Psychologi.net.ru

 


Будь в курсе!

загрузка...

 

Топ 10 самых популярных книг

Владимир Леви "Искусство быть собой "

Владимир Леви "Травматология любви"

Андрей Курпатов, Татьяна Девятова "Мифы большого города с доктором Курпатовым"

Курпатов А. "С неврозом по жизни."

Андрей Курпатов "Семейное счастье"

Андрей Ильичев "Главный рецепт женской неотразимости"

Гущина "Мужчина и методы его дрессировки"

Эрик Берн "Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных"

Игорь Вагин, Антонина Глущай "Основной инстинкт: психология интимных отношений"


 

Что люди скажут? Общественное мнение наизнанку

— О, я вас как раз хотела пристрастно допросить про общественное мнение. Оно очень тесно связано с темой свободы, точнее, с ограничениями этой свободы.

В свое время меня эта фраза «А что люди ска­жут?» просто выводила из себя. Ее очень любят произносить люди старшего поколения. Ну ладно когда ты был ребенком и что-то такое дурацкое пытался на улице отчебучить, а тебя таким обра­зом одергивали. Но они же это сами себе до сих пор говорят! И не совершают подчас какие-то очень естественные и полезные для себя поступки на осно­вании вот таких химер: «А что люди скажут?» Или еще почище перл: «А что люди подумают?» Вот не понимаю, что изменится в твоей жизни, если про­хожие на улице что-то подумают и пойдут себе дальше? Мания величия какая-то все люди про тебя что-то думают, проходя мимо.
Выходит, общественное мнение это один из серьезных факторов несвободы. То, что мешает про­явлениям твоей свободы, твоим действиям. Я не го­ворю, конечно, о действиях криминальных. Но Анд­рей сам приводил в нескольких своих книгах показательные результаты психологического эксперимента, в котором изучалось, по каким причинам люди ока­зывают или не оказывают помощь на улице. Одной из причин, которые сдерживали людей, был страх показаться нелепыми в глазах окружающих. И толь­ко из-за этого они не приходили человеку на помощь!

— В ситуациях с «прохожими» проблема кроется не в общественном мнении как таковом, а в невротиче­ском страхе. Так что это, как правило, чисто психоте­рапевтическая задача. Задумаемся: ведь общественное мнение не запрещает людям помогать друг другу. Но люди действительно боятся прийти на помощь к че­ловеку, лежащему посреди дороги, — стесняются, им неловко, они боятся, что будут выглядеть глупо и так далее. То есть проблема не в общественном мнении, а в индивидуальном страхе — выглядеть нелепо, смешно, проявить некомпетентность.
У классических невротиков этот страх и вовсе при­обретает гротескные формы. Вот представьте себе че­ловека, который считает, что он страдает тяжелым за­болеванием, которое может проявиться приступом, а этот приступ может случиться на улице. Причем при­ступом вплоть до потери сознания и скоропостижной смерти. Представили? А теперь попробуйте ответить на вопрос: чего в такой ситуации человек боится боль­ше всего — смерти или того, что прохожие решат, буд­то он бомж и алкоголик? Ну по идее, конечно, он дол­жен был бы сильнее бояться смерти, но парадокс в том, что большинство невротиков боятся именно того, что о них (замечу — умирающих!) подумают плохо — мол, пьян, валяется и тому подобное. Это для них важнее, чем сама смерть. Ну бред...
И при чем тут «общественное мнение»? — спросите вы. Да ни при чем! Есть мамин крик в голове: «Перестань! Что о тебе люди подумают?!» — и все. Ничего боль­ше. Воспитание запугиванием — вот вам и все пре­словутое «общественное мнение». Ну, может быть, ба­бушка какая-нибудь проворчит что-нибудь... Так они же по любому поводу ворчат. А в головах разросся не­кий миф фантастический о каком-то страшном и ужасном «общественном мнении»... Прямо зверь о трех головах — живет на открытых просторах, что-то се­бе постоянно о каждом из нас думает и категорически запрещает людям падать в обморок на улице, а также помогать тем, кто упал в этот самый обморок, и вооб­ще исследует нас всех на предмет некой компетенции. Вот такой страшный зверь — «общественное мнение», а по сути его просто нет.
Ого! Это серьезное заявление. А почему же тог­да все думают и говорят, что оно есть? Целые социо­логические институты и центры по изучению обще­ственного мнения его измеряют, а результаты печа­тают в уважаемых журналах.
—Ну тут не надо передергивать. Я не говорю о стати­стике, я не говорю о социологических опросах. Эта ми­фология — статистики и опросов — вообще говоря, тема для отдельного разговора. Я говорю здесь о том «общественном мнении», на которое все мы привыкли ссылаться, — мол, люди подумают. Такое «обществен­ное мнение», как мы его себе представляем, действитель­но отсутствует (в том смысле, что им никакое «общество» не обладает) и является скорее плодом запуганного дет­ского сознания, нежели результатом социологического опроса и последующих аналитических процедур.
Впрочем, сказать, что у нас и вовсе нет «обществен­ного мнения», — было бы неправильно. У нас оно есть, и оно, надо сказать, пугающее. В общем, если все сво­ими именами называть, прямо катастрофа какая-то.
Конечно, то, о чем я сейчас буду говорить, опроса­ми не измерить, но тут куда более серьезные доказа­тельства налицо. Есть, например, такое «мнение» в на­шем обществе, согласно которому нет ничего зазор­ного в воровстве. И это именно — общественное мне­ние. И если бы это было не так, то известие о том, что некий чиновник ворует, встречало бы всплеск негодо­вания и решительные действия по его выдворению из органов государственной власти. А мы — нет, мы име­ем в своем сознании на этот счет примиряющую кон­струкцию: «Ну да, конечно, ворует. А зачем еще туда люди идут?» И идем на выборы со словами: «Ну, эти уже наворовались, за них можно голосовать. А новые — по-новому воровать начнут». Вот, например, что есть в общественном мнении. И это, на мой взгляд, про­сто катастрофа.

Да, совершенно верно, так и говорим. Уже без осо­бых эмоций, привычно, обыденно. Я как-то пробо­вала повозмущатъся по этому поводу в компании, и мне на это сказали очень обидную вещь: ты же сама, если депутатом станешь, также поступать будешь. И даже гулкие звуки ударов моего кулака в собствен­ную грудь «Никогда!» никого не убедили...

— У нас это же самое общественное мнение утвер­ждает, что правоохранительные органы никого не за­щищают, что медицина никого не лечит, что образо­вание ничего не дает, и далее по списку. В нашем «мас­совом сознании» есть огромное количество таких от­рицательных, деструктивных установок, с которыми мы находимся в абсолютно примиряющей позиции — мол, оно так, с этим ничего не поделаешь и даже гоно­шиться по этому поводу глупо. После чего у нас созда­ется соответствующий «социальный фон».
Что я имею в виду?.. Дело в том, что если вы дейст­вительно думаете о всяком чиновнике, что он вор — воровал, ворует и воровать будет, то вы его таким об­разом фактически вынуждаете злоупотреблять своим «служебным положением». Потому как вы ему фак­тически сказали: «Дружок, ну ты же все равно будешь воровать». То есть это чистой воды презумпция винов­ности — уже не отмыться, не оправдаться, не защи­тить свое честное имя. А если тебя и так уже смешали с грязью — что, в нищете сидеть прикажете? А ради кого? Ради чего? Ради тех, кто тебя вором назвал без всякого на то основания? Нет, это какая-то глупость.
В обществе, где господствует мнение, что воровство чиновников — это неизбежное зло, чиновники не могут не воровать. Мы фактически вынуждаем их поступать таким образом. Мы не даем им права на то, чтобы быть честными. Мы им все равно не поверим, и потому все усилия чиновников в направлении не­противления взяткодательству будут благополучно по­хоронены.
Точно по такому же механизму мы создаем мили­цию, которой абсолютно на нас наплевать. Потому что мы считаем, что милиционеры — это люди в форме, которые только тем и занимаются, что пользуются своим служебным положением в своих корыстных це­лях, а нас защищать и не думают. В результате что ос­тается делать милиционерам? Нас защищать? Чтобы при этом мы смотрели на них исподлобья и всю дорогу подозревали, что это они каким-то образом для лич­ных нужд стараются?
Ничем не отличаются и ситуация в медицине, и си­туация в образовании. У нас до того дошло, что мы ду­маем, что, если мы взятку врачу или учителю не дадим, то он ни нашим здоровьем, ни нашим ребенком зани­маться не будет. Мол, не дали ему денег — и пусть помирает пациент, пусть неучем будет школьник. А фак­тически мы таким образом развращаем людей.
Мы создаем ситуацию, когда платный больной — это выгодно, а бесплатный — «только работать меша­ет». Школьный урок — это необходимое зло, а на репе­титорстве можно и включиться, и поработать. Мы са­ми сначала плохо думаем о людях, потом начинаем ве­сти себя так, словно они действительно так плохи, как мы о них думаем. И потом всем миром удивляемся тому, что они — эти люди — ведут себя так, как мы о них думаем.
Этим своим невысказываемым, существующим по умолчанию «общественным мнением» мы и создали себе ту жизнь, которая сейчас так нас раздражает своей неправедностью и неправедность — они ведь не с неба нам на голову падают. Они создаются силой нашего намерения: хотим быть праведны­ми — одно получается, не верим в праведность — принципиально иное.
В общем, есть оно — это «общественное мнение». Только совсем оно не такое, как мы обычно о нем ду­маем, и не такое, как мы себе его представляем. И наи­вно полагать, что существует какое-то «общественное мнение», которое жестко определяет то, как мы долж­ны себя вести, что предосудительно, а что нет, что пра­вильно, а что неправильно. Нет, такое «общественное мнение» у нас только в самом зачатке находится. И нам еще предстоит его формировать. Но чтобы добиться успеха в этом предприятии, мне кажется, прежде надо определиться с главными ценностями нашей культу­ры, а уже после этого - обращаться к деталям. Мы долж­ны начать договариваться по принципиальным вопро­сам — совместно, обществом. Это и положит начало формированию нормального «общественного мне­ния», без которого, конечно, ни обществу, ни государ­ству, ни каждому из нас в конечном итоге не обойтись.
А пока у нас какое-то странное общественное мне­ние — «по умолчанию». И в нем, к сожалению, господ­ствуют чрезвычайно деструктивные установки. В нем нет никакого уважения к личности — ее правам, ее индивидуальности, никакого доверия к власти, ни ува­жения, ни чувства благодарности к старшему поколе­нию. Мы ведь с вами о чем угодно можем говорить, но молодые люди не уважают старших, считают их «лузерами», проигравшими. Вот что такое для моло­дого поколения поколение старшее, и с этим — вот так просто — ничего не поделать, и это — значимая со­ставляющая общественного мнения.
Причем все это безобразие мы сами и сотворили. Это нам было наплевать на молодых — что вырастет, то вырастет. Мы другими вопросами были заняты. И с властью та же самая история — мы сначала думали, что достаточно хороших людей выбрать и они уж нам хорошую жизнь устроят. А выясняется, что просто «хо­роших» недостаточно, что надо еще разбираться в том, что они говорят, сопоставлять это с тем, что они делают, контролировать все это и так далее. И старшее поко­ление мы не защитили — а должны были. Но мы в по­рыве разрушения «старого» принесли в жертву этому порыву наших родителей, родителей наших родителей. Мол, они жили неправильно, а мы теперь знаем, как правильно. Но как выясняется, и мы-то, мягко гово­ря, не особенно в курсе... Правда, признаться себе и другим в этом мы не смогли.
И как результат чиновники у нас — не исполните­ли законов, а мздоимцы, политики отрабатывают вложения своих «спонсоров», а не интересы избирателей представляют, учителя отбывают наказание, а не учат, милиционеры крышуют вместо того чтобы защищать, врачи... Как там у нас говорят?.. «Лечиться даром — даром лечиться». Вот-вот! Мол, за бесплатно тебя никто лечить не будет. И вот сидит врач, о котором мы ду­маем, что он за бесплатно лечить не будет, и... Он бу­дет лечить за бесплатно?
Ну, наверное, самые ответственные будут пы­таться...

Это я уже от безысходности добавляю. Все-таки должна оставаться надежда, что если меня сегодня, не дай бог, конечно, на «скорой» куда-то повезут, то не дадут помереть бесславной смертью. Даже при таком ужасном, с точки зрения общественного мне­ния, здравоохранении. Жить-то хочется! Андрей разрушает мои слабые иллюзии...

— Нет, если о нем все будут думать, что он за бес­платно лечить не будет, то и самый ответственный в конце концов сломается. Вообще, я вам скажу, нельзя думать о людях плохо, а то они в конечном счете та­кими становятся. Так что правило простое: хочешь проблем — нарисуй в своем сознании отрицательный образ всего, с чем тебе приходится иметь дело, — вла­сти, государственных органов, учреждений, самого се­бя. Потому что сначала ты рисуешь это дело, а потом нарисованный тобою образ начинает диктовать тебе твою собственную природу.
И на выходе мы получаем коррумпированных чи­новников, которые вообще иначе не могут существо­вать, государственную медицину, которая постепенно становится коммерческой, образование, которое... А кто пойдет в образование, если все считают, что среди учителей одни неудачники? Какой-нибудь здравомыс­лящий человек туда пойдет? Нет. И кто будет учить на­ших детей? А что из них вырастет, если их так учить?.. Вот и думай теперь, на кого «бочку катишь». Прощу прощения за оборот речи... Так что пора уже, мне ка­жется, унять этот благородный пафос треволнений на­чала перестройки.

<<<< содержание >>>>

 

 


главная | карта сайта | контакты | © 2007-2015 psychologi.net.ru