Psychologi.net.ru

 


Будь в курсе!

загрузка...

 

Топ 10 самых популярных книг

Владимир Леви "Искусство быть собой "

Владимир Леви "Травматология любви"

Андрей Курпатов, Татьяна Девятова "Мифы большого города с доктором Курпатовым"

Курпатов А. "С неврозом по жизни."

Андрей Курпатов "Семейное счастье"

Андрей Ильичев "Главный рецепт женской неотразимости"

Гущина "Мужчина и методы его дрессировки"

Эрик Берн "Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных"

Игорь Вагин, Антонина Глущай "Основной инстинкт: психология интимных отношений"


 

 

Где справедливость?

— Вопрос в том, как нам ко всему этому прийти. Хотя бы как захотеть думать в эту сторону? Ну не желают люди разбираться и прилагать даже крошеч­ные усилия к тому, чтобы понять других!

И я рассказываю Андрею свою грустную историю.
Ко мне приехали дальние родственники из глубин­ки на заработки, несколько месяцев не могли нигде устроиться везде их то зарплата, то жесткие условия работы не устраивали. Все это, конечно, сопровождалось соответствующими коммента­риями на тему: «Кто виноват?» Я им организова­ла жилье, поддерживала морально, да и матери­ально. Наконец устроились на стройку, зарплата очень приличная, если нормально работать. Но после второго рабочего дня слышу ту же песню: «денег мало платят», «опять надрываться, надоело все», «а этот жид - хозяин и не вспомнит нас потом». Ни­чего не изменилось...
Как-то встретила одного из них, как раз соби­ралась ловить такси и ехать по делам. Но при нем постеснялась, знала, что у них даже на хлеб денег не хватает. Пришлось идти в метро, где у меня тут же украли деньги, паспорт и водительские права. А в нашей стране это настоящая катастрофа до­кументы восстанавливать.           Получается, что я по­пыталась не теребить «пролетарских» чувств, как-то деликатно отнестись к нынешнему финансово­му положению человека, постаралась не напоминать о нем еще раз таким образом и вот серь­езно поплатилась за это. В прямом смысле слова.

— А вот сейчас мы говорим не об иных — «страш­ных» и «непонятных», сейчас мы снова говорим о справедливости. Потому что вы же побоялись...
Андрей, ну я же все на самом деле понимаю! Я понимаю, что каждый человек стоит ровно столь­ко, сколько он зарабатывает. Всем нам дано по-раз­ному, но всем даны и какие-то возможности по улуч­шению своей жизни. Я понимаю, что имею то, что заслуживаю, и каждый имеет то, что сам заслужил. В этом смысле понимания справедливости все нор­мально? Тем не менее мне вдруг стало неловко перед ним ехать на такси, и еще: я не хочу лишний раз про­буждать ВОТ ЭТО.
— Да, вы боитесь столкнуться с негативной эмоци­ональной реакцией людей, которые, как вам кажется, будут осуждать вас за ваше буржуинство: «Наши лю­ди в булочную на такси не ездят!» Но эта их эмоцио­нальная реакция является неправильной, они не име­ют права вас за это осуждать, вы не за их счет на такси едете. Вы едете на свои, кровно заработанные деньги. Вам удобней воспользоваться этим видом транспорта и заплатить таксисту, нежели потратить время и нервы на метро. Это вам даже экономически выгоднее, ведь вы приедете домой и сядете за работу. В этом смысле реакции человека, который «запрещает» вам (услов­но говоря и в больших кавычках) ехать на такси, — это неправильное поведение. Давайте примем это.

Не запрещает, я знаю, что лично про меня он ни­чего плохого и не подумал бы. Ну разве что пошутил бы как-то в соответствующем ключе. Может, это и есть тот самый «запрет» в кавычках, о котором сказал Андрей, - такая реакция, такие слова?

— Давайте поймем, как вы об этом думаете. Это стало травмой для вас, а не для этого вашего родственника. Вы побоялись спровоцировать его негативные чувства своей финансовой состоятельностью — вот механизм вашего поведения в данной ситуации. Так? Так. А почему такая «неудобная» ситуация вообще воз­никла? Потому что у этого человека неправильные представления о справедливости. Он считает, что если он ездит на общественном транспорте, то, значит, и все должны ездить на общественном транспорте. И никто в целом мире не может зарабатывать денег больше, чем зарабатывает он, потому что он, как ему кажется, тра­тит все возможные усилия на улучшение своей жизни, а у него при этом денег на такси нет. В общем, отсюда вся эта логика. Точнее, «оттуда».
А теперь давайте разбираться... Если кто-то сует пальцы в розетку, вы, по большому счету, не имеете права запретить ему делать это. В конце концов, это его жизнь, его пальцы. Но, наверное, вы не будете по­ступать так же, желая составить ему компанию. Кро­ме того, вы вряд ли будете агитировать его поступать подобным образом и, надо полагать, не станете мол­чать, когда он все-таки предпримет такую попытку. Короче говоря, если человек делает что-то неправильно, а вы об этом знаете, то вы, как минимум, не буде­те его поддерживать, как максимум — попытаетесь ему в этом деле воспрепятствовать. Но почему в слу­чае с розетками нам все понятно, а вот в случае с неправильными, ложными убеждениями мы поступаем иначе? Мы это делаем потому, что радеем за душевное здоровье нашего визави, или же потому, что мы бо­имся за самих себя? Я думаю, что все-таки последнее. А он продолжает совать пальцы в розетку, ни о чем не подозревая... Вот такая забота о ближнем.
Впрочем, я не думаю, что из каждой такой ситуации надо устраивать показательное выступление. Но необ­ходимо помогать людям менять их мировоззрение. Они нуждаются в этом. Они нуждаются в такой помо­щи. Не навязчивой, но доброжелательной и вполне се­бе активной. А вот отгораживаться, уходить в тень, пытаться что-то там замалчивать без конца и края — это никому пользы не принесет. И вот таких идиотских ситуаций будет не избежать еще лет «...дцать». Так и будем подобным, странным образом лукавить, чтобы не навлечь на себя агрессии и никого не травмировать, идти по какому-то странному сценарию, ущемляюще­му наши интересы. Когда, например, мы не можем на­деть любимый, но дорогой костюм, собираясь в гости к малообеспеченным друзьям детства. Когда мы стес­няемся пойти с менее успешным коллегой в ресторан, который нам по карману. Кстати, в книге «Деньги боль­шого города» мы с Шекией Абдуллаевой очень под­робно разбираем эту тему — почему мы так стыдимся иногда показывать свой достаток.
По-моему, это вообще неразрешимая задача — изменить мировоззрение, какие-то устойчивые представления в обществе, тем более за короткий промежуток времени.
— Но мы должны об этом говорить. Заполнять сво­ей речью пространство. Другого пути нет. Люди — это в определенном смысле психические агенты, живущие внутри той идеологической среды, которая их форми­рует, конституирует. Но ведь эту идеологию можно и реформировать, и создавать заново.

Наверное, я по натуре своей - делатель, а не «говорителъ». И поэтому с некоторым недоверием отношусь к совету «говорить». Для меня гораздо по­нятнее была бы рекомендация о том, что нужно СДЕЛАТЬ, точнее, что я могу сделать для того, чтобы как можно больше людей вокруг меня стали относиться к жизни и другим «правильно», то есть поняли, что никто не обязан устраивать им безбед­ное существование. Я ведь не только из благород­ных побуждений, я просто не хочу, чтобы подобные ситуации повторялись. Андрей читает мои мысли и, кажется, начинает объяснять на пальцах пропис­ную истину о том, что Слово это тоже Дело.

— Для этого мы, собственно говоря, и пишем кни­гу: хотим, чтобы как можно больше людей задумались о том, что происходит в нашем обществе. А еще для многих эта, озвученная нами, позиция станет свиде­тельством того, что они не одиноки в своем представ­лении о мире. Ведь многие сталкиваются с ситуация­ми, которые мы описываем. Многие переживают, испытывают неловкость, не знают, как себя вести и что делать. Но мы начинаем говорить, и появляется внут­ренняя уверенность. Вот мы с вами уже вдвоем так ду­маем, а потом и другие люди к нам присоединяются. И в результате мы меняем жизнь вокруг себя, меняем в ту сторону, в которую нам хотелось бы ее изменить. В общем, с одной стороны, просто говорим, а с другой — занимаем активную жизненную позицию.
Вот вы описали ситуацию, которая будет понятна огромному количеству людей: неловкость, связанная с диспропорцией в материальном достатке. Не сомне­ваюсь, что ваши переживания, когда вы рассказывае­те о людях, которые недовольны работой, положени­ем, судьбой, но палец о палец не ударят, чтобы изме­нить свою жизнь, тоже многим будут понятны. Чело­век ничего не делает, а хочет, чтобы у него все было. Для нас это нонсенс, а для этих «трудяг» — нет, ведь они уверены, что их достойную жизнь им должен обес­печить кто-то другой. Когда же они будут слышать со всех сторон, что такая позиция — нонсенс, они уже за­думаются: настаивать ли и дальше на своей идее «справедливости» или все-таки надо как-то изменить свое отношение к жизни.
Помню, пришло ко мне на программу одно очень трогательное письмо. Писал его восьмилетний маль­чик. Мол, подскажите, доктор, что делать. «Есть у нас одноклассник, который всех лупит направо и налево. Родители на него никак не воздействуют, а у нас все ходят в синяках. Я даже записался на секцию дзюдо, чтобы дать ему сдачи». Мой ответ состоял из двух ча­стей. Первая: дорогой друг, не хочется тебя огорчать, но на этом примере ты должен понять и запомнить на всю оставшуюся жизнь — мир так устроен, что в нем всегда найдутся люди, которые будут вести себя непра­вильно. Мы всегда будем сталкиваться с ситуациями, в которых другие люди ведут себя «неправильно». Это неизбежность, с этим ничего не поделать. И нужно просто принять тот факт, что такие люди есть. Мы внут­ренне не должны делать наличие таких людей и ситу­аций в мире своей личной трагедией.

Кажется, эти слова Андрей говорит не мальчику, он говорит их лично мне. Потому что это именно моя проблема. Я не могу, я до сих пор категорически не могу принять «неправильное» поведение других людей и страшно переживаю по этому поводу. Когда я вижу, как продавщица в магазине хамит покупателям, как пьяные подростки бьют бутылки на детской площад­ке, как чиновник измывается над людьми, заставляя их унижаться и выпрашивать то, что им дать обя­заны, или как люди бездарно распоряжаются своей жизнью, мне просто становится дурно, хочется разнести все в пух и прах, взять за ухо и сказать: «Что же ты делаешь?!» Часто примерно так я и поступаю, конечно, в более цивилизованной форме, толь­ко проку от этого все равно мало.
Можно, конечно, назвать это красивыми слова­ми неравнодушием или даже активной жизнен­ной позицией, но по большому счету это все равно глупость. Потому что такими способами вряд ли что-то изменишь, а вот нервы себе попортишь точно. Наверное, есть менее травматичные спосо­бы, и я очень надеюсь, что наша с Андреем беседа поможет их найти.

— А второе, что я тогда сказал в ответ на письмо моего юного телезрителя, это напомнил ему, что кро­ме «я» есть еще и «мы». Слово такое — «мы». Коллек­тив! Вот класс, и этот товарищ мутузит каждого по от­дельности. То есть я так себе это представляю: он од­ному всыпал, другие стоят в сторонке, платочки в ру­ках теребят. Потом подошел ко второму, ему тоже попало. Остальные в сторонке, ждут, видимо, кому сле­дующему достанется. Никто не высовывается. Нор­мальное дело? По-моему, ненормальное. Если есть у вас позиция по определенному вопросу, то не надо стоять и молчать. Вы коллектив, вас много. У вас есть ваше общественное мнение.
И это хорошая вещь — общественное мнение! Осо­бенно если это мнение, а не предрассудок и не массо­вая истерика. Именно мнение—то есть подумали, оце­нили, оценками обменялись, все позиции выслушали, консолидированное мнение приняли и высказались. Это нормально, и это правильно. Но детей этому, ви­димо, никто не научил. Раньше учили, теперь — нет. И вот этот «герой» теперь безобразничает безнаказан­но, полагая, что это норма жизни. Но если вы, все по­битые, собираетесь и определяете, что это неправиль­но, что вы этим недовольны, вы же — сила. Вы може­те принять решение более не поддерживать контакт с этим товарищем, совместно реагировать на его выход­ки, поддерживать друг друга, вставать стеной. И ему придется изменить свое поведение. Придется. А куда деваться?.. Он не сможет и дальше противопоставлять себя группе, которая организовалась и имеет общий взгляд на происходящее.
И мы точно так же должны консолидироваться. Мир взрослых в данном случае ничем не отличается от мира детей. В обществах, где в целом преодолены пробле­мы националистических настроений, это случилось только за счет того, что сначала появились люди, ко­торые говорили, что так нельзя. Потом они нашли лю­дей, которые их стали поддерживать в этом, а в резуль­тате такая позиция стала законодательной практикой и притеснения по национальному признаку прекратились. Соответственно единственный способ — начать говорить об этом.
Когда вы думаете молча, вы не можете узнать, вы одна так думаете или я тоже так думаю, и еще двад­цать людей так думают, и еще сто пятьдесят. Когда мы не говорим о том, о чем мы думаем и как мы думаем, мы не можем узнать, сколько нас — думающих таким образом. И мы уверены, что нас мало. А полагая, что наше мнение эксклюзивно, что единомышленников у нас нет, мы не можем изменить ситуацию, которая нас не устраивает. Но когда я точно знаю и понимаю, что огромное количество людей думает так же, как и я, что я не сумасшедший, то получается, что, отстаивая свою позицию, я вовсе не демонстрирую свой эгоизм, я отстаиваю мнение большой группы людей. И одно это дает мне ту внутреннюю уверенность, которая позво­ляет мне значительно более конструктивно вести мой разговор с оппонентами, с людьми, которые пока меня не понимают.
Причем я здесь не имею в виду ситуации, когда че­ловек говорит: «Я, от лица всех пенсионеров, хочу ска­зать ...» Боже упаси! Никто не может выступать от лица «всех пенсионеров», равно как и «всех работников бюджетной сферы», «всей молодежи» и так далее. Каждый из нас выступает от своего собственного, личного, глубоко индивидуального лица. В общем, каждый из нас говорит сам за себя. Но просто, когда мы знаем, что это наше мнение разделяют другие люди, мы переста­ем чувствовать себя ущербными, а свое мнение вос­принимать каким-то неполноценным и не стоящим внимания. Мы получаем силу. А сила необходима. Осо­бенно если направлена она на защиту интересов дру­гих людей.

<<<< содержание >>>>

 

 


главная | карта сайта | контакты | © 2007-2015 psychologi.net.ru