, если их мужья не способны принять волевых решений. Парадокс? Парадокс. А никакого приемлемого алгоритма решения такого рода задачи в современной культуре пока не выработано. В общем, нужных сказок нам не рассказывали, а потому и наша готовность к стрессу первого года супружества — нулевая.

Вы сами-то поняли, что случилось?

Впрочем, главный подвох даже не в том, что молодых не предупреждают, что проблемы у них начнутся именно после вступления в брак, а в том, что они не осознают одной очень важной вещи — само по себе вступление в брак есть тяжелейший стресс! Это я совершенно серьезно.

Природой брак не предусмотрен.
Наполеон Бонапарт

Если вы посмотрите в таблицу, где ученые представили силу разных стрессов, то какое-то время, уверен, будете пребывать в некотором недоумении. Дело в том, что вступление в брак оценивается здесь цифрой, которая чуть превосходит уровень стресса при разводе. Да-да! Женитьба-замужество — это для нас большее испытание с точки зрения психофизиологии стресса, нежели разрушение «ячейки общества». Гибель супруга или супруги — это, конечно, потяжелее будет, но не намного, на каких-нибудь десять пунктов, а так бракосочетание действительно развод обгоняет. Разумеется, тут же возникает вопрос — как такое может быть? Отвечу* (* Более подробный ответ можно найти в моей книге «Человек Неразумный. Как избавиться от тревоги, депрессии и раздражительности»).
Дело в том, что стресс — это не несчастье какое-то, как принято думать. Стресс — это изменение условий нашего существования, которые требуют от нас внутренней перестройки, адаптации. И нашему мозгу, по большому счету, абсолютно все равно, почему он должен перестраиваться — по хорошему поводу или по плохому. Предстоит работа — ломка старого, устроение нового.
Это как реформы на предприятии. Какое мне дело — к лучшему или к худшему затеяна эта реорганизация на моем нежно любимом заводе, если меня сейчас с моего насиженного места выгоняют? У меня стресс! И что мне с того, что в результате всех этих пертурбаций доходность предприятия, на котором я работаю, увеличится? Мне до этого как до лампочки, а вот то, что мне надо сломя голову бежать куда-то, — это я чувствую вполне отчетливо, и мне от этого жутко.
Мозг человека переживает серьезнейшее напряжение при любых переменах в обычных условиях существования, а супружество — очень даже серьёзная перемена. В чем она заключается? А заключается она в следующем — если раньше я был человеком свободным, то есть — что хочу, то и делаю, как свой день планирую, так и планирую, как свою занятость организую, так и организую, то тут, с моим вступления ем в брак, вдруг все меняется.
Теперь, что бы я себе ни думал, ни планировал, я все должен согласовывать со своей второй половиной И даже если делать это устно я не обязан (или отказываюсь), в моей голове все равно поезд мысли на эту станцию непременно и вынужденно заедет. Вот мне друг говорит: «Пойдем, дорогой товарищ, в бильярд поиграем вечером!» И прежде чем озвучить! свое «да» (или «нет»), я продумываю, что мне по этому поводу скажет моя благоверная и чем это мое вечернее турне может обернуться. Мои мысли делают несколько нервных витков — например, сегодняшний бильярд может аукнуться мне в выходные, ведь с учетом того, что сегодня я пошел развлекаться с другом, в выходные жена может потребовать от меня, чтобы мы поехали к ее маме. А это, извините, испытание. И я не уверен, что бильярд того стоит.

Самые трудные годы брака — те, что следуют после свадьбы.
Народная мудрость

В общем, разговор о бильярде с легкостью переходит на размышления о жене и делах семейных, о родственниках, о финансовых проблемах, о бытовых трудностях и так далее. И мой мозг должен теперь постоянно, что бы я ни делал и ни думал, эту поправку осуществлять — «а теперь вспомни жену, семью...» И это огромная работа, системная перестройка всего мозга. И если такой работы много, то сил у меня становится все меньше и меньше. Я устаю, истощаюсь, а истощаясь, становлюсь более нервным и чувствительным. Тут, глядишь, и до неврастении недалеко...*(* В книге «Средство от усталости» я рассказываю о том. что истинная усталость возникает у нас не от физических нагрузок, а именно из-за подобных, выражаясь словами И.П. Павлова, «больных центров» в мозгу.) У женщины - у моей жены, кстати сказать, — ровно такая история. Точно такой же стресс — усталость, истощение и повышенная нервность.
Вот мы и обнаружили искомый стрессовый фактор. Им, как ни странно, оказался сам факт замужества или женитьбы. Меня часто спрашивают: «А разве штамп в паспорте способен на что-то повлиять?» Я только удивленно развожу руками: «Конечно! На мозги!» И в этот момент думаю как раз о том, о чем только что вам рассказал. Но меня удивленно переспрашивают: «И только?» Но этого «и только», поверьте мне, больше чем достаточно!
Вся наша жизнь записана в нашем мозгу как на компьютерный сервер. И теперь представьте, что вам нужно весь этот сервер перебрать, все документы из него достать, внести в них правку (пусть, может быть, и незначительную, но зато в каждый документ!), а потом это дело надо положить обратно. Да не просто положить, а так, чтобы все снова оказалось на своих местах и ничего не потерялось, не перепуталось!
И это я пока говорю только о перестройке информационного характера. А сколько надо привычек, чисто поведенческих вещей переделать?! Это же мама родная!!! Все переиначивается — начиная от привычки спать одному в своей постели, заканчивая правилами пользования душем. Плюс сюда еще питание, хождение по магазинам, отношения с друзьями и структура досуга. Все, каждая мелочь меняется! Настоящий сумасшедший дом!

Кто-нибудь может сказать на это, что, мол, подобного стресса можно избежать, если съезжаться постепенно, пожить сначала чуть-чуть в гражданское браке... Но тут нас поджидают данные неумолимой статистики, которая со всей своей неумолимостью неумолимо свидетельствует: в парах, в которых до официально заключенного брака есть период сожительства, риск развода выше, нежели в парах, которые до брака не жили вместе.
Теперь кто-то скажет, что этот факт опровергает теорию доктора. Но этот кто-то будет не прав причем юмористически не прав! Указанный статистический факт, напротив, подтверждает теорию доктора. Ведь он демонстрирует нам, что брак — это не только привычки по-новому думать, не только мелкие бытовые привычки, но и привычки определённого отношения друг к другу.
Когда партнеры сожительствуют, у них устанавливается определенный формат отношений, определённый способ относиться друг к другу, воспринимать друг друга. А затем заключение брака — тот самый пресловутый штамп в паспорте. И эта «мелочь», «ерунда» рушит то привычное отношение партнеров друг к другу, им надо снова перестраиваться! И этого одного подчас оказывается вполне достаточно, чтобы дестабилизировав данный, вполне, может был замечательный, хорошо зарекомендовавший себя союз.

Отношения приносят больше радости, когда вы находитесь рядом с человеком, который обогащает вашу жизнь, а не только отражает ее. Вы будете благодарны за те различия, которые сейчас являются для вас лишь источником разочарования.
Филипп МакГроу

К вступлению в брак нужно относиться как к стихийному бедствию. Как человек ведет себя во время стихийного бедствия? Он перестает обращать внимание на что было то ни было и решает две главнейшие задачи — спасает собственную жизнь и то ценное, что у него есть. Причем не все ценное, а самое ценное — что-то наиболее важное. Поэтому, когда вы вступаете в брак и проживаете первые годы совместной жизни, у вас не так много проблем, как может показаться на первый взгляд. Вам необходимо спасти две вещи — собственное чувство любви и ваши отношения с партнером. Все остальное — мелочи жизни. Пусть горят синим пламенем.  Вы все сможете восстановить позже — дело наживное. Абсолютно все. Единственное, что не подлежит восстановлению, если будет утрачено, — это любовь, взаимоотношения любви. «Мы бережем то, что между нами. Мы бережем наши чувства и наше отношение друг к другу. Все остальное не стоит сейчас ни нашего внимания, ни нашего волнения, ни наших слез. Мы займемся этим потом, когда переживем бурю. Сейчас мы спасаем только свою любовь» — вступив в брак, нужно повторять это как мантру, как молитву. Другого пути нет.

Примечание:
«Мистер Фикс, есть ли у вас план?»


Но тут же нам открывается и еще одна чрезвычайно важная деталь — фрустрация наших ожиданий. У каждого из нас есть свое, определенное, частью даже подсознательное представление о том, каким должен быть наш брак, какими должны быть мы в браке, каким должен быть наш партнер и так далее.

Мы любим свою собаку и не хотим, чтобы она менялась к лучшему; а в людях, которых мы любим, нам многое хочется изменить».
Надин де Ротшильд

Это некая идеальная картинка — с четким распределением ролей. Причем — что тут ещё очень важно — мы даже знаем, что наш партнер должен чувствовать при таком распределении ролей. В нашей картинке он счастлив, что у него именно та роль, которую мы ему в нашей фантазии прописали. Счастлив — ни больше ни меньше!
Откуда же берется эта загадочная убежденность в том, что все будет именно так, как нам почему-то представляется-* Дело том, что эта наша фантазия — плод гигантской внутренней работы! Этот сценарий мы репетировали с самого раннего детства - словно профессиональные актеры играли в дочки-матери, представляли себя папами и мамами. Мы изучали этот сценарий как разведчики-диверсанты, когда подглядывали за устройствами разных семей — своей и чужих, постоянно сравнивая и делая свои маленькие детские выводы.
Мы сравнивали свою семью с семьями наших одноклассников и могли даже испытать шок. Узнав, что чей-то папа выполняет работу по дому. Наш-то — никогда даже не притронется! Мы сравнивали и делали выводы — «на заметку». Мы сравнивали свою семью с семьей бабушки и дедушки — там бабушка дедушку слушается, а у пас мама может папе -и в лоб дать. Парадокс! И мы выбирали — по вкусу... Точнее, ориентируясь на те модели поведения, что проводили в жизнь люди, которые по тем или иным причинам пользовались у нас авторитетом. которых мы уважали, на которых мы хотели быть похожими.
В общем, мы изучали этот вопрос детально и досконально, словно готовились к захвату власти — исследовали рубежи, подступы и главное — тактику боя, Нагородили у себя в голове бог знает что — картинка в натуральную величину: как он «должно быть». Мы собрали ее по крупицам из тех элементов, которые пришлись нам по вкусу. И далее, со всем этим любовно выпестованным богатством, вступаем в брак... Наши фантазии и наши ожидания бегут впереди паровоза. И ведь не подкопаешься — каждый элемент наших ожидании взят нами из жизни, всё это мы где-то видели и слышали. Об одном там, о другом — здесь. И слепили в голове свою будущую семью, где все счастливы, каждый ведет себя определенным образом и каждому отведено свое место.
Потом штамп в паспорте, и в голове у нас что-то щелкает — словно бы включается программа. Мы начинаем требовать от своей второй половины тех волшебных перемен, которые предписаны ей нашей фантазией. Причем мы не только требуем, мы еще и ведем себя так, ровно бы эти перемены с нашим партнером уже случились. Еще бы, ведь в нас-то эти перемены уже произошли! «Аврора» пальнула в загсе, и революция, о которой так долго говорили большевики, свершилась. Мы оказались в той роли, к которой с таким усердием и старанием готовились всю предыдущую жизнь. И ладно, если бы такое помешательство случилось только с нами, у нашего партнера ведь то же самое! У него или у неё так же в голове был план нашего общего счастья. И мы в этом плане были счастливы от того, что делали именно то, что нам было в нем, в этом плане, нашим партнером предписано делать.

Большинство браков несчастно потому, что молодые жены плетут сети, в то время как им следовало бы позаботиться о клетках.
Джонатан Свифт

Конечно, умом мы понимаем, что никаких перемен — особенных, из ряда вон выходящих, вообще хоть сколько-нибудь существенных — в связи с государственной регистрацией брака не случилось и случиться не могло. Но это умом, а в подкорке у нас «все ходы записаны» — кто как себя ведет, кто что делает и кто что чувствует. А тут ведь еще и лотерея, поскольку, как уже было сказано, данная «программа уничтожения» включается сразу в двух головах: и в голове новоиспеченного мужа, и в голове новоиспеченной жены. И слава богу, если предыдущий опыт мужа и жены (опыт детской и подростковой ментальной репетиции будущих отношений) образует некую симметрию. А если нет?..
Вот, например, и муж, и жена, посмотрев на супружескую жизнь до вступления в брак со стороны, пришли к выводу (каждый по отдельности), что формальный лидер в семье — это муж, а неформальный — жена. Причем, согласно утверждённой в подсознании схеме, она всегда говорит ему: «Да, дорогой», — но всегда делает по-своему. А потом объясняет ему, что, мол, это было его решение, просто он этого не понял. Допустим, такой у них план (в подкорке) и оба с ним согласны. Тогда все замечательно.
А теперь допустим, что планы у наших супругов не сходятся» муж считает, что он теневой глава семьи, и жена считает, что она такая. При этом он считает, что семейные решения (то есть касающиеся обоих партнеров) можно осуществлять самостоятельно, то есть по собственному разумению и на собственное усмотрение, в общем — молча. А она считает, что все надо обсуждать, что дискутировать надо на любую тему, что «все настоящие супруги так и делают». И вот он — тихой сапой — решил, что они покупают машину, а та с ним перед этим полгода громогласно обсуждала покупку холодильника и газонокосилки для приусадебного участка... Немая сцена. Убийство следует. Для поисков убийцы даже Эркюля Пуаро вызывать не придется: тот, кто выжил, тот и убийца.
Впрочем, даже если этот сценарий у наших супругов по каким-то своим базовым положениям совпадает, это еще ничего не значит и счастливого будущего никому не гарантирует. Потому как в сценарии каждого из них заложены какие-то особенные «подкрепления». Что я имею в виду? Допустим, что в семейном сценарии обоих супругов значится: «Жена готовит еду». Но у неё в голове есть примечание: «За то, что она готовит еду, он ей всячески благодарен и, поевши, сразу же бежит в ванную чинить кран или в коридор прибивать отвалившуюся досточку от шкафа». А в его картине мира другая история: после того как он поел и сказал жене: «Спасибо, дорогая!» — он идет в комнату и смотрит новости по телевизору.
И вот она настряпала, накормила любимого мужа. А он ей говорит: «Спасибо, дорогая!» — направляется в комнату и включает телевизор. Ничего этого в ее виртуальном плане нет! Для нее он начал играть не по правилам! Через пять минут жена появляется на пороге той самой комнаты с ножом в руках (про состояние ее растрепанных чувств я молчу, тут и так все понятно). «Значит, кран ты чинить не будешь!» — говорит она, вонзаясь пальцами в деревянную рукоять ножа так, что на ней появляются вмятины. «Кран? — непонимающе вопрошает он. — Нет. Какой кран? Я же с работы...» И понеслось... И это я пересказываю единичные, незначительные несостыковочки сценариев. Но сколько их на самом деле и насколько серьезными они могут быть! Это же ужас что такое!
Никогда не забуду этой — то ли юмористической, то ли трагической — истории одной своей пациентки. Молодой человек ходил за ней несколько лет, всячески пытался добиться ее руки. Но она была не расположена, нос воротила, а потом все-таки сдалась. Рассудила примерно таким образом: «Ну ладно, не быть мне замужем за любимым, буду сама любимой — вот он меня любит, а я буду позволять себя любить». Ну и вышла замуж. Наутро после свадьбы просыпаются, он ее из постели выпихивает и говорит: «Иди завтрак готовь!» Та прямо и обомлела: «Чего?!» А он ей: «Ты теперь жена — иди завтрак готовь!» Причем грубо так, по-мужицки. И знаете, в чем весь смех-то?.. Она пошла и приготовила. Через полгода, правда, сбежала-таки от него в Клинику неврозов, но пошла!
Нам только кажется, что у нас нет в голове никаких заготовленных схем на случай обретения «штампа» в паспорте. Но они есть, и еще какие! А если они есть, то будут и соответствующие ожидания: один партнер будет ждать от другого какого. то совершенно определенного поведения. И будет ждать, -не  озвучивая  своей  второй  половине,  чего  же  именно он от нее ждет. А озвучивать свои ожидания он нужным не считает, поскольку ему кажется, что это же и так понятно — «само собой разумеется», ведь «во всех нормальных семьях так». И ни один из партнеров не догадывается, что это не «во всех нормальных семьях так», а у каждого из них в голове такое вот представление о «нормальных семьях», индивидуальное. Один так это дело себе представляет, другой — иначе. И у обоих оно называется «нормальной семьей».
А ведь нет ничего хуже неоправданных ожиданий! Причём мы ведь еще и не понимаем, почему не складывается-то счастье. Так все было ясно и понятно, все в голове складывалось, а в жизни — ну не складывается, как должно было сложиться, и хоть ты тресни! И разочарование у супругов гигантское — они ссорятся, выясняют отношения, предъявляют друг другу бесчисленные претензии.
«Ты что, не понимаешь, что так нельзя со мной разговаривать?!» — кричит она. «А я с тобой нормально разговариваю!» - кричит он. Спрашивается — почему они не придут к консенсусу? А потому, что, согласно его подсознательной схеме «се мейного счастья», если жена делает глупость, то муж должен жёстко её дисциплинировать, а она должна быть от этого в счастье. В этом смысле он действительно «нормально разговаривает», только это исключительно его норма, из его картинки. У нее же другая картинка, другая схема. И, согласно ее подсознательной схеме «семейного счастья», ответственность за любые проблемы семьи несет муж, а если у жены что-то не получилось, он должен ее понять, простить, все за нее исправить и еще ее пожалеть! Нормально?..
Ну или вот другой пример... Допустим, у каждого из наших супругов есть в голове ожидание, что вот они вдвоем, как «во всех нормальных семьях», будут строить партнерские отношения, основанные на взаимном уважении, признании, принятии... И так далее. Вроде бы абсолютное согласие и полная идентичность картинок. Работаем по схеме! Но знают ли эти наши супруги, что конкретно каждый из них понимает под определением «партнерские отношения»? Боюсь, что нет. И может так статься, что для мужа «партнерство» — это прежде всего ответственность. А для жены «партнерство» — отсутствие дискриминации. И то и другое определяется словом «партнерство». Только вот мы имеем в одной семье два совершенно разных значения этого слова. Поэтому муж в такой ситуации будет ждать от жены смиренности и бесконечной благодарности, потому что она меньше зарабатывает (то есть как «партнер» меньше вносит в их совместную жизнь). А жена будет ждать от мужа, что тот, несмотря на то, что он больше зарабатывает, будет считать ее голос равным своему (потому как — «мы же партнеры»!). И ведь вроде бы договорились...
Итак, в нашей голове есть план «семейного счастья». В этой схеме прописаны все ходы и движения, все реакции и реплики — наши и нашей второй половины. Там есть все до мельчайших деталей, и мы уверены, что если будет так, как предначертано этим планом, то будет нам всем счастье. Но это только наш план. У нашего партнера есть свой собственный. И он тоже ждет от нас абсолютного соответствия его сценарию. И он так же уверен, что если мы будем придерживаться его сценария, то счастье не за горами. Это типичная иллюзия.
Причем ни он, ни мы даже не считаем нужным поставить друг друга в известность о своих планах, а если и пытаемся, то в лучшем случае услышим за словами партнера только то, что хотим услышать, но не то, что он нам говорит. В результате стычки, конфликты, выяснение отношений и пропасть взаимного отчуждения. И если не увидеть в себе эти ложные, искусственные, не подходящие нашей паре схемы, не избавиться от них, не выжечь их из себя каленым железом, мы так и будем идти с нашим партнером в разных направлениях к одному и тому же счастью, которого в подобных обстоятельствах нам не видать никогда. Истинный план семейного счастья может возникнуть только в процессе отношений, иметь его заранее невозможно. Ведь каждый такой план уникален и подходит только для данной конкретной пары.

На бытовой почве...

Размолвки встречаются всегда и везде. Это нормальное дело. Но есть размолвка, которая случается по какому-то конкретному вопросу. Например, кто-то считает, что надо идти направо, а кто-то, что налево, и у них размолвка. Кто-то считает, что надо надеть шапку, кто-то считает, что это необязательно, и вот размолвка. Размолвившиеся стоят, толкуют, обсуждают, пытаются прийти к общему решению. Но бывают и другие ситуации, когда подобные размолвки — это только повод для того, чтобы выпустить наружу пар, скопившийся внутри совершенно по другим причинам. И вот это наш случай.

Когда святоша выходит замуж за святошу, не всегда получается святая супружеская чета.
Г.К. Лихтенберг

У каждого из молодоженов внутри пар, потому что у них все стереотипы полетели, от этого стресс невероятный и напряжение все 360 вольт. И вот случается размолвка... Самая незначительная, по самому ничтожному поводу. Но что происходит?
Оба взрываются так, словно бы тут не место локализации кресла в квартире определяется, а вопрос жизни и смерти решается. Почему так? Потому что полезло напряжение, связанное с нарушением стереотипов поведения. И так формируется убийственная для последующей супружеской жизни установка: «Ты меня не понимаешь!» — «А ты меня!» Формируется деструктивная идеология отношений...
Вообще говоря, стресс — это напряжение и мобилизация. Если я вынужден изменить свои стереотипы поведения (мыслей, чувств, поступков), значит, вокруг меня изменилась ситуация. Я должен к ней адаптироваться, должен в ней освоиться, сформировать адекватные для нее стереотипы поведения. Но для этого мне нужны силы, вот почему организм человека и воспринимает любые изменения внешних условий (даже положительные) как стресс — чтобы выделить энергию, силы для адаптации. Но все это происходит инстинктивно, на уровне подсознания, глубоко внутри нас. А снаружи мы ничего этого не видим. Мы просто чувствуем какой-то дискомфорт, может быть, какой-то ажиотаж или эйфорию.

То, что мы обычно считаем причиной разрушения брака, на самом деле чаше всего только следствие или результат обычно скрытого от нас процесса постепенного нарастания нелюбви к партнеру. Источники этой нелюбви имеют мало общего с тем, что, как мы считаем, раздражает нас в партнере.
Карен Хорни

В общем, все в нас бурлит, а почему, мы понять не можем, да и не задумываемся особенно. На уровне сознания для нас сейчас другие цели актуальны. Нам важно в браке обустроиться, воплотить в жизнь свои представления о том, что да как в нем должно быть, и мы этим занимаемся. И совершенно не понимаем, что в этот момент сидим в хлипкой лодочке, которая как сумасшедшая летит благополучно себе вниз по горной речке, а там — дальше по течению обрыв, и поминай как звали. Да, для психики это именно такая ситуация — она в таком напряжении, словно сверхзвуковой барьер переходит, вся дрожит и дергается.
А мы сидим и в этой лодочке карточный домик строим — роли распределяем, мебель в квартире расставляем, с родственниками встречаемся, в свадебное путешествие отложенное собираемся. В общем, все у нас — на уровне сознания — тип-топ, занимаемся делами. Только этот наш домик карточный как-то плохо строится. Мы поставим несколько карт, а они — бах, и падают, бах, и падают. Ну что такое?! Непонятно. И мы начинаем сердиться на тех, кто с нами в этой лодке сидит (а это или муж, или жена, соответственно), что, мол, не надо нам мешать, хватит дурака валять и так далее. Нам кажется, что это все из-за них, что они нам под руку лезут, и вообще не то делают, и мешают, и даже вредительству ют. И факты у нас налицо — мы же строим свой карточный домик, а он обрушается! Кто виноват?! Не мы же! Значит — он (или она).
На самом же деле эти обрушения связаны с течением той самой горной реки адаптации, о которой мы только что говорили, с тем, что лодку нашу семейную болтает так, словно она не лодка никакая, а щепочка, которая в канализационную трубу попала и несется с бешеной скоростью с десятого этажа на уровень первого. Но мы этого не видим, не знаем, не понимаем, а потому весь свой гнев и все свое негодование. А у нас его сейчас на десятерых хватит) направляем на видимого, воспринимаемого нами врага. На кого?.. На мужа своего или на жену. Вот такая история.

Больно, когда в основе семейной ссоры — взаимная ненависть, обидно, когда ссорятся любящие друг друга люди.
Илья Шевелен

Но это не конец, это только ее начало. Ведь тут что происходит? Напротив нас в этой лодочке сидит товарищ, которому ничуть не легче. Он тоже свой домик строит карточный и тоже не знает о течении, которое несет нашу общую лодку, и у него тоже этот домик разваливается, не успев сложиться, и он тоже другого врага не видит, кроме своего партнера — компаньона по семейной лодке — мужа или жену, то есть нас с вами. И именно на нас он обрушивает свой гнев за собственное внутреннее напряжение, да за нескладывающийся карточный домик. Так что тут не в одни ворота шайбы летят, а сразу и в те, и в другие. И начинается поножовщина...
Разумеется, все, что я тут рассказываю, кому-то может показаться странным и неправдоподобным. Мол, наговариваете вы, доктор, все у нас не так было, никакой реки под нами не ощущалось: «Просто она привыкла, чтобы зубные щетки в ящичке лежали, а не на раковине, и паста выдавливалась от дальнего конца тюбика. А я привык, чтобы щетки были прямо рядом с краном, и давил всю жизнь на тюбик с зубной пастой в центре, а не с периферии, вот мы по этому поводу и ссорились».

Борьба хороша, если ока мобилизует возможности и основывается на радости становления. Борьба плоха, если она мобилизована предрассудками и праведностью. Она основывается на радости разрушения.
Фредерик Пёрлз

Теперь предлагаю отстраниться чуть-чуть и посмотреть на этот довод со стороны. Они друг друга чуть не поубивали из-за этого тюбика с пастой (ну или из-за правил, как кровать стелить, или из-за того, как посуду мыть — сразу или нет, по очереди или вместе, мылом или жидким моющим средством) и говорят: «Все у нас нормально было! Нормальные бытовые ссоры! С кем не бывает?! Не клевещите, доктор!» До смертоубийства чуть дело не дошло из-за тюбика... «Все нормально у нас, доктор!»
Да ненормально! И не могло быть нормально, потому что стресс, потому что изменение всех жизненных стереотипов, потому что тюбик и миллион других мелочей — это только повод для разрядки напряжения, возникшего совсем по другим причинам и у обоих партнеров сразу, потому что в такой ситуации сразу двое раненых. Но этого не понимают, не отдают себе в этом отчета, пытаются не замечать, живут на одной иллюзии: «Сейчас мы все мелочи утрясем, по всем пунктам договоримся и заживем — лучше некуда!» А вот не договоритесь, а если и договоритесь, то не заживете, потому что в душе будет рана и оскомина, потому что шли в «счастливый брак», а оказались в состоянии войны, позиционный боевых действий. И там, где ждало твое сердце, что поймут тебя и поддержат, что дадут силы и проявят понимание, дали по мордасам и продемонстрировали контрпонимание, вообще — «назло» выступили.
В общем, я возвращаюсь к тезису, что именно здесь, на первом году супружеской жизни, и формируется идеология с коротким названием «Ты меня не понимаешь!» Еще есть, правда, и длинное название «Ты меня не понимаешь и не хочешь меня понять!» А это мина замедленного действия...


Молодые супруги неизбежно испытывают огромный внутренний дискомфорт. Даже если на сознательном уровне они чрезвычайно позитивно оценивают факт своего супружества, внутри, на уровне подсознания, они находятся в состоянии тяжелейшего стресса. А стресс — это тревога, а тревога — это страх, а у страха, как известно, глаза велики. Соответственно, возникают мелкие стычки, ссоры, противоречия, конфликты. И крошечные мушки на глазах превращаются в стаю разгневанных слонов. Но если бы молодожены знали, что в каждый конкретный момент своей супружеской жизни они ссорятся не из-за какой-то конкретной ерунды, а просто потому, что оба находятся в стрессе и не способны воспринять ситуацию адекватно, то количество взаимных обид, претензий и недопониманий снизилось бы на порядок! «Да, что-то мы "пoнаезжали" друг на друга, — рассуждали бы молодожены. — Но это не потому, что мы не любим друг друга или ошиблись, вступая в брак. Нет, просто потому, что у нас стресс и мы оба слегка неадекватны. Поэтому мы не будем дуться, негодовать и обижаться друг на друга. Мы лучше друг друга поддержим — одобрим, погладим и, если надо, придем на помощь». Да, совсем другая история могла бы получиться!..

Примечание:
«Кривая адаптации!»


В свое время мне довелось участвовать в работе научного коллектива, который проводил эксперимент по групповой изоляции. На мою долю выпало разработать диагностический аппарат, способный адекватно оценить психическое состояние людей, находящихся вместе, под замком, на протяжении весьма внушительного периода времени. Вот представьте себе такую ситуацию: шестерых мужчин сажают в некое замкнутое пространство на 45 суток. Пространство небольшое — всего пара комнат: одна для отдыха, другая для выполнения различных технических заданий. В общем, что-то вроде подводной лодки, откуда, как известно, никуда не денешься.
Причем людей для эксперимента выбрали здоровых — и физически, и психически. И казалось бы — что там, каких-то сорок пять суток? Раз плюнуть! Посидели, и хорошо, потом вышли — и в заслуженный отпуск, к морю. Но на самом деле подобные условия — тяжелейшее испытание для психики, способное довести участников эксперимента до психически непотребного состояния. Не буду сейчас пересказывать все подробности подобной экзекуции во благо научного прогресса и возникающих в процессе такого эксперимента эксцессов, но поверьте мне на слово — окажись любой нормальный человек в такой ситуации, мало ему не покажется.
Вспомнил я сейчас об этом эксперименте, поскольку в нем нами была определена строгая последовательность этапов психологической адаптации человека к непривычным условиям существования. Поскольку же брак — подпадает под это определение (адаптация человека к непривычным условиям существования), то в этой связи данный эксперимент и представляет для нас | весьма существенный интерес.
Так вот, в этом эксперименте, который впоследствии был несколько раз продублирован, а его результаты перепроверены и подтверждены, выяснилось, что в процессе адаптации человека к новым для него условиям существования он последовательно переживает четыре этапа — «врабатывание», «кризис адаптации», «плато адаптации» и этап «заключительной дезадаптации». Эти этапы имеют специфический характер как психологически, так и физически, то есть состояние человека отражается и на состоянии его организма. Каковы же основные черты этих четырех этапов адаптации?
Первый этап адаптации очень тяжелый, но человек пока этого не понимает. Он оказался в новых для него условиях существования и пытается использовать определенные поведенческие стратегии, которые он напридумывал себе «на берегу» (то есть до начала эксперимента, рассуждая о нем теоретически). Однако ни одна из этих стратегий не срабатывает так, как он ожидал, не дает желаемых результатов. Даже напротив. Человек пытается на ходу поменять стратегию — один, другой, третий варианты взаимодействия. Ничего не получается! Партнеры реагируют не так, как должны были бы реагировать в соответствии с его планами, желательные результаты не достигаются. Все нервные. В общем, кошмар — постоянная фрустрация. По данным тестов — как психологических, так и физиологических, — человека буквально, прошу прощения за это выражение, «колбасит». У него постоянно меняется настроение, он напряжен, реагирует «прилично», но это дается ему с огромным трудом. Все на грани кипения.
Понятно, что ничем хорошим это дело кончиться не может, и после первого этапа адаптации начинается второй — собственно кризис. Тут все участники эксперимента идут в самый настоящий «разнос». До рукоприкладства доходит! А ведь ничего особенного, собственно говоря, не происходит. Просто сидят вместе в одном помещении — еда есть, вода есть, воздух есть, даже занятия самые разные. Но нет, одному кажется, что все к нему задираются, другому не нравится, как третий смеется, четвертый не может слышать, как его «сокамерники» жуют. В общем, ужас! Озлобленные, дикие... И это на фоне полного благополучия — вода, еда, занятия. Живи, казалось бы, да радуйся. Ан нет. И показатели на тестах такие, что непонятно, как с такими данными вообще жить можно — предсмертные судороги и конвульсии.
И только когда проходит треть от положенного срока «отсидки», люди начинают более-менее приходить в себя. Отстраивается некий формат отношений — определяются некие роли, отрабатываются системы реакций, способы купирования эмоциональных вспышек. Нельзя сказать, чтобы люди эти полюбили друг друга, мягко говоря... Но не убивают уже, слава богу, и способны друг друга терпеть. Отчего настроение в коллективе в целом повышается, находятся какие-то общие точки соприкосновения, возникают новые взаимные симпатии. В общем, отмечается некое подобие товарищества... Оговорюсь здесь, что перед этим экспериментом все его участники были друг с другом знакомы и оценивали друг друга положительно. А тут вот, понимаешь, после мордобития готовы возобновить конструктивное общение.
Этот — третий — этап адаптации самый продолжительный — чуть меньше двух третей времени изоляции, а потом начинается четвертый. И тут снова идет дезадаптация. Причины ее понять нетрудно. Участники эксперимента уже думают не о том, что у них «тут», а о том, что у них будет «там», когда вся эта пытка наконец закончится. А поскольку они душой уже не здесь, всеми своими мыслями и чувствами переместились в другое место, здесь, где они продолжают физически находиться, они снова начинают друг друга раздражать, снова срываются, наезжают... В общем, хрупкому миру третьего этапа приходит на смену почти воинственный мир четвертого этапа — «завершающей дезадаптации». Впрочем, здесь до смертоубийства не доходит, потому как все думают о другой жизни, и это их слегка окрыляет. Мол, еще чуть-чуть потерпеть, и все будет замечательно — вырвусь и запою.
Не знаю, насколько понятен мой эзопов язык, но я, если кто не догадался, только что рассказал об отношениях супругов... Впрочем, мне могут возразить, что супружество — это не 45 суток «отсидки». Но дело в том, что представленная формула адаптации универсальна. Она была прослежена в экспериментах и на 60 суток, и на 75, и на 120. Причем в одном из исследований участники эксперимента рассчитывали на 30 суток, а когда 30 суток истекли, им объявили, что будет еще 30. И кривая адаптации в эти дополнительные 30 суток повторилась — «врабатывание», «кризис», «плато» и «заключительная дезадаптация». То есть формула всегда одна и та же, и, что очень существенно, соотношение периодов остается тем же — на первые два этапа приходится примерно одна треть запланированного времени, а на вторые два этапа — оставшиеся две трети.
Так и в браке – если партнёры не настраиваются на долгие отношения, то они могут и за год пройти все четыре этапа адаптации, а потом благополучно разбежаться. Обычно же молодожены «видят» перспективу своих отношений (такую — «условно замеряемую») — до момента взросления детей. А это — 20 лет плюс-минус. Вот и выходит, что самый тяжелый период брака — это первые 7 лет, и не случайно поэтому считается, что 7 лет супружества — это опасный момент, при котором велик риск развода.
Сначала фаза «врабатывания» — мы насилуем друг друга своим выдуманным планом счастья, своими моделями счастливого будущего. Затем «кризис», когда возникает отчужденность, пустота, холод в отношениях. Потом, если не происходит разрыва, «плато» — свыкаемся, адаптируемся, живем как живется, занимаемся делами насущными — работаем, жилье покупаем, детей воспитываем и так далее. А затем снова опасная зона — вваливаемся в такую дезадаптацию, что или разводимся, мечтая о счастье с другой (с другим), или переживаем это дело, и снова американские горки — «врабатывание», «кризис», «плато»... на очередные 20-30 лет.
И мне кажется, мы должны об этом знать. Для чего? Чтобы понимать, что в наших семейных проблемах, но большому счету, виноват не наш супруг и даже не мы сами, а сама логика развития этой нашей неизбежной и необходимой адаптации друг к другу. И если мы понимаем это, мы перестаем враждовать, а наоборот, объединяемся супротив этого нашего общего врага — адаптационной кривой. И вместо того чтобы мучить друг друга, будучи зомбированными закономерностями психической адаптации, которые диктуют нам, что и как делать, мы помогаем и поддерживаем друг друга.
Адаптация — это, мягко говоря, непросто. Больше того — тяжело, больно, мучительно. Потом и кровью. Но виноват в этих наших страдания не тот человек, к которому и с которым мы вынуждены адаптироваться, а виноваты сами психические закономерности.
Но неужели у нас недостанет ни ума, ни сердца, чтобы понять это и проявить подлинную любовь? Мне кажется, должно хватить, нужно изыскать. Нельзя быть слепым заложником своих рефлексов, нельзя быть заложником адаптационных закономерностей. Они есть, они действуют. Но мы не рабы, и рабы — не мы. Надо подниматься над собственной психической жизнью, управлять ситуацией — ради себя, ради любимого человека, ради вашего с ним счастья.

А посчитать не пробовали?

Впрочем, все было бы не так плохо, если бы идеология «Ты меня не понимаешь!» — «А ты меня!», о которой мы только что упомянули, не была бы саморазвивающейся. На деле же она, к сожалению, именно такая — на достигнутом не останавливается и развивается...
Как это происходит? Да очень просто: «Ты меня не понимаешь!» — «А я и не собираюсь!». — «Да пошел ты!» — «Да пошла ты!» В общем, конструктивный разговор двух любящих друг друга людей... Надо ли пересказывать, сколько боли и страданий стоит за этим обменом образами? Думаю, что и не нужно стараться. Каждый на себе испытывал. Это просто мука! Ведь потребность в том, чтобы тебя поняли, это... Помните, как в фильме «Доживем до понедельника»: «Счастье — это когда тебя понимают»? Причем то, что тебя понимают, — это не только симптом счастья, это значит еще, что тебя любят (по крайней мере, это так воспринимается супругами). А ведь весь первый период брака мы думаем только об этом — любит или не любит, любит или не любит?
Мы совершили поступок, попортили паспорт и теперь должны удостовериться в главном — а истинные ли чувства испытывает к нам наша вторая половина? Вообще-то на период бракосочетания казалось, что этот вопрос был уже решен окончательно — любит, можно не сомневаться. В противном случае чего было в брак вступать? Но, как выясняется, в мире нет не только ничего абсолютного, но и ничего окончательного.
Стресс первого года рождает неуверенность и сомнения, и все это при том, что сейчас самое неподходящее время решать, любят вас или нет! Самое неподходящее! Сейчас стресс и ноль адекватности! Какое — любит, не любит, бросит, поцелует?!. Вообще не об этом речь! Пороги бы пройти, устаканиться, не утонуть и не расплескать главное. Не бросить в почву зерна сомнения и взаимной неприязни — вот в чем сейчас задача-максимум, а уж проверять силу любви в таком состоянии — это совершеннейшее безрассудство, бессмыслица и самоубийство! Но проверяют. И к выводам приходят неутешительным. А ведь уже все, паспорт попортили...
Некоторые, правда, тут же решаются вторично попортить свои паспорта и бежать со всех ног из семейной лодки, которая разбилась бог знает обо что. Львиная доля разводов приходится именно на первые три года брака. И теперь, мне думается, всем понятно почему. Психологию не изучали! Вот и весь сказ.

Кому неизвестна тревожная статистика разводов в нашей стране: сейчас половина молодых семей распадается в первый год жизни, две трети—в первые пять лет, в 70% семей, которые еще не распались, супруги находятся в напряженных отношениях...
В.М. Разин

Остальные же, кто пережил этот критический период, вряд ли могут чем-то особенным хвастаться. Они заложили основу для своих будущих стычек и проблем. Именно здесь, в первые годы супружества, формируется почва всех последующих конфликтов и противоречий внутри семьи. Потому что именно в эти годы проходило жестокое испытание на прочность даже не брака как такового, а друг друга. В этом вся беда.
Вместо того чтобы стать чем-то единым, командой, вместо того чтобы объединиться перед лицом стресса и кризиса, которые испытывают оба, двое проверяют на прочность друг друга. Кто первым не выдержит? У кого первого сдадут нервы? Кто первым продемонстрирует свою несостоятельность и неготовность к браку? Кто первым будет предателем взаимных обязательств? Все это здесь — на первом году брака, в первые три, может быть, два года. «Проверка на вшивость».
Как же нужно было пережить этот кризис? Прежде всего необходимо было понять, что происходит. А происходит акклиматизация в браке. Вот берем нехитрую таблицу стресса...

Сила стресса, вызванного нарушением привычного образа жизни
(в относительных единицах)

 

Стрессовое событие

Баллы

1.

Смерть супруга

87

2.

Вступление в брак

77

3.

Развод

76

4.

Беременность

68

5.

Серьезная болезнь, травма

65

6.

Потеря работы

62

7.

Разрыв прочной связи

60

8.

Заем или одалживание денег

52

9.

Поступление на учебу

50

10.

Смена профессии, работы

50

11.

Появление нового члена семьи

50

12.

Изменение личных привычек

45

13.

Изменений условий труда

43

14.

Переезд на другую квартиру

42

15.

Увольнение супруга с работы

41

16.

Смена досуга

37

17.

Смена религиозной практики

36

18.

Изменение режима сна

34

19.

Изменение личных доходов

33

20.

Развлекательная поездка

33

И считаем... Вступление в брак — 77. На двоих — это 154. Переезд на другую квартиру (а кто-то один точно переезжает) — 42, а то и все 84. В сумме уже от 196 до 238. Появление нового члена семьи (а тут их появляется с гаком — тесть, теща, свекровь, свёкр, не считая прочих); мы возьмем на круг по минимуму — 100. Теперь в сумме уже 296 или 338. Добавим изменение личных привычек — 90 на двоих. Смена досуга — 74. Получаем — 460 или з02. Добавим еще сюда изменение личных доходов -— 66. Плюс развлекательная поездка (свадебное путешествие, прости господи) — 66. А если еще, не дай бог, разрыв предшествующей прочной связи, беременность, смена места работы или ее потеря, поступление на учебу, смена религиозной практики... В общем, уходим хорошо за полтысячи условных единиц! И это при том, что смерть супруга — это всего лишь 87... Ну так стресс или не стресс? Стресс — огромадный!
И что-то мы на этом фоне ссоримся... Странное дело! Хорошо, что не поубивали друг друга. И единственное объяснение этому — любовь. Самая настоящая. В противном случае поубивали бы. Сто процентов. Как есть — поубивали.


Итак, понятно, что вступление в брак — есть тяжелейший стресс. А стресс — это напряжение. Причем неосознанное. Выраженное чувство внутреннего дискомфорта, которое проявляется, с одной стороны, желанием вернуться в прошлое, к прежним поведенческим стереотипам, а с другой стороны — выраженным недовольством в связи со всем новым, к чему приходится привыкать, адаптироваться. В результате любая мелочь в отношениях между молодоженами превращается в «страшную беду». Конфликт легко может возникнуть на ровной почве. Но ведь не всегда возникает... И это отдельная проблема.

Тихо сам с собою я веду беседу...

У молодоженов есть позитивный настрой на брак. У них в головах есть идеальная модель брака — где все счастливы, где мир, тишь-гладь, божья благодать. Они, наконец, не хотят жалеть о содеянном, а разводиться — это все-таки, как ни крути, значит продемонстрировать свою несостоятельность. Именно эти силы и заставляют их сдерживаться от отчаянного мордобития. То есть напряжение возникает, раздражение возникает, недовольство и т. д. и т. п. — всё это в наличии имеется, но настроенные на счастливое будущее молодожены с этим борются. Теперь вопрос — как они это делают?
А делают они это просто: затыкают себе рот. Вот снова что-то происходит — муж не вынес мусор, «хотя мы договаривались», или задержался где-то и не доложился, или жена сделала суп с фасолью, который он терпеть ненавидит, или так погладила ему рубашку, что лучше бы уж он сам ее себе погладил...
На фоне общего напряжения и стресса вполне нормально устроить из этого драму вселенского масштаба: «Ты меня не любишь! Ты меня не понимаешь! Тебе на меня наплевать! Сколько раз просил фасоль в отношении меня не применять!» Ну и ответная речёвка, разумеется: «А я сколько раз просила, чтобы ты, если задерживаешься где-то, сообщал — я же сижу-волнуюсь! А ты шлялся где-то с друзьями! А я места себе не находила! Подлец ты!» Не останавливаемся на достигнутом: «А ты — гадина!» И еще удар: «Ненавижу тебя!» И еще: «Ну и пошла ты!» В общем, есть повод для задушевных бесед о том, ху из ху.

Супружество — это соглашение, условия которого ежедневно пересматриваются и утверждаются заново.
Брижит Бардо

То есть могла бы развернуться дискуссия — совершенно очевидно. Но не разворачивается... потому что весь этот благородный протест затыкается в собственной глотке — ради «счастливого будущего», ради «счастливого брака», ради... Хотя на самом деле и не важно даже, ради чего затыкается, важно другое — важно то, что замолчать — это не значит остановить речь. Хитрость в том, что речь человека состоит из двух составляющих — внешней и внутренней, грубо говоря — из того, что мы произносим вслух, и из того, что мы вслух не произносим, а просто думаем. И тут возникает наисложнейшая коллизия.
Во-первых, если нельзя что-то произнести, озвучить, высказаться по какому-то вопросу, то психологическое напряжение, как все мы хорошо знаем, усиливается. А напряжение — оно как электричество, дает энергию для работы. В данном же случае «работа» — это прокручивание одних и тех же деструктивных мыслей внутри собственных мозгов по сто двадцать пять раз на дню. Теперь вопрос: что же слу¬чится с нами, если мы сто двадцать пять раз повторим про себя: «Ей на меня наплевать!» «Я для него; совершенно ничего не значу! Пустое место!»? Если; повторить это сто двадцать пять раз, то из единичной реплики, спонтанной реакции в ответ на неприятную ситуацию эта мысль превратится в самую настоящую теорию, можно даже сказать, идеологию, а идеология — это сила, причем бронебойная. «Учение Маркса и Ленина всесильно, потому что оно верно» — и ничего не попишешь: теория!
Во-вторых, возникает одна очень странная иллюзия. В какой-то момент этих бесконечных продумываний, вот примерно как раз на том самом сто двадцать пятом разе, у человека возникает ощущение, что то, о чем он думает, он уже и говорил своему партнеру по этой виртуальной дискуссии — причем вслух и многократно. На самом деле, если нечто подобное и было произнесено вслух хотя бы пару раз, и то уже хорошо. И скорее всего прозвучала-то эта реплика в скомканном, урезанном виде, без объяснений - пояснений. Но по внутреннему ощущению начинает казаться, что сказано было уже сто раз! Причем внутри головы наш товарищ пользуется развернутыми формулировками, объясняет и поясняет — что к чему, зачем и как. А вслух же — нет. Но сейчас уже кажется, что — и говорил он, и объяснял, и приводил аргументы, понимаешь, непреодолимой силы! Не слышат его — и все тут, ну хоть ты тресни! Специально, видимо, из вредности. Не иначе!
Привожу небольшую выдержку из подобной внутренней речи:
«Мне же не фасолевый суп важен — как ты не можешь этого понять?! Мне важно, что ты помнишь о моих вкусах, о моих пристрастиях. А так получается, что ты этот обед как от балды делаешь. При этом мне ведь очень приятно, что ты решила мне обед приготовить. Но что получается? Я же тебя за него похвалить не могу, потому что ты мне не то приготовила, хотя я тебе говорил, что не ем я фасоль. И вместо того чтобы тебя похвалить, мне приходится тебя ругать. А ругать мне тебя не хочется, поэтому я еще больше злюсь и думаю... Ну не проще ли было просто запомнить, что я не могу есть фасолевый суп?! Что у меня от него брожение в животе начинается, и я потом мучаюсь пару дней кряду! Но нет, ты не запомнила, не обратила внимания. И я так понимаю, что это потому, что тебе на меня наплевать. Хотя ты так не думаешь. И это меня совсем убивает! Потому что ты же обижаешься! Вот если бы ты не обиделась, схватилась руками за голову и запричитала бы: "Ох, что же я наделала! Как я могла забыть?.. Прости меня, дорогой-любимый, мне так совестно, так неловко! Господи, чем же тебя накормить?.. Я прямо не знаю даже, что мне делать, со стыда сгораю! Боже-боже!" Но нет, ты этого не делаешь. Ты встаешь в надменную позу, руки в боки и говоришь мне: "Откуда мне знать, что ты не ешь фасолевый суп? Теперь буду знать!" Теперь!!! Это надо же — теперь! Да я тебе сто раз говорил: "Я ненавижу фасолевый суп!" И я ведь помню, что ты кактусы не любишь, потому что, когда увидела у моей мамы кактусы на подоконнике, такую физиономию скривила, что смерти подобно. И поэтому я иду тебе цветы покупать и всегда помню — кактусы обходим стороной, кактусы ей не нравятся, ей нравятся нарциссы. Но я-то почему-то это помню. А тебе почему-то на мой фасолевый суп наплевать. И я понимаю почему — потому что тебе на меня наплевать! Ты же в магазин пошла, эту чертову фасоль купила, потом варила ее, думала чего-то себе. И у тебя даже ни разу не ёкнуло ничего! И теперь ты спрашиваешь меня, что я так из-за какой-то фасоли взъелся? Так я не из-за фасоли! Я из-за того, что ты меня не любишь!»
Ну вот примерно такая речь (я привел только фрагмент), но звучит она внутри, на поверхность не вырывается, а вслух было произнесено только: «Я же просил не делать суп из фасоли!» И так это произносится, как будто бы вопрос жизни и смерти решается. Причем он и решается в такой плоскости, но собеседник-то думает, что речь идет о супе! Вся остальная патетическая речь ему не была озвучена. И получается, что просто звучит мелкая претензия — но как?! Зло, агрессивно, презрительно! Это же уму непостижимо, для такой мелочи — такой тон! Уму непостижимо!

Я прошу вас строить ваши отношения с любимым человеком так, чтобы вы могли им гордиться и не сообщали бы ему, что он человек второго сорта. Используя важность чувства собственного достоинства и высокой самооценки, вы создадите сильную побуждающую атмосферу, от которой ваш партнер не захочет отказываться,
Филипп МакГроу

И после своей этой одной-единственной сакраментальной фразы наш благородный дон встает и ретируется, хлопнув предварительно рукой по столу (негодующе) или презрительно отшвырнув ложку... Па-ба-ба-бам!
А дама-то наша прекрасная так старалась перед этим — вся измучилась и извелась. Пока она эту фасоль вымачивала, памятуя сбивчивые мамины инструкции и непереводимые на русский язык рецепты поваренной книги 1957 года... Пока она... Да что там! Она все это преодолела, все вынесла и для любимого мужа первый раз в своей жизни суп оригинальный состряпала. Подвиг! И ждала, наверное, что будет тот в счастье и оценит ее старания, переживания, ее героизм...
И что же у нее случается в этот момент во внутренней речи? Катапульта...
Привожу выдержку:
«Я так и думала! Ему совершенно на меня наплевать! Ну хоть бы чуть-чуть раскинул мозгами, чего мне стоило — суп этот чертов фасолевый изготовить. А я-то, дура, все думала, чем бы его порадовать, что бы ему такое необычное изготовить, а то все отбивная с картошкой и отбивная с картошкой. Я-то думала — фасолевый. Хоть что-то... И тебе ведь не пришлось с моей мамой разговаривать. "Берешь, сыпешь... Вот так смотришь. И по вкусу добавляешь..." Ничего себе инструкция! Для Леонардо да Винчи — ни больше ни меньше. А я сделала! Так хотела тебя порадовать. Ну забыла я, что когда-то ты мне про эту фасоль говорил, ну забыла... С кем не бывает? А то, что вот я корейку забыла и потом бегала специально в магазин, чтобы докупить для этого чертового супа? Тебе на это наплевать, да?! А я ведь могла и не делать ничего этого. Купить «Гурманию» или китайские химикалии — и ешь хоть до потери пульса! И нет чтобы сказать, что, мол, спасибо, что ему приятно вообще, что я тут стараюсь. Но нет же! Ложку бросил! Гад. И вообще, у меня планы были сегодня, а я полдня этот суп делала, ничего не успела! А ты ложкой бросаешься?! А знаешь, как мне больно от этого, как мне обидно?! И вообще — ты что, на домработнице женился? Или что, я должна всякое твое требование удовлетворять? У меня тоже интересы есть и жизнь есть! Я тоже человек! И я не нанималась тут у плиты корячиться. Эгоист! Подлый эгоист! Теперь думаешь, что все можно? Стал мужем, так я теперь все терпеть должна?! А я не буду, не буду терпеть! И если ты не ценишь, что я для тебя делаю, и если тебе наплевать на меня, на мои чувства, если ты не понимаешь, как мне тяжело и в каком я стрессе, а не пошел бы ты! Разведусь!!! Честное слово — разведусь!»
Все это, напомню, звучит у нашей прекрасной дамы во внутренней речи. Ничего из этого она своему мужу не сообщает. Она просто идет в угол и плачет там в тридцать три ручья, не считая мелких брызг. От чего, собственно, у мужа последняя крыша и съезжает — он еще и виноват получается! Она сварила фасоль, а он — виноват! Это же какую надо наглость иметь! Все женщины — эгоистки! Последние реляции, как вы сами понимаете, из мужниной внутренней речи. Если они переходят во внешнюю, то и вовсе — пиши пропало.
И ведь что самое обидное... Если разобраться, они такие правильные друг другу вещи сказали (если их внутренние монологи можно обозначить этим словом — «сказали»). В их словах было: а) объяснение причин своего поведения, 6) указание на свое намерение, в котором ничего предосудительного не было, в) указание на понимание намерений партнера — они на самом деле вполне понимают друг друга, г) указание на выход из проблемной ситуации, цельная инструкция — как надо было поступить в такой ситуации.
О чем я толкую?
Вот представьте себе, что вместо звука летящей в сторону ложки жена услышала бы от мужа, что он понимает — она хотела сделать ему приятное и старалась. А он бы услышал из ее личных уст — что она действительно очень старалась. То есть по сути он бы ее похвалил, а она бы получила заслуженную похвалу. Изменилась бы ситуация? Да, изменилась. А еще бы она сказала, что, мол, да, действительно забыла, что он не любит фасоль (не отпиралась бы, а признала свою ошибку). Но ведь и причина появления фасолевого супа есть, и озвучить ее можно — просто жена хотела разнообразить меню, и в творческом порыве случилась такая оказия. Иными словами, она хотела сделать ему приятное, но, как назло, инструментом этого «приятного» стала фасоль. Несчастье. Прости, любимый! Теперь запомню накрепко — никогда больше в жизни к фасоли не притронусь! А сегодня просто неудачное стечение обстоятельств... Прости. А про кактусы, я уверен, ей было бы очень приятно услышать — что он понял, увидел, заметил, сделал для себя выводы, и все с любовью. И он причины своего поведения мог бы объяснить вполне, а если бы объяснил вслух, то увидел бы, что погорячился, и извинился бы. А она бы зато услышала, какой был выход из этой неудобной ситуации, — он ведь в своей внутренней речи ей прямо инструкцию заготовил, что надо было сказать.

Попробуй похвалить жену; ничего, если с непривычки она испугается.
Уильям Санди

И если бы оба объяснили причины своего поведения, указав на свои намерения (а тут они со всех сторон были положительные; даже муж своим поведением рассчитывал на положительный результат — он кинет ложку, и все сразу все поймут) и продемонстрировали понимание намерений партнера, а также  показали пути выхода из сложившегося неудобства  (то есть кому что нужно было в этой ситуации сказать), все бы переменилось. Эта сцена из батальной превратилась бы в мелодраматическую — обнялись бы, расцеловались, расплакались и еще потом сексом бы занялись замечательным, обоим на радость. Но нет. Ничего из того, что нужно было, не сказали.
Казалось бы, а чего тут говорить?! Тут все и так понятно!
Но в том-то и дело, что нужно говорить, причем  очень нужно. Все — по полочкам, по каждому пункту...


Мы не отдаем себе в этом отчета, но мы общаемся со своей второй половиной значительно больше во времени и куда более подробно по содержанию, нежели это происходит на самом деле. Просто большая часть нашего взаимного общения, этих «бесед» происходит внутри наших голов — у каждого отдельно, в его собственной внутренней речи. Но на самом деле это только иллюзия общения. Более того, так общаться нельзя! Нельзя думать, что «это и так понятно», «любил бы — понял бы» и так далее. Потому как, во-первых, непонятно, а во-вторых, даже если и понятно, это еще не значит, что этого не надо озвучивать. Мы должны научиться разделять — отношения партнеров и конкретные бытовые трудности, не мешать все это в одну кучу. Надо уметь видеть истинное намерение партнера, а не судить только по «фасоли». С фасолью может выйти ошибка, но если намерение было позитивным, оно нуждается в подкреплении, а не в осуждения. Иначе... будет разбитое корыто.

 

Примечание:
«Ты меня понимаешь?»


В свое время я со своими сотрудниками разработал специальный тест на диагностику супружеского взаимопонимания. Суть этого теста очень проста... Берется какое-то событие, действие, поступок, а к нему четыре варианта объяснения причин — почему произошло то, что произошло. Например:
«Муж пришел позже, нежели обещал, но не предупредил, что задерживается. Это случилось потому, что:
а)   он замотался и не заметил, что уже поздно, а когда заметил, звонить уже было без толку — все равно опоздал, почувствовал себя виноватым, но рассчитывал на понимание;
б)   он понимал, что задерживается, но звонить не решился, потому что был уверен, что жена расстроится, и не хотел ее расстраивать, побоялся;
в)   он полагал, что, если он задержится, это жену не слишком расстроит, потому как она все равно нашла бы чем заняться, пока его нет;
г) он считал, что его опоздание в любом случае будет встречено негативно, жена его не поймет, а потому какая разница — звонить или не звонить?»
Этот тест заполняют и муж, и жена — каждый по отдельности, на своем бланке. Он выбирает то объяснение, которое соответствует действительности, — то есть как было на самом деле. Она выбирает то объяснение, которое, как ей кажется, соответствует действительности, — то есть как она себе объясняет тот  или иной поступок мужа.

Хорошо информированный человек – это тот, кому его жена только что сказала всё, что она о нём думает.
Рей Фаин

Такой же тест есть и на жену. Например:
«Жена не погладила мужу рубашку, хотя он ее об этом просил. Это случилось потому, что:
а)   она замоталась и совершенно забыла про рубашку, а когда эта рубашка потребовалась и оказалась неглаженой, жена очень расстроилась и чувствовала себя виноватой;
б)   она хотела погладить рубашку, но после небольшой ссоры с мужем накануне очень расстроилась и сначала отложила это мероприятие, а потом забыла о нем;
в)   она не думала, что это так серьезно и так скоро, потому что муж не предупредил ее должным образом, что глаженая рубашка к завтрашнему утру — это очень важно в связи с предстоящими деловыми встречами;
г)   она намеренно не стала гладить рубашку, потому что была обижена на мужа из-за того, что он прошлый раз устроил ей из-за этой рубашки скандал».
Тут тоже оба партнера заполняют каждый по бланку — жена на саму себя, муж — на свою жену. Снимаем, так сказать, свидетельские показания...
В результате мы получаем возможность определить уровень взаимопонимания в данной семье. Поскольку если муж считает, что жена не погладила ему рубашку в отместку, а она не погладила ее к сроку просто потому, что эти сроки не были определены должным образом, то понятно, что гармонии в этой семье немного. И если случилась ссора из-за этой неглаженой рубашки, то к рубашке она не имела ровным счетом никакого отношения. Поскольку если бы дело было именно в рубашке, то супруги бы знали причины, по которым она не была поглажена. Это-то бы обсуждалось...
Да, супруги способны многое о себе узнать, когда мы анализируем результаты заполнения данного теста. Иногда они внезапно понимают, что долгое время жили вообще с другим человеком... Иллюзия взаимопонимания — страшная сила!*( * Более подробно я рассказывал об этой иллюзии в книге «Самые дорогие иллюзии».)

Выйдем, поговорим?..

Не знаю, как сложилась эта традиция, но во множестве семей почему-то считается, что лучший способ обсуждения проблемы — это молчание. Мол, если каждый начнет говорить то, что думает, случится мамаево побоище, поэтому мы лучше будем культурно молчать. Но, как известно, внутреннюю речь никто не отменял, а напряжение она вызывает фантастическое! Внутри накапливается негодование — капля за каплей, — ну и потом взрыв, разумеется.
Поэтому если супруги и решаются на «предметный разговор», то обычно он происходит по формуле: «Выйдем, поговорим?..» То есть главное — это наезд, шантаж, угрозы. Даже если в словах этого ничего нет (хотя такое случается нечасто), это обнаруживается в тоне или манере подачи. Особенно в этом преуспевают супружницы, а потом хлопают глазами и удивленно вопрошают доктора: «Но я же ему ничего такого не сказала?» Сказала.
Тут важно понимать следующее — существенно не то, что именно вы говорите, и даже не то, как вы это говорите, главное — это ваше намерение. Именно оно читается супругом или супругой, именно оно дешифровывается. Вообще, это странное слово «намерение» — самое важное в супружеских отношениях. Грубо говоря, это ответ на вопрос —зачем производится то или иное действие, каков его внутренний мотив, какова причина?
А намерение скрыть трудно. Дело в том, что хорошие намерения люди, как правило, не скрывают (просто — незачем), а дурные — да, прячут. Поэтому если ваше намерение не лежит на поверхности, неочевидно, то считайте — шапка на вас погорела. Партнёр ждёт подвоха (даже там, где и намерения-то особенного не было). Намерение ваше, рассуждает он: а) неискреннее, 6) шантажное, в) эгоистичное, г) манипулятивное, д) ... Именно это пытается дешифровать в ваших словах супруг или супруга, если ваше позитивное намерение ему или ей неочевидно. К сожалению, именно это. И как бы вы ни пытались камуфлировать своя запрос, ваша вторая половина скорее всего растолкует его... как растолкует.

Часто разница между удачным и неудачным браком заключается в трех-четырех непроизнесенных репликах ежедневно.
Харлан Миллер

Намерение, а не содержание сообщения беспокоит вашу вторую половину больше всего. Содержание просьбы, предложения или петиции — ерунда, наплевать и забыть. Пора заводить ребенка или не пора? Вызывать сантехника или не вызывать? Куда поедем отдыхать или как будем экономить? Всё это, право, не имеет ровным счетом никакого значения. Важно намерение — то, зачем супруг об этом говорит, чего хочет в результате этого добиться? Есть, конечно, ничтожный шанс, что он просто обсуждает конкретный вопрос, и еще меньший — что он проявляет таким образом заботу. Но, как правило, супруги склонны видеть в обращении к ним со стороны второй половины нечто негативное — желание уязвить их самолюбие, поставить на место, взять реванш, доказать неправоту и так далее.
И вот он стоит перед тобой и молча вопрошает — на что намекаешь, что хочешь выяснить на самом деле, какие тайные планы вынашиваешь и чем фактически недовольна?


Объяснить это с точки зрения здравого смысла, мне кажется, невозможно... Но супруги постоянно скрывают друг от друга собственные намерения — почему они поступают так, а не иначе, зачем они осуществляют те или иные действия. В результате зона причин и целей скрыта в браке как стратегически важный объект. Можно понять, почему скрывают желание — высказаться в лицо о наболевшем, призвать к порядку и здравому смыслу, отвоевать пядь собственного самолюбия и так далее. Это можно понять. Но зачем скрывать и положительные намерения? Это загадка. Это никому непонятно. Из гордости, может быть? Или чтобы потом тебя ненароком не попрекнули, что, мол, слабый? Или, хуже того, не сказали: «Говорила, что любишь, вот и терпи»? Не знаю, может быть, поэтому. В общем, так или иначе, но супруги прячут свои положительные намерения. А если их спрятать, то супруг начинает, как в анекдоте, — «фигню думать». Конечно! А зачем прячешь, если хорошие?! Вот и получается бог весть что.

И тут ведь еще нужно учесть, что, поскольку жизнь в браке — это жизнь в постоянном ужасе (ты то одно не так сделал, то другое), получается, что каждый из супругов вечно подозревает неладное. Причем у каждого еще есть свой «больной пунктик» —-, например, муж боится, что жена оргазм симулирует, а жена боится, что муж считает ее растратчицей неимоверной. И вот у него плохое настроение, а она уже себе накрутила, что он подозревает ее в какой-то бессмысленной трате и сейчас будет попрекать ее тем, что она мало зарабатывает. Или у нее плохое настроение (ну случается!), а ему уже кажется, что это она от неудовлетворенности.
В общем, тут поверх общего бреда да сумасшествия еще и личные тараканы разного размера и калибра, причем над каждым из супругов, нависают в огромных количествах. И вот при такой-то конъюнктуре на этом, с позволения сказать, фоне начинается дешифровка... Свят-свят-свят! Помилуй нас, грешных.
А конкретное содержание обращения? Да господи, сколько их было, конкретных содержаний, и сколько еще будет! И не сосчитаешь! Ерунда и рас смотрению не подлежит вовсе! Но вот намерение — это главное: любит или не любит — вот в чем в конечном счете и в каждом конкретном случае вопрос! Потому что, если ответ на этот вопрос положительный, то есть — любит, значит, можно соглашаться на содержание (каким бы оно ни было). Если же ответ отрицательный — не любит, то сколь бы ни было хорошо содержание, его забаллотируют – просто из принципа. Чтоб знал! Чтоб знала! Воспользуемся, так сказать, правом вето.

Брак — это долгий разговор, прерываемый спорами.
Роберт Льюис Стивенсон

И вся семейная жизнь в первой роковой ее части — это выяснение ответа на этот душераздирающий вопрос: любит или не любит? Забавно, наивно, чуть-чуть глупо. Но именно это и выясняют супруги, раз за разом дешифруя намерения своего партнера. Потому что брак — это лишения, это издержки, это компромиссы. А ради чего? Такое только ради любви возможно. И вот люди вступают в брак и решают, каждый сам для себя: идти им на эти издержки или не идти, принимать эти издержки на себя или не принимать, соглашаться на компромиссы или не соглашаться? Именно поэтому так важна природа намерения.

В настоящее время большое число молодых людей избегает связывать себя браком, потому что, по их мнению, нет никакой гарантии, что любовь будет длиться долго. Если любовь сводится просто к страсти, такой гарантии действительно не существует. Но если понимать любовь как высочайшую форму личной встречи, возникает и гарантия длительности, потому что встреча есть источник новых стимулов любви.
Альфонсо Лопес Кинтас

Однако так строят совместные беседы наши супруги, что ответ на этот вопрос, к сожалению, категорически и неуклонно получается отрицательный — «не любит». И вслед за этим принимается решение — продолжать жить так, как сложилось, или плюнуть на все, бросить «неудавшийся проект» и искать другое счастье на стороне. Но ответ по большей части один и тот же — неудовлетворительный. Мужчины, как правило, первыми начинают искать такой «альтернативный вариант», но зачастую, поняв, что шило на мыло — это все равно что мыло на шило, решают остаться в браке. Только вот главного в этом браке уже нет: надежды на то, что ты любим (или любима).
Женщина же, получив на свой внутренний вопрос внутренний ответ — «не любит», как правило, запирается в себе и молчит. Ну или вяло скандалит, на крайний случай. Надежды, что муж ее услышит, поймет, войдет в ее положение, поддержит, проявит внимание и заботу, у нее уже нет. Но если все равно плохо, то почему бы не брюзжать с утра до вечера — «ты мне всю жизнь испортил!», «ты посмотри, на кого я похожа?!», «да кому ты нужен?» и так далее. «Понимая» (беру слово «понимая» в кавычки, поскольку тут скорее «решение», то есть не «понимая», а «решая для себя»), что муж ее не любит, женщина переживает тяжелейшую травму.

Решив стать счастливыми вместо того, чтобы быть правыми, вы всегда будете поддерживать любые попытки близкого человека смягчить возникающую в ваших отношениях напряженность и его или ее стремление поскорее вернуться к дружелюбному общению.
Филипп МакГроу

Во-первых, она убеждается в том, как «права была» ее мама, что правду говорят, что «все мужики козлы», и зря она ничьих советов не слушала, «как дура» поверила, полюбила... Во-вторых, она чувствует себя униженной, ведь, если ее не любят, значит; с ней что-то не так (не все женщины думают об этом «вслух», но подсознательно нечто подобное переживает каждая). А если с ней что-то не так, то кому, соответственно, она теперь нужна? Натолкнуться же на подобную мысль в своем подсознании — это ужас. И в-третьих, она ожесточается, потому что бежать ей получается что некуда, а жить с тем, кто не любит, с тем, кто унизил, — это и вовсе каторга. Вот и раздается из кухни брюзжание. А как еще?..

Примечание:
«Воззвание — мужское и женское!»


В действительности существуют два вида взаимных нападок, или, иначе выражаясь, способов «повыяснять отношения». Если следовать терминологии Альфреда Адлера, знаменитого психотерапевта и автора теории о комплексе неполноценности, то они бывают «мужскими» и «женскими». Причем к полу эта дефиниция не имеет ровным счетом никакого отношения. Просто одни нападки открытые, не камуфлированные (это «мужские», по Адлеру), а другие скрытые, задрапированные (это, по Адлеру, «женские»).
«Знаешь что, ты меня достала! Если ты еще раз так скажешь или сделаешь, я просто размозжу тебе голову, и все на этом!» — это «мужской» способ обсуждения семейных проблем, но его может и женщина выдать.
«Знаешь, милый, у меня ужасно болит голова, поэтому я просто не могу сегодня это обсуждать» — это «женский» способ. Но может и мужчина подобным образом выступить: «У меня столько дел на работе, никак не могу с ними совладать. Пойду поработаю, а потом у меня еще командировка, ты не расстраивайся».

Ложное представление о том, что равенство тождественно идентичности, является одной из причин специфического явления в нашей культуре — уменьшения, стирания различий между полами. Женщины пытаются вести себя как мужчины, а мужчины, соответственно. — как женщины, и различие между мужским и женским, между мужчиной и женщиной постепенно исчезает.
Эрих Фромм

Проще говоря, если звучит угроза — это выяснение отношений, и если есть уклонение от выяснения отношений — это выяснение отношений, но уже с вердиктом — «выяснять нечего». Этим в семьях занимаются все и постоянно. Маленький вопрос превращается в большую претензию, после чего один из собеседников (читай — супругов) от дальнейшей дискуссии уклоняется, потому что ответ на главный вопрос получен — «не любит!»
Настоящих разговоров между партнерами не ведется в принципе. Поэтому так важен вопрос доктора: «А вы не пытались об этом поговорить?» Или его совет «Вы должны ему об этом сказать». Но тут могу гарантировать, что в 99 случаях из 100 ответ на этот вопрос и реакция на этот совет будут идентичными: «Да говорила я ему!» «Да пробовал я!» «Да мильон мильонов раз!» И вот тут главное заблуждение. Только что мы обсудили примерную схему такого разговора — о фасолевом супе. Требуется же совсем другое...

Рецептура на первый год жизни

Не умея говорить друг с другом, не умея понимать друг друга, но при этом теша себя иллюзией, что они «все что нужно» своему супругу уже сказали и со своей стороны «все поняли правильно», молодые день за днем благополучно мостят свою дороженьку к семейной драме-катастрофе. И не важно, последует ли; за всем этим безобразием развод, или финалом будет невыносимое сосуществование, но превратить свою личную жизнь в ужасный ужас они сумеют. Тут как в анекдоте — или ужасный конец, или ужас без конца. Если таким макаром строить личную жизнь, в ее исходе можно не сомневаться.
Привычная схема общения между супругами в конечном итоге выглядит примерно следующим образом. Оба терпят-игнорируют нежелательное для себя поведение партнера (столько терпят, сколько духу хватает), копят в себе раздражение, ведут страстные внутренние диалоги с обязательным смертоубийством в финале, а потом «вдруг», «ни с того ни с сего», по какой-нибудь мелочи выстреливают. Причем выстрел с таким запалом, что похуже ядерной войны получается. Потом уже и не вспомнить, по какому поводу и поссорились, но пять дней не разговаривают, а то и вовсе — временно квартируют у родителей, в зоне «политического убежища».

Лучше жить в земле пустынной, нежели с женою сварливою и сердитою.
Царь Соломон

Спрашивается — зачем столько копили в себе это раздражение, почему сразу было не высказаться, когда какая-то «досада» возникла?.. Отвечаю. А потому что не рассчитывали на то, что будут услышаны, не верили в то, что будут поняты. Вот и молчали, как партизаны, вот и сдерживались, как легендарные Павки Корчагины и Зои Космодемьянские. А почему не рассчитывали? Да потому что с самого начала не было заведено это — говорить как есть, сообщая прежде о своем намерении, а лишь затем о вопросе, который тут вдруг сиюминутно возник.
А ведь можно было и так:
—  Я тебя очень люблю и поэтому ужасно не хочу раздражаться на тебя. Меня это мучит, когда я на тебя раздражаюсь. Ты мне скажи, почему ты мне не позвонил, когда понял, что задерживаешься, — замотался или не хотел меня расстраивать?
—  Да, побоялся расстраивать.
—  Вот, а я расстроилась из-за того, что ты не позвонил. Ты позвони лучше в следующий раз. Я буду знать, что ты боишься, что я огорчусь, и поэтому я с собой справлюсь, и огорчаться не буду. Найду себе какое-нибудь дело. Но главное, я буду знать, где ты, и перестану волноваться. Ведь я понимаю, что у тебя могут быть дела. Понимаю. И я так тебя люблю...
— И я тебя...
И все доброжелательно, разумеется. Потому что по-другому нельзя!
Ну и как такой разговор? Хороший? Устраивает? Я думаю, вполне. И кажется, что все так просто, воя — лежит буквально на самой поверхности! А оказывается, что не просто. И оказывается, что не лежит. Этому надо учиться, надо тренироваться, к этим «высоким отношениям» надо идти. И каждую мелочь, каждую ерунду, каждую «загогулину» межличностного общения надо подобным образом выявлять, избавлять от аффекта и оговаривать да проговаривать, не жалея на это ни сил, ни времени, ни собственного самолюбия.
Надо стремиться навстречу друг другу, а не ждать, уперев руки в боки, пока эту дистанцию за вас пре одолеет другой. Не пойдете сами, и он не пойдет. Причем, возможно, вы даже уже пойдете, а он еще будет стоять и наблюдать и лишь затем присоединится. Однако же, если вы не пойдете своему супругу навстречу, можете считать, что вы пойдете от него. Тут как в Зазеркалье, если стоишь и ждешь, все равно будет движение... только «от». А пуповина натягивается, за живот тянет и порвется потом, и все  умрут — и в браке, и для брака.
Надо усвоить это правило — нет в семье маленьких дел, маленьких вопросов, маленьких недомолвок. Все это «маленькое» — чуть глаз в сторону — станет огромным, большим, чудовищным  и смертельно опасным для отношений. Поэтому о любой «мелочи» нужно думать как о серьезном, как о настоящем и главном, как о том, что стоит и сил, и понимания, и мозговой деятельности. Просто так, само собой, спустя рукава ничего не получится. Не бывает в делах семейных — «да ладно», «авось», «стерпится-слюбится», «как-нибудь в другой раз», «ерунда — наплевать, забыть». Не бывает.
Разумеется, не нужно превращать такие разговоры в ритуальную экзекуцию. Здесь важна своевременность, и всякий раз необходимо демонстрировать намерение, свою цель: «Я сейчас говорю об этом не почему-нибудь, а только потому, что у нас есть общая цель — быть счастливыми в браке, и вот сейчас здесь небольшой эпицентр негативный, и мы его удалим и сделаем еще один шаг к нашей общей цели». Это не дидактизм, это банальная противопожарная безопасность: покурил — не ленись и затуши бычок!
А нам ведь кажется, что нас так легко понять... Ох-ах! И еще нам кажется, что мы прекрасно понимаем, что с нашим партнером творится. Телепаты, прости господи... Нет, все это чистой воды иллюзия и заблуждение, от которых надо избавляться. Когда мы вступили в брак, дорога навстречу друг другу только началась. Это только самое начало пути! Идти навстречу, открываться друг другу, научиться быть честными и ничего (в том, что касается отношений) не бояться, не скрывать — вот какая задача стоит перед парой. И должна она быть решена всенепременно!

Лучше жить в углу на кровле, нежели со сварливою женою в пространном доме.
Царь Соломон

Примечание:
«Жив! Не может быть — жив!»


Сейчас я скажу ужаснейшую банальность... Точнее, даже не банальность, а нечто совершенно очевидное. Ваш супруг, ваша супруга — живой человек. Догадываюсь, это звучит странно и дико. Конечно, живой! А как еще? Доктор, вы на что намекаете?!
А намекаю я вот на что — живой человек постоянно меняется, он на все реагирует, все имеет для него какое-то значение, Но нам почему-то кажется, что есть то, на что он «должен» реагировать, а есть то, на что он «не должен» реагировать. Есть что-то, что его «касается», и есть что-то, что его «не касается». Наконец, есть то, что ему «позволительно», а есть то, что ему «непозволительно». И это совершеннейшая ерунда!
Наша вторая половина реагирует на все, потому что она — живой человек, а не компьютерная программа. Поэтому, если у нас плохое настроение, наша вторая половина на это реагирует. И кстати, нам бы хотелось, чтобы она реагировала — поддержала нас, или пыталась поднять нам настроение, или, напротив, не утомляла своим присутствием. В общем, у нас есть на такой случай план для нашей второй половины. Но она — живая. И если она видит нас расстроенными, она сама расстраивается, но не потому, что мы расстроены, а потому, например, что она хотела веселья, а мы пришли к ней с кислой миной. Еще она может расстроиться или даже рассердиться на нас, потому что решит, что эта «кислая мина» на нашем лице имеет цель. Вдруг мы хотим таким образом наказать нашего партнера? Или призвать его к порядку? Или вызвать у него чувство вины — мол, я живу с тобой и поэтому несчастен! «Уйди, старушка, я в печали...»
В общем, если бы мы жили с голограммой, в которую встроена «правильная» программа, то она непременно среагировала бы на нашу печаль должным образом. Но им живем с живым человеком, у него свои реакции на наши реакции, состояния, действия и поступки. Его! Потому что он живой. Но мы ведь постоянно об этом забываем и сердимся: «Нет, ты реагируешь неправильно! Ты должна была повести себя так-то! Но ты этого не сделала! И значит, ты меня не любишь!» Ну и так далее.
При этом и мы ведь тоже живые люди. Но об этом наш партнер, к сожалению, помнит далеко не всегда. И когда мы видим рассерженной или угнетенной свою вторую половину, в нас происходит настоящая внутренняя борьба. Во-первых, мы пытаемся доискаться причины — это на нас обижены, это нами недовольны или все-таки такое настроение — это из-за каких-то других проблем? Во-вторых, нам это неприятно — ну, право, какого черта! Мы тоже устали, у нас тоже проблемы, и мы тоже многим недовольны — что ходить-то мрачнее тучи? В-третьих, хочется, конечно, поддержать и утешить — мол, не печалься, бог с тобою... Но в-четвертых, а почему, собственно, это мы должны его/ее утешать, а не он/она нас? В-пятых, у нас у самих уже настроение на нуле после всех этих раздумий, предположении и терзаний. В-шестых, разве нашему партнеру невдомек, что мы тоже живые!..
Вот так по кругу прошлись и вышли на тот самый тезис, с которого, собственно говоря, я и начал. Мы постоянно забываем, что рядом с нами живой человек, а не компьютерная программа, под нас подстроенная.
И дальше начинается театр... В ответ на раздражение мужа жена говорит, что у нее голова болит, что для него значит, что она к сексу не расположена, — такой у них «сигнал» в семье принят. Он злится еще больше, потому что понимает, что никакая голова у нее не болит, а секса он и сам не хотел, и нечего его тут шантажировать. Жена тут же думает, что он мог бы и иначе отреагировать на ее высказывание о головной боли. Он идет за пивом. Она сатанеет. Он пьет пиво, а она с ума сходит. Он же считает, что это не ее «собачье» дело, поскольку если у нее и в самом деле голова болит - пусть идет и пьет таблетки, и нечего ему тут указывать. А она и идет, она что-то говорит, и такое, что лучше бы было не говорить вовсе. В общем, одно за другое, и пошло-поехало.

Цель терапии поэтому должна состоять в том, чтобы заставить пациента осознать свой идеализированный образ, помочь осознать ему все функции и все субъективные ценности этого образа и продемонстрировать ему то страдание, которое этот образ неизбежно в нем вызывает.
Карен Хорни

Перед нами два живых человека, каждый из которых ждет, что его партнер будет вести себя не как живой человек, а как идеально сработанная компьютерная программа с лаконичным названием «Чего изволите-с?»
И чтобы избежать этого безобразия, супругам имеет смысл; все-таки оставить некий люфт... Да, у меня есть определенные ожидания и желания, что моя вторая половина будет реагировать в таких условиях и на такие обстоятельства таким-то образом. Но она, моя половина, — живой человек и поэтому реагировать,  конечно, будет как-то по-другому. Однако это же не «в пику» мне, а просто потому что она живой человек и так реагирует. Возможно, сейчас необходимо мое участие и моя поддержка. Я помогу живому человеку, и ему станет легче, тогда он будет иначе реагировать, и мое существование заметит, и мои потребности тоже учтет. Все ведь живые люди...
Человеческий фактор.

Итак, нужно научиться говорить друг с другом по-настоящему — по-человечески и конструктивно. Но кроме того, необходимо помнить еще о трех большим проблемах, с которыми неизбежно сталкиваются все, без исключения, молодожены.
Во-первых, нужно помнить, что оба находятся в стрессе, поэтому могут иметь место неадекватные реакции со стороны партнера. Нужно относиться к этому с пониманием. У тебя внутри тоже волнами ходит напряжение, недовольство, но ты должен проявлять понимание. «И тебя вылечим, и меня вылечим...» Дискомфорт будет — это как пить дать, никуда не денешься. Но не партнер в этом виноват и не ты, а то, что жизнь ваша изменилась, и потому стереотипы полетели в тартарары, в связи с чем случился стресс. И это большое, серьезное испытание для психики. Вот почему так важно проявлять понимание и поддержку.
Помните, как у Экклезиаста: «Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться? И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, нескоро порвется».
«Если упадет один, то другой поднимет товарища своего» — вот что сейчас самое главное. Потому как оба падают попеременно, как в стельку пьяные. Ведь стресс, ведь напряжение, непонятно, что да как. Но разве можно не помочь любимому человеку?.. А ведь не помогают — обижаются, дистанцируются, злятся. Потому что задачи такой не стоит — понять, помочь и принять. Потому что не отдают себе отчета в том, что первый год — он трудный самый. И первые три года — три непростых года, а то и пять, а то и все семь (дальше уже другие будут тараканы, но об этом ниже). И необходима помощь, взаимная и при всем при этом бескорыстная.

В семейной жизни надо считаться с мыслями, убеждениями, чувствами, стремлениями любимого человека.
В.А. Сухомлинский

Во-вторых, и об этом тоже нужно помнить обязательно: возникает потребность, причем автоматически и совершенно не мотивированная, толком не осознаваемая, но жгучая и опаляющая потребность — проверить своего суженого-ряженого на факт любви-с. Все как с ромашкой: любит или не любит, плюнет, поцелует, бросит, пройдет, замуж возьмет? Будет это желание — проверять и перепроверять. Будет это желание — убедиться и убеждаться, понять и уверовать — что да, любит, что все на самом деле, что все правда — не спим, и не грезим, и галлюцинаций не наблюдаем.
Все эти подсознательные попытки испытать и проверить партнера — изматывающее мероприятие. А бороться с этим искушением — еще сложнее. И сразу надо строго-настрого себе наказать — не проверять, заткнуть глотку сомнению. Нужно просто запретить себе сомневаться, взять самый жесткий мораторий на всякое сомнение. Вы в одной лодке, вам надо горную реку безумную пересечь на хилой лодчонке с двумя веслами! Как вы можете сомневаться? Зачем вы это делаете? Время ли? Нет, нельзя и не время, а главное — смысла нет. Тут ведь оба — или доберутся до того берега, или утонут. И добраться хотят оба.
Помните, как у Екклесиаста; «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать, время насаждать, и время вырывать посаженное, время убивать, и время врачевать, время разрушать, и время строить, время плакать, и время смеяться, время сетовать, и время плясать, время разбрасывать камни, и время собирать камни, время обнимать, и время уклоняться от объятий, время искать, и время терять, время сберегать, и время бросать, время раздирать, и время сшивать, время молчать, и время говорить, время любить, и время ненавидеть, время войне, и время миру».
Сейчас время — «собирать камни» и «обнимать», «сберегать» и «сшивать», время «любить» и время «миру». Сейчас такое время. И ничего другого. Никаких проверок на любовь. Взялись, решились, поженились, в горную реку вошли, сели в лодку и — плыть, плыть, только плыть что есть силы, что есть духу, не оглядываясь. Вы делаете очень важное дело — вы закладываете основу всей вашей будущей совместной жизни, вы сейчас определяете ее качество потом — на годы вперед. Это очень серьезно! Какие могут быть сомнения и проверки? Любит, любил и любить будет! Любит, любила и любить будет! Вот так — каленым железом по собственному мозговому бездорожью.
Ну и, наконец, в-третьих: необходимо, наступив на горло собственной песне, снять с повестки дня всякие требования. Ну не ждут от раненого, что он сдаст все нормативы, вмененные здоровому бойцу спецназа... Это же жизнь, а не боевик голливудский. От него — от раненого — вообще ничего не ждут. Только б не умер, и на том спасибо. А сейчас оба — раненые. Мощно раненные — навылет пулькой со смещенным центром тяжести. «Ты должна меня поддерживать!» — «Нет, ты должен меня поддерживать!»' — «Ты должна слушать, что я тебе говорю!» — «Ты должен меня понимать с полуслова!» — «Я начальник в семье!» — «А я — не тварь дрожащая и право имею!» — все это типичный бред сумасшедшего.
И все у того же Экклезиаста: «Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй: то и другое содеял Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него. Всего насмотрелся я в суетные дни мои: праведник гибнет в праведности своей; нечестивый живет долго в нечестии своем. Не будь слишком строг и не выставляй себя слишком мудрым; зачем тебе губить себя? Не предавайся греху и не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время? Хорошо, если ты будешь держаться одного и не отнимать руки от другого; потому что кто боится Бога, тот избежит всего того».
«Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй», «не будь слишком строг и не выставляй себя слишком мудрым», «не предавайся греху и не будь безумен» — по-моему, идеальное наставление для новобрачных. Сейчас любая секунд да счастья должна быть прочувствована, выжита и испита до конца, а любое несчастье — лишь повод для того, чтобы подумать: как нам изменить нашу жизнь к лучшему? И вы не можете быть строгими, не можете позволить себе думать о том, что вы умнее. Сейчас время «держаться одного и не отнимать руки от другого».
Ну и, конечно, все это нужно делать совместно — учиться говорить, как в два годика все мы учились, учиться поддерживать друг друга, не осуждая, но содействуя, учиться любить и верить в чувство партнера, учиться не требовать, но помогать. Учиться, учиться и учиться...

В семейной жизни главное — терпение... Любовь продолжаться долго не может.
А. П. Чехов

Вступая в брак, не следует переоценивать свои силы и недооценивать трудность своего положения, не следует переоценивать возможности партнера и полагаться на одну только силу любовного чувства. Ничего не будет складываться само собой, усилий потребуется масса, а степень взаимопонимания между вами и вашим партнером после вступления в брак сначала снизится, причем катастрофически. Этот кризисный период продлится достаточно долго (даже при условии, что вы с самого начала будете оба трудиться над созданием своих отношений не покладая рук), вы устанете и измучаетесь. Все это естественно и неизбежно. К этому надо приготовиться, закусить губу и, несмотря ни на что, идти навстречу своему партнеру, не закрываясь, не замыкаясь, а, напротив, — открываясь и открывая. Мы должны говорить не для того, чтобы высказаться, а для того, чтобы быть услышанными. И мы должны слушать не для того, чтобы просто принять к сведению, но чтобы понять и войти в положение. «Мы живые люди, которые, ко всему прочему, пока говорят на разных языках. И нам тяжело. Но мы справимся, потому что мы искренне мечтаем сделать друг друга счастливыми» — вот мантра на первый, второй, третий годы брака.

Примечание:
«По любви или по плану? А поговорить?..»


Зачем люди вступают в брак? Вопрос вопросов! В целом существуют три варианта: первый — «по большой любви», второй — по сложившейся в нашем обществе традиции, третий, наихудший, — по принуждению. Последний рассматривать бессмысленно, поскольку туг и так все ясно: от беды беды не ищут. А вот первый и второй — дело другое.
Выйти замуж или жениться «по большой любви» — мечта идиота, прощу прощения, и в прямом, и в переносном смысле. Но любовь (как чувственная страсть) — дело такое: у мужчин проходит быстро, у женщин, как правило, становится источником длительного и изощренного мучения. Влюбившись, каждый человек думает, что предмет его страсти ему понятен, а это большое заблуждение, поскольку ясны этому влюбившемуся только собственные чувства, и ничего больше. Тут-то и возникает коллизия. Я думаю, что я все про него знаю, а это не так; он же поступает так, как поступает, и у меня возникает напряжение. Сначала сомнения: «А любит ли?» Потом разочарования: «Точно не любит». Наконец, агрессия и кручина беспрестанная: «Чтоб  ты... ирод окаянный» (или иродиада — такая-сякая-немазаная).
Традиция — дело другое. Пришло время, говорят всякое, возраст, то да се, пора во дворец бракосочетания. Человеком, разумеется, руководят всяческие представления о том, что такое брак, как и кто должен в этом браке себя вести, ну и так далее. Но хоть брак — вещь и распространенная, представления людей о нем разные. Впрочем, в одном пункте сходятся все: каждый считает, что брак — это то место, где он должен чувствовать себя комфортно. С учетом же разницы по прочим позициям этот пункт напрягает всю систему, и мыльный пузырь лопается, превращаясь в мыльную же оперу.
После того как скрытые прежде ошибки и противоречия набухли и проклюнулись, начинается самая настоящая драма. Драма эта зиждется на взаимных претензиях супругов. Претензии эти, впрочем, никто так и не решается сформулировать, полагая, видимо, что все это должно как-то само собой рассосаться. Надежды эти не только несбыточны, но еще и крайне пагубны, потому что всякий надеющийся ждет, а спираль взаимного противостояния тем временем закручивается все сильнее.
Жена полагает, что мужу ее должно быть очевидно, что ему нужно делать, чтобы она была такой, какой он хочет ее видеть. Муж же со своей стороны уверен совсем в другом. Ему кажется, что он бы и был «как надо» (а может, даже такой и есть), но нужно для этого, чтобы жена его соответствующим образом, то есть «правильно» (как ему кажется), все понимала и делала. Короче говоря, все это напоминает переговоры России с Японией по поводу Курильских островов: мы знаем, чего вы молчите, так вот знайте же, что мы молчим, потому что думаем по-другому.
Временами стороны прорывает, такие моменты в народе именуют скандалами. Причем, и этот факт весьма примечателен, разворачиваются такие словесные (и не только) баталии, как правило, совершенно в иной плоскости. Жена не говорит мужу: «Мне недостает твоего внимания и заботы...», а бросает примерно следующее: «Ты только о себе думаешь!» Тот огрызается, поскольку он в этот момент только о ней, «ненаглядной», и думает, так что в ответ летит сакраментальное: «А ты на себя-то посмотри!» Впрочем, тут и не придерешься...
После того как все друг на друга спрыснули яду, напряжение временно стихает, а чувство одиночества становится нестерпимым — хоть в петлю. Что называется, вот и поговорили. Чем начали, а чем закончили... Но состоялся ли разговор? Нет. Никакого разговора и не было.
И теперь вопрос — каковы перспективы пары при таком подходе к общению? Никаких. Точнее, есть перспектива жить жизнью соседей — привыкли друг к другу, притерлись как-то и живем. Но все же живые люди... А живым людям хочется любви, хочется ласки, хочется понимания и очень не хочется вот такого — психологического — одиночества. Поэтому супруги начинают оглядываться по сторонам и думать, где бы найти то, что они должны были, но не нашли в своем браке. Возникают измены — где «физические», где «моральные». Но они возникают, потому как живым людям хочется жить.
В конце концов, эти поиски счастья на стороне, вне брака, частенько приводят к расставанию, поскольку кажется супругам, что просто они не с тем человеком связали свою жизнь и с другим, с тем, кого они нашли на стороне, будет все по-другому. И это величайшее заблуждение! Иначе будет, а по-другому — нет. Убежав от одного брака и оказавшись в другом, человек изменил только декорацию происходящего, но не ее суть — он по-прежнему в браке, в этом смысле ничего не изменилось. А у отношения в браке есть своя внутренняя логика, и ее нужно просто понять. Понять, затем пройти все этапы строительства отношений, другого пути нет. Сетовать же на партнера и бежать искать следующего — эта пустое занятие, вы вернетесь в ту же ситуацию, но только на нулевой уровень. Ничего не изменится. И возможно, это самое важное, что нужно понять.
Вы в любом случае не сможете избежать первых трудных лет брака. А именно от них зависит — сможете ли вы быть счастливы в этом браке. Эти трудности и эта работа — неизбежные. Поэтому прежде просто подумайте об этом. Перед вами, по большому счету, очень простой выбор. Вы или принимаете, что трудности неизбежны и предстоит их преодолеть, несмотря на боль, сомнение, внутреннее смятение, или говорите себе: «Нет, я не готов. Я не смогу. Это не для меня» — и принимаете решение, что вы никогда даже думать не будете о вступлении в брак. Вот и весь выбор. В противном случае вы будете мучиться всю свою жизнь — или в том браке, где начали халтурить на первых годах, или меняя  партнеров по браку до скончания времен.

Счастливый брак — это долгий разговор, который всегда кажется слишком коротким.
Андре Моруа

 

ИТОГО

Вступление в брак — это стресс, а если есть стресс, то, значит, будет и неадекватность. Причем эта неадекватность, можно не сомневаться, падет на плодородную почву — на иллюзии и заблуждения, которые в обилии находятся в головах молодоженов. А ориентация на иллюзию всегда мешает успешной адаптации к реальности, ведь по неправильной карте дорогу не найдешь.
С другой стороны, у нас на поверку обнаруживается полное незнание партнерами друг друга, а также существующее у них ошибочное представление о том, что есть брак и партнерские отношения в браке. И если супруги не понимают, что они вошли в полосу катастрофы, где единственное средство спасения — постоянное движение навстречу друг другу, случится та самая катастрофа.

Между супругами и домашним очагом устанавливается обратимая связь. Они создают очаг, и очаг формирует их. Они обогащают его, и он обогащает их. В этом обоюдном обогащении возникают тысячи новых мотивов для любви, дополняющих и превосходящих мотивы, которые вначале зажгли пламя влечения и преданности.
Альфонсо Лопес Кинтас

Понимание, поддержка, одобрение и поиск путей решения любых проблем — вот альфа и омега первых лет брака. И все это ради одной-единственной цели — обрести счастье в будущем. Об этом нужно помнить каждую секунду, каждый миг взаимного существования. Минута забывчивости — затем месяцы работы, чтобы вернуться к исходному.
Таково положение дел...
Можно ли решить эти задачи без умения говорить друг с другом? Нет, нельзя. Больше того, надо научиться не просто говорить... Тут, когда говорят с тобой, нужно не только уметь правильно слушать, но и правильно слышать, а кроме того, понимать и входить в положение. Когда же говоришь ты сам — наоборот, прежде необходимо самому всё понять, осмыслить и лишь затем уже говорить, а говоря, очень стараться быть услышанным. По-другому ничего не получится.

<<<< содержание >>>>

 

 


главная | карта сайта | контакты | © 2007-2015 psychologi.net.ru