Psychologi.net.ru

 


Будь в курсе!

загрузка...

 

Топ 10 самых популярных книг

Владимир Леви "Искусство быть собой "

Владимир Леви "Травматология любви"

Андрей Курпатов, Татьяна Девятова "Мифы большого города с доктором Курпатовым"

Курпатов А. "С неврозом по жизни."

Андрей Курпатов "Семейное счастье"

Андрей Ильичев "Главный рецепт женской неотразимости"

Гущина "Мужчина и методы его дрессировки"

Эрик Берн "Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных"

Игорь Вагин, Антонина Глущай "Основной инстинкт: психология интимных отношений"


 

Глава вторая
БОЖЕСТВЕННАЯ КОМЕДИЯ
(или неизбежность наших ошибок)

 

Теперь я бы хотел рассказать о том, что ошибки — это хорошо. Утверждение звучит парадоксально, но это только на первый взгляд. Недаром в заголовке всей этой части столько оптимизма: «Право на ошибку (или как обрести подлинную свободу)». Вот именно об этом и пойдет сейчас речь.

Лучше заплатить...

Почему ошибка называется здесь ошибкой? Потому что она влечет за собой неприятные последствия, т. е. собственно неприятности и связанные с ними издержки. Если я кричу на своего ребенка — это ошибка, ведь он будет меньше мне доверять. Если я лгу своей второй половине — это ошибка, потому что сначала я сам буду чувствовать себя некомфортно и создам все условия для возникновения у меня чувства одиночества в отношениях с самым близким человеком (что само по себе — ужасно), а потом, когда мой обман вскроется, моя половина и вовсе перестанет мне доверять. Если я плохо справляюсь со своими профессиональными обязанностями, за моей помощью перестанут обращаться, а потому мои доходы уменьшатся. Короче говоря, если я делаю ошибку, то мне предстоит получить сполна.
Впрочем, я могу пытаться всячески избегать уплаты подобного долга. Например, можно убеждать своего ребенка в том, что я кричу на него ради его же блага или потому что «я уже сто раз говорил» и «сколько можно повторять?!» Можно, солгав супруге, долго убеждать себя в том, что моя ложь во благо, поскольку ей лучше этого не знать и т. д., и т. п. Можно уверять себя в том, что хоть ты и схалтурил, но, в принципе, специалист ты хороший, а если кто этого не понимает — это его проблемы. Кому-то от такого самовнушения, возможно, станет чуть легче, но лучше от этого жизнь не станет — это точно. Подобный список самооправданий можно продолжать и продолжать до бесконечности, но что он, этот список, если не еще одна ошибка, дополнительная, поверх прежней?
Вот я совершил одну ошибку (или сорвался на ребенка, или не хватило мужества сказать моей жене правду, или не нашел в себе достаточных сил, чтобы сделать свою работу как следует) и даже признал ее, эту свою ошибку, но остановился на этом. Повинился и стал молить судьбу о пощаде: «Судьба, дорогуша! Я все понял, я больше не буду! Только не надо мне всех этих последствий! Пусть мой ребенок меня простит и забудет, я же не со зла! Пусть жена все поймет, я же не хотел плохого! Пусть моя работа процветает и дальше, я же классный профессионал! Пожалуйста, пожалейте! Не надо никаких оргвыводов!» Что из всего этого выйдет?
Ну, во-первых, можно не тратить сил даром — сделанного не воротишь, и если ты ошибся, то жди последствий своих ошибок, бегать без толку, они все равно тебя настигнут, это как бумеранг. Во-вторых, если я оттягиваю возмещение такого долга, я совершаю новую ошибку, а потому плата возрастает — теперь мне придется расплачиваться и за ту, и за эту, новую ошибку. И в-третьих, я лишаюсь возможности начать с чистого листа, с начала, а потому мне придется класть новые слои своих поступков поверх тех, чья репутация уже находится под большим сомнением.
То, что расплата за собственные ошибки неизбежна, необходимо уяснить каждому и самым серьезнейшим образом! Бегать от выплат — это безумие, способ наделать новых долгов и превратиться в банкрота. Так что принимать эту расплату нужно с благодарностью: возмещение информирует нас о наших ошибках, т. е. предохраняет нас на будущее, делает нас сильнее и внимательнее. Впрочем, при таком подходе — при явной готовности принять последствия своих ошибок сполна, без ропота и причитаний — мы вполне можем рассчитывать на их реструктуризацию, которую жизнь проведет сама, без наших просьб, а именно по причине их отсутствия.
Обвиняя ребенка в том, что он, мол, сам виноват в моем раздражении, я лгу, ведь это я раздражался. Таким образом, я им манипулирую, и рано или поздно он это почувствует, а потом просто перестанет верить моим клятвам — «Я люблю тебя! Я забочусь о тебе!» Причем это его недоверие распространится на все мои поступки и действия, эта ложка меда испортит всю бочку! Сетовать потом на его черствость, неуважение, а то и откровенное пренебрежение — просто констатировать факт: такова причитающаяся тебе плата за твои же собственные ошибки в его воспитании.
Оправдываясь перед женой, будучи уличенным во лжи, я лишь усиливаю в ней недоверие, и она, возможно, начнет предполагать такие вещи, которые мне и в голову не приходили. Если я обманываю в одном, как можно доверять мне в другом? Где гарантии?! Где основания?! И ведь это я сам загнал себя в этот угол — теперь мне придется оправдываться за все на свете и при этом с полным ощущением абсолютной бесперспективности своих оправданий.
Если же я устраиваю себе очередное, столь изощренное поощрение собственного непрофессионализма, находя лазейку, объясняющую мне мою халатность, то весь мой хваленый профессионализм в скором времени превратится в одну только фикцию. Я буду выглядеть как Золушка после боя курантов. Конечно, себя-то я всегда смогу оправдать, да вот только лучше я от этого не стану.
При этом ведь никаких жертв от меня и не требуется. Единственное, чем мне придется пожертвовать, — так это своим бахвальством и идеализированным представлением о собственной персоне. По сути, мне придется пожертвовать только одной-единственной иллюзией — я не идеален, я допускаю ошибки, такое со мной случается. Конечно, это сильный удар по самолюбию, но, бог мой, самолюбие — это та персона, которая вполне может и потерпеть, ничего с ней не станется, только лучше будет.
В общем, если я сделал ошибку, то мне не стоит бегать от возмездия жизненной справедливости, от ее закона. Мне следует безропотно принять и снести последствия своих действий. Это, с одной стороны, сформирует в моей голове необходимый условный рефлекс: я, памятуя о доставшихся мне неприятностях и превратностях, вряд ли буду пытаться повторить прежнюю оплошность снова (причем автоматически, рефлекторно, что, как известно, очень облегчает жизнь).
С другой стороны, совесть моя будет чиста, да и все последующие мои поступки смогут опираться на твердую почву — сознание возмещенного мною долга, а это важно. Иными словами, мне самому полезно «оттрубить» за свои ошибки. Рано или поздно это все равно придется сделать, но «трубить» за все сразу (а если тянуть, то накопится бог знает сколько) — это не всегда хорошо.
Наконец, если ты честен с жизнью, то она обязательно будет к тебе благосклонна. Да и без груза долгов, в любом случае, жить будет легче, жить будет веселее.
Любить себя просто так, за ложный лоск, за мнимую безукоризненность, за дутую идеальность — это одно дело; а вот любить себя всякого — и в болезни, и в здравии, и в богатстве, и в бедности, и ошибающегося, и искупившего — это дело другое. Такое чувство действительно дорогого стоит. И право, разве есть что-то в любви к «франту-на-показ», к этакому «повесе-филистеру»? И разве же не чище и не краше будет чувство к тому, кто готов ошибаться и расплачиваться за свои ошибки, не пытаясь возложить свой долг на окружающих? Так какими же мы хотим себя видеть? Это решать нам.
Глупо, наверное, повторять банальности, но что поделаешь — на ошибках учатся и об этом нужно помнить. Причем способность учиться на своих ошибках считается чертой умных людей. Но вопрос я бы сформулировал иначе — имеем ли мы право на ошибку и даем ли мы себе это право? С одной стороны, понятно, что без ошибок не проживешь, а потому и право на ошибку должно существовать. С другой стороны, если как белый день ясно, что за свои ошибки я расплачиваюсь из собственного кармана, то очевидно что я имею полное право на ошибку. В особенности если я готов производить эти выплаты, не пытаясь скостить наделанные мною долги!
Понять это, осознать это, утвердиться в этом необычайно важно. Ошибаться — это мое священное право; я могу ошибаться, потому что платить все равно мне. Другое дело — хочу ли я ошибаться, буду ли я ошибаться, но главное — я имею на это право. Право на ошибку — это право на свободу действий, до тех пор пока мне кажется, что я не должен, не имею права ошибаться, все мои поступки оказываются под ярмом этого страха. Иными словами, это поступки, сделанные мною в угоду моему страху.
Кажется, что подобное «право» — право на ошибку — выглядит достаточно странным и — как бы это сказать — неактуальным, что ли... Какой в нем толк? Зачем оно вообще нужно? Но оказывается, что нужно, и вот почему. Одной из самых больших ошибок (наравне с ошибкой непризнания собственных ошибок и с попытками избежать расплаты за них) является ошибка под названием «страх ошибиться». Ведь что получается, если я боюсь ошибиться? Буду ли я от этого ошибаться меньше? Не факт. Но буду ли я пытаться не заметить свою ошибку, найти ей оправдание, посчитать ее незначительной, сказать, что она и не ошибка вовсе? К сожалению, все это вполне возможно.
Право на ошибку — священное право, не отдавайте его никому. Вы можете ошибаться, потому что знаете, что за ошибкой последует необходимость расплаты, а вы готовы расплатиться из собственного кармана. Не думайте, что бездействие лучше ошибки. Кто не ошибается, тот ничего и не достигает. Когда же вы побеждаете свой страх ошибки, вы получаете подлинную свободу, а свободный человек — это счастливый человек. Только свободный человек совершает поступки, которые действительно идут ему на пользу, а потому и на радость другим, тем, кто этому человеку дорог.
Вам, наверное, приходилось встречать людей, которые никогда и ни за что в жизни не признают того, что были неправы. Даже понимая свою ошибку, отдавая себе отчет в том, что ошиблись, они все равно продолжают настаивать: «Нет, не было никакой ошибки! Просто обстоятельства! А как можно было поступить иначе?! И по большому счету, я все равно прав!» Выглядит все это, мягко говоря, не очень красиво, но дело даже не в этом, ведь оказывается, что этот человек снизу доверху и от края до края своего внутреннего мира буквально поражен, скован и порабощен собственным страхом, страхом своей ошибки.
У этого страха, конечно, есть свое происхождение, как и у любого другого нашего страха*. Чаще всего люди, боящиеся быть уличенными в ошибке, воспитывались в семьях, где провинность ребенка жестоко наказывалась родителями, причем особенным образом — психологически. Существуют разные формы психологического наказания — родители в этом случае или унижают детей, или игнорируют их интересы, или говорят, что они не будут их любить. Физическое наказание ребенка, как правило, не дает такого эффекта. Из детей, которые воспитывались преимущественно ремнем и побоями, вырастают люди, склонные ко лжи или открытой конфронтации. Они не привыкли оправдываться, ведь «человеку с ремнем» трудно что-либо объяснить, переговоры здесь не работают. А вот психологическое наказание, напротив, растит детей, которые в последующем будут патологически бояться своих ошибок, оправдание — это их стезя.
С одной стороны, психологическое насилие в семье предполагает психологические же средства защиты — в частности, например, роль «жертвы» или упомянутое оправдание. С другой стороны, психологическое насилие в отношении ребенка — вещь куда более действенная, это только кажется, что ребенок больше боится побоев, на самом деле для него куда страшнее родительская холодность. А именно эта холодность и является во многих семьях аргументом в пользу «неправильного» поведения детей, аргументом, который ребенок очень хорошо понимает.
Но какие выводы он из этого делает? Решает, что он поступил неправильно? Это вряд ли. Он размышляет о том, как скрыть свой поступок, который родители оценивают как «неправильный», а также о том, как оправдаться и войти в доверие. Разумеется, психологический портрет человека, выросшего в таких условиях, оставляет желать лучшего. Потому что такой человек боится дать себе право на ошибку, в нем живет страх: если я ошибусь, то от меня отвернутся, меня перестанут любить, а худшей участи живое существо, живущее в «своре», себе не представляет.
И снова все та же трагическая коллизия — где я, а где мой страх? Что руководит мной, чему я подчиняюсь? Подчиняясь своему страху, под какими бы благовидными предлогами он ни скрывался, я перестаю быть самим собой, потому что нельзя быть самим собой и делать то, что велят твои страхи и комплексы. В конечном счете мы — это то, что мы делаем. И если я делаю то, что велит мне мой страх, я сам становлюсь этим страхом. Если же я не делаю того, что соответствует мне, моему внутреннему миру, моему пониманию жизни, я перестаю строить свою судьбу, создавать свою жизнь.
Наступите на горло своему страху, причем самому гнусному из всех — страху допустить ошибку. До тех пор пока вы боитесь совершить ошибку, вы ничего не сделаете для себя и для своей жизни. А зачем вам нужна такая жизнь, в которую вы не делаете вложении? Если же вы понимаете, что и зачем вы делаете, если вы сознаете, что делаете это для себя, — вы строите свою жизнь, и она принесет вам богатый урожай. Каждый получает ровно столько, сколько заслуживает. Сама наша жизнь и есть подлинная справедливость, но понять это можно, лишь неся за нее личную ответственность, а значит, действуя, не боясь ошибиться.

Жизнь — это большое здание из маленьких кирпичей

Предлагается рассмотреть пример страха признания собственной ошибки. Снова примем к рассмотрению супружескую пару — благо здесь ошибок, как правило, пруд пруди. Вот двое сделали свой брак, собрались и сделали. Зачем? — неизвестно. Но теперь уже никуда не деться — живут вместе и надо как-то жить дальше. Живут десять лет, двадцать, и все у них ссоры да конфликты.
Из-за чего ругаются? Это же для здоровья вредно, да и субъективному качеству жизни никак не способствует. Неужели за двадцать-то лет нельзя было все уже выяснить, по местам расставить и угомониться? Вообще, какой может быть конфликт с такой долгой историей? Если он был изначально серьезный и принципиальный, то все сразу и нужно было решить. А если незначительный, что ж его на двадцать лет-то растягивать?!
Ну да ладно. Итак, очередная сцена — оскорбления высказаны в масштабах космических, физиономии побиты, кухонный инвентарь не подлежит восстановлению... В связи с чем? «Вот я ему, мол, сто пять раз говорила, а он в сто пятый раз вот, значит, как!» А зачем было нужно наносить тяжкие телесные повреждения? Это, по крайней мере, странно. Если понятно, что уже сто пять раз пробовали и никакого эффекта — чего пытаемся в сто шестой раз добиться? Непонятно. Налицо абсолютный тупик и ошибка в три обхвата.
Один из супругов, видимо, в свое время предъявлял другому какие-то требования: делай так, веди себя эдак: «Занимайся детьми! Люби мою маму!» Тот, как нетрудно догадаться, на эти требования не ответил — проигнорировал, не понял, решил по-своему. «Половина» на него обиделась, а он, в ответ на эту обиду, стал еще хуже поступать — назло, «чтоб знала», «чтоб знал». И дальше великое стояние на реке Угре: в ход идут претензии, как правило, незначительные — «не так посмотрел», «не то сказал», «не туда пришел», «не там поставил...» И по каждой мелочи — бойня! Почему? Теперь это из принципа — выстрел с той стороны, выстрел — с этой.
И катится этот снежный ком, разрастается, а в результате получается такая большая-пребольшая снежная баба. Таковы последствия огромного количества ошибок, от первой — тогда важной, до последней — теперь уже автоматической, совершаемой по привычке. Но почему хотя бы и сейчас, через двадцать лет, не сказать своей «половине»: «Солнце мое, вот мы сейчас из-за какой-то мелочи, о которой через полчаса забудем навсегда, вкладываем в здание наших взаимоотношений плохой кирпич, бракованный. Давай его уберем, потому что это ошибка — не должно у нас быть конфликтов, не нужны они нам. Зачем?.. У нас же с тобой совместная жизнь, чего мы ее портим? Да, я сделал ошибку — то-то и то-то не надо было мне делать, сильно нажал, не среагировал. Но мы же с тобой дальше жить собираемся, сегодня, кажется, жизнь не заканчивается...»
Мы делаем ошибки, но нам очень трудно признаться самим себе в этом. Нам от этого неловко — мы должны признать свою ошибку, хотя до сих пор находили других «виноватых». Находить виноватых — это наше любимое занятие, но, отыскав их, мы самих себя ставим в дурацкое положение: ошибка, которую мы совершили, осталась неоплаченной, а выдвинутые нами обвинения нас самих вводят в заблуждение. Мы начинаем в них верить, а без вины виноватые протестуют. Конфликт увеличивается и дальше начинает диктовать правила — зуб за зуб, глаз за глаз. И что теперь делать? Отступать поздно, а идти вперед некуда.
Как, в сущности, просто! Дал себе право на ошибку, сказал: «Да, я ошибся. Не нужно было мне так делать. Виноват. Давай исправим. Я готов». И все, можно исправлять, можно неудачную часть конструкции под названием «Брак» перестроить. Пусть хотя бы здесь, хотя бы в одной этой точке, где это просто и трудов никаких не стоит. А потом в другом месте так же: «Ой, это я зря сказала. Я так не думаю на самом деле. Это ошибка, погорячилась. Прости ради Христа! Перепугалась просто или разозлилась — не знаю, но то, что неправа была — точно. Давай переиграем, я ведь люблю тебя, правда». И все, бац, перестроили. Там перестроили, здесь подправили — и глядишь, другая жизнь получилась. Отошел, посмотрел на здание своего с супругом совместного труда и говоришь: «Господи, как хорошо!» И он тебе в ответ: «Лепота!» Ну — счастье!
А так — настроили бог знает чего, накидали кирпичей каких придется и как получится, и сидят теперь — не то дом получился, не то руины. Двадцать лет строили, строили и, наконец, построили — ни уму, ни сердцу. Так что в один прекрасный момент вся эта пизанская конструкция — ух, и привет. А дальше новые муки, ведь развод ничего другого и не предполагает. Сначала ощущение катастрофы, потом боль и ненависть, потом ненависть и боль. Через пару лет «отойдем» и айда новый брак делать — хоть какой-нибудь, чтобы было. И все то же, все так же: без права на ошибку — «мы не ошибаемся», «все кругом ошибаются, а мы нет».
Обвинить весь окружающий тебя мир в своих несчастьях — дело нехитрое, а вот дать себе право на ошибку, найти эту свою ошибку, искупить ее и поступить сызнова, но правильно — это труд, и труд непростой. Но если тебе твоя жизнь дорога, если хочешь прожить ее счастливо — это нужно делать, в противном случае что-то же делать тебе придется. Каким будет результат твоих действий при эдакой политике? Это нам хорошо известно — банкротство, т. е. задолженность будет выше, нежели наши возможности по ее возмещению. Ошибки требуют выплат, и другого пути нет. Можно, конечно, и не признавать свои долги — это на экономическом жаргоне называется «дефолтом». А что такое дефолт, нам — россиянам — объяснять не нужно.
Поэтому очень важно признать за собой право на ошибку, только это и позволит нам исправить ее вовремя, т. е. расплатиться за нее, пока проценты не набежали. Расплатившись, мы можем двигаться дальше. Теперь у нас в багаже богатый жизненный опыт и, главное, понимание того, что нам действительно нужно.
Вся наша жизнь — это гигантское здание из большого числа маленьких кирпичиков. Не пытайтесь строить ее по единому плану, ведь условия в любой момент могут измениться, а потому этот план может оказаться неподходящим. Но, укладывая каждый новый кирпичик в здание своей жизни, помните о том, что он станет основанием для следующего. Если вы положите его плохо, то следующий ляжет еще хуже, а потому вся эта конструкция в какой-то момент благополучно завалится набок. Впрочем, чем быстрее вы заметите эту промашку, тем меньше вам придется переделывать. Так что не бойтесь положить кирпич неправильно, бойтесь обнаружить это с опозданием.
Итак, право на ошибку — это право священное и право необходимое. Конечно, не стоит им злоупотреблять (права вообще даются для использования «по необходимости», а не публику эпатировать), но чувствовать, что имеешь это право, — нужно, а если возникла надобность, то и употребить его как следует. Если мы не лишаем себя права ошибаться, мы можем предотвратить свою ошибку — в этом секрет.

А вот этого — бойтесь!

Теперь, когда я уже вдоволь наругался по поводу страха ошибиться, настало время высказать противоположный тезис, а именно: бояться ошибки нужно, и смертельно! Да, бойтесь совершить ошибку, бойтесь! Вот так... Прошу всех соблюдать спокойствие и не впадать в панику — автор не сошел с ума и даже не противоречит самому себе, а у вас все в полном порядке со зрением и вы прочли то, что прочли. Просто тут нужно понять еще одну очень важную вещь.
Бояться ошибок как таковых — глупо и бессмысленно, это правда. Потому делать этого не стоит — мы все равно будем ошибаться и, никуда не деться, будем за них расплачиваться; если выкажем эту готовность сразу — то уплатим по самой низкой ставке, что уже хорошо. Но пока речь шла о том, что можно было бы назвать «новой ошибкой» — и в том смысле новой, что мы ее совершаем в первый раз, и в том смысле новой, что мы хоть и совершали ее неоднократно, но поняли, что это ошибка, только сейчас.
Действительно, будущее никому неизвестно, поэтому никогда нельзя быть уверенным, к каким последствиям приведет тот или иной твой поступок. Возможно, что-то ты делаешь теоретически правильно, а жизнь говорит: «Нет, брат, это ошибка!» Иногда, впрочем, она говорит это с большим опозданием; так часто случается с воспитательными маневрами родителей — им кажется, что они правильно воспитывали своего ребенка, и только когда он в первый раз говорит: «А мне наплевать на вас, дорогие родители!», понимают, что где-то, мягко говоря, ошиблись.
Таких ошибок, конечно, бояться не нужно, поскольку — ну как тут угадаешь? Мы не пророки и мы не безгрешны, так что ошибки естественны, а потому страх тут категорически запрещен. Но если ты уже наступал на эту граблю, если она ударяла тебя по лбу, если ты уже прочувствовал негативные последствия каких-то собственных действий, то надо отдаться своему испугу: «Господи, что ж я делаю-то!» Я люблю своего ребенка, а он считает, что это не так — надо испугаться, ведь значит, где-то здесь у меня ошибка, нужно поправлять положение. Я хочу счастья своей второй «половине», а она несчастлива — пугаемся, надо экстренно менять тактику! Я думаю, что мое дело, моя профессия — это хорошее дело и хорошая профессия, но не получаю от своей деятельности никакой радости, более того, она меня мучит. Конечно, надо пугаться, ведь значит, надо что-то менять!
Спросите: зачем пугаться? Нам нужно испугаться, потому что страх — это сильнейший источник мотивации, и нам надо заручиться его поддержкой. Глупо использовать имеющиеся у тебя возможности себе же во вред, а страх — это именно возможность, которую можно употребить с убытком (чем мы обычно и занимаемся), но можно и с прибылью. Просто сетовать на страхи — это дурное занятие, если природа предусмотрела для нас такой инструмент, значит, это для чего-то нужно.
Остается только изучить его — свой страх — и придумать, как эффективно им пользоваться. Помните — мы же с вами эгоисты! Итак, просто бояться ошибок, бояться проштрафиться, бояться своей погрешимости — глупо. Но бояться допустить данную конкретную ошибку, о которой мы знаем, что она ошибка, — это самое милое дело! И если вы уже обнаружили в своем поведении, в своих поступках и действиях нечто, что очевидно является ошибкой, настало время пугаться.
Вот, например, вы знаете, что раздражаться на близких — это ошибка. Вы уже это поняли, осознали, прочувствовали. Но как изменить эту свою привычку? О конкретной технологии борьбы с такой привычкой я уже рассказывал в книге «Как избавиться от тревоги, депрессии и раздражительности», вышедшей в серии «Карманный психотерапевт». Но, к сожалению, одной технологии здесь недостаточно, нужна еще мотивация, то нечто, что сподвигнет нас на эту борьбу, что будет толкать нас изнутри, что придаст нам нужный запал.
К сожалению, страх — это то единственное средство, которое способно мотивировать нас на нужное дело должным образом. Бесчисленные эксперименты, проведенные учеными от психологии, доказали это самым основательным образом. Это странно и печально, но разум не способен победить нашу лень и в одиночку совладать с засевшими в нас привычками, одно только понимание важности того или иного мероприятия — это еще не достаточный для нас аргумент, дабы претворять его в жизнь.
И только страх, испуг является аргументом, к которому мы готовы прислушиваться и делать то, что может быть нам очень полезно. В общем, если мы хотим, чтобы в нас достало сил, необходимых для принесения себе конкретной и ощутимой пользы, нас мало в этом убеждать, мало говорить о плюсах тех или иных действий и поступков, нам еще нужно бояться, что мы этого не сделаем.
Нам следует бояться того, что мы сами, собственноручно испортим свою собственную жизнь, бояться, что мы упустим имеющиеся у нас возможности, бояться, что наделаем ошибок, за которые нам потом придется долго и мучительно расплачиваться, причем по полной ставке и с процентами. Да, всего этого следует испугаться, в противном случае необходимого пинка под одно место не последует, а мы так и останемся сидеть сиднем, высиживая себе неприятности одну за одной.

Оплатить придется, а вот восстановить...

Возвращаясь к раздражению, которое вызывают в нас наши близкие (с чего, собственно, мы и начали этот разговор), необходимо признать, что если мы по-настоящему хотим избавиться от этой пагубной, вредной и тяжелой привычки, нам надо испугаться этого своего раздражения, точнее — его последствий. То есть нам мало просто осознать ошибку, нам недостаточно понять плюсы ее отсутствия, нам жизненно необходимо впасть в настоящую тревогу по поводу того, что мы можем допустить эту ошибку вновь. И тогда, испугавшись данной конкретной ошибки, мы получаем возможность предотвратить ее повторение впредь.
Если же мы этого не сделаем, то, скорее всего, продолжим наступать на одни и те же грабли, а по-настоящему поймем, что ошибались, раздражаясь на близких, только после того как они от нас отвернутся. Мне никогда не сосчитать все те реальные истории, которые мне рассказывали мои пациенты в связи со своим раздражением. Матери раздражались на своих детей, а потом с удивлением замечали, что их ребенок «почему-то» ушел из дома, связался с дурной компанией, бросил институт, ничего не хочет делать, стал беспробудным пьяницей и наркоманом. «Он совсем меня не слушает!» — говорит в растерянности женщина. Но что она сделала для того, чтобы ребенок ее слушал? Кричала на него? То есть выработала у него привычку затыкать уши всякий раз, когда она только открывала рот. Не самый удачный педагогический маневр, согласитесь.
Аналогичные ситуации складываются и в отношениях с супругами. Сначала муж считает естественным раздражаться на жену — она же, до поры до времени, все это терпит. Женщины вообще склонны сначала потерпеть, а когда в душе будет уже полный мрак, тогда и выступить. Мужчины же, склонные на все реагировать сразу, длительное время даже не догадываются, что их поведение ранит супругу. Им кажется, что если бы она по-настоящему обижалась, если бы что-то ее по-настоящему травмировало, то она непременно сразу бы и высказалась на этот счет.
Мужчина судит женщину по себе, и поскольку он терпеть не умеет и не хочет, то думает, что его спутница жизни устроена точно так же. А раз она не отвечает на его раздражение бурным всплеском эмоций, значит, считай, что и не было никакого раздражения вовсе. Впрочем, с женщиной ситуация точь-в-точь такая же: женщина, как и мужчина, мерит его поведение по себе. И поэтому ей кажется вполне естественным, что когда она сдерживается, ее супругу должно быть понятно, что она просто терпит его раздражение, хотя на самом деле негодует или переживает. Разумеется, все это ошибки, имя которым — недопонимание.
И решение этой проблемы лежит на поверхности, но, как часто бывает в таких случаях, именно поэтому и не замечается. Если люди собрались жить вместе, им следует настоятельно и постоянно изучать друг друга, причем делать это, во-первых, неформально, а во-вторых, полагаясь не только на свой личный опыт, но и на знание человеческой психологии. Вот, собственно, для этого я пишу большую часть своих книжек, пытаясь разъяснить нашу психологию, а также психологию тех, с кем мы проживаем нашу жизнь .
Исправлять наши ошибки, которые все мы делаем в огромном количестве, можно и нужно, более того — от этого никуда не уйти. Но тут есть одна тонкость: ошибку можно исправить всегда, но вот отношения, при которых была совершена эта ошибка, к сожалению, не всегда подлежат восстановлению. Что я имею в виду?
Допустим, вы вступили в деловые отношения со своим хорошим приятелем или даже другом, но дела пошли трудно, у вас накопилась масса взаимных претензий, возможно, вы перестали доверять друг другу. Что ж, по всей видимости, на вашем счету были ошибки: вы или не должны были вовсе затевать это дело, или следовало как-то иначе строить свои отношения с партнером, а может быть, вы сами совершили какие-то поступки, которые нарушили и исказили ваши отношения. Если ситуация не зашла еще слишком далеко, то у вас есть все шансы — признав свои ошибки, вы можете переговорить со своим другом-компаньоном и прийти к согласию. Но, как правило, мы слишком тянем в таких случаях, а когда решаемся принять меры, оказывается, что эти отношения нам уже не спасти.
Можно ли исправить положение? Придется исправлять. Впрочем, если речь идет о полном разладе, то плата за ошибку будет достаточно весомой — вероятно, вам предстоит оставить это дело, понести убытки, а также позабыть о том, что у вас был этот друг или приятель (последнее, может статься, самая большая потеря). Все это вкупе, возможно, и очень большая плата, но если ничего другого не предлагается, то надо платить, и столько, сколько «натикало». В противном случае ситуация, скорее всего, будет только ухудшаться, пока дело не дойдет до поножовщины. А это, как вы понимаете, уже слишком...
Иными словами, плата состоялась, но отношения не восстановились, и само это окончание отношений есть один из элементов возмещения за нашу ошибку. В народе говорят, что худой мир лучше доброй ссоры, но я бы добавил, что иногда лучше ничего, нежели худой мир. Подобная ситуация может сложиться и в отношениях между супругами, развод во многих случаях — это благо. Он, конечно, травма, и травма для обоих, но лучше уж так и сразу расплатиться, чем платить потом всю оставшуюся жизнь, пусть и понемногу, но в неограниченных объемах, вовлекая в систему оплаты детей, родственников и какую-никакую старость.
Когда мы имеем дело с «долгостроем», часто приходится эти отношения и вовсе «морозить», как бы печально для нас это ни было. Если мы слишком долго работали на благо этих отношений (а значит — и на свое благо) спустя рукава, ни шатко ни валко, то, возможно, мы работали просто впустую. Наша жизнь не терпит такого к себе отношения — вы или работаете и получаете, или делаете вид, что работаете, а по факту просто впустую растрачиваете силы. За это «делание вида» жизнь никакой ответственности не несет и возмещать убытки не будет, она их взыщет.

Осадок остался...

Сейчас, впрочем, мне хотелось говорить не о кардинальных жизненных решениях (право, здесь необходим куда более серьезный, обстоятельный и индивидуальный разговор), а о небольших ошибках- с большими последствиями. Помните ли вы такой анекдот? Человек звонит своему старому приятелю: «Дружище, что-то ты давно не приглашаешь к себе в гости?!» «Да, не приглашаю», — отвечает тот и слышит резонный вопрос: «А чего не приглашаешь?» «Видишь ли, после твоего последнего посещения пропала серебряная ложка». «Как пропала? Я ничего не брал!» — вскрикивает недоуменный приятель. «Да не волнуйся. Ложку-то мы потом нашли. Но вот осадок остался».
Вот этот «осадок» — и есть самая противная штука, которая иногда делает прежние отношения невозможными. Если мы совершаем какую-то ошибку — по глупости, по незнанию, по наивности, по случайности, — сама по себе она, может быть, и не трагична. И кажется, что всегда можно сдать назад, извиниться и все такое прочее. Однако плата за эту ошибку может оказаться большей, нежели простое раскаяние. Иногда платой оказываются сами отношения, поскольку «осадок остался».
Вот опять возьмем для примера супружескую пару. Муж длительное время поступал не так, как нужно, а жена его признавалась своим подругам: «Вроде бы и неплохой он человек, но не орел». Те, возможно, качали головами в ответ и говорили: «Да, не повезло тебе, подруга!» Потом муж сходил к психотерапевту, например, или как-то сам дошел до этого, понял, что хочет женщина чувствовать себя в отношениях с мужчиной защищенной, чтобы быть ей за своим мужем, как за каменной стеной, чтобы можно было ей восхищаться его решительностью, способностью брать на себя ответственность, совершать поступки.
Он же до сих пор вызывал в ней лишь обратные реакции — вел себя, как малыш с матерью, сам постоянно искал в ней поддержки и помощи, ждал, что необходимые решения она примет сама... Сама же она не сказала ему, что, дескать, так и так, ты давай, сам, того это... прояви мужскую сущность! Не умела поддержать его инициативу, не дала вовремя положительного подкрепления его решительному поведению (когда-то же, вероятно, такие возможности имели место), а среагировала типичным образом, по-женски: мол, вот, хоть что-то ты можешь сделать сам, всегда бы так... но что с тебя возьмешь... Разумеется, такие реплики вряд ли воодушевляли этого мужчину на поведение, свойственное «орлам», тем более если у него в анамнезе не все было в порядке в отношениях с его матерью (теперь, возможно, он ищет того, чего ему в них не доставало).
Какое-то время все это, конечно, проходит незаметным. Женщина — ждет, подстраивается под своего мужа (т. е. сама же и играет роль «матери», а не «женщины»); мужчина не понимает, какое поведение от него требуется, наслаждается своей ролью «маленького мальчика», находящегося на попечении у доброй «мамы», наконец-то, как в мультике про мамонтенка, найденной. Потом, как уже было сказано, он вдруг переменяет все свое поведение: берет себя в руки, демонстрирует решительность; короче говоря, просыпается дремавшая в нем до сих мужская натура — «орел» вылупился из своего яйца и давай крыльями махать.
И кажется, что все теперь у них, у этой пары, должно наладиться. Ведь он стал вести себя именно так, как она все это время хотела, чтобы он себя вел. Ан нет, у женщины «осадок остался». «Если бы так раньше... — говорит она, — то другое бы дело! А сейчас меня это только раздражает!» И конечно, раздражает, она ведь уже обвыклась с навязанной ей ролью «матери», а тут на тебе — «ребенок взбунтовался».
Возможно, впрочем, это желаемое ею прежде поведение мужа будет ее теперь не раздражать, а, например, смешить, казаться дурацким, как смокинг на крестьянине. Так или иначе, но конструкция не сложилась с самого начала, и именно та конструкция, которую надо было именно с самого начала складывать правильно. Теперь же того, что могло быть, уже не будет, а то, что есть, это не то, что нужно, а потому платить приходится бог знает сколько.
Вот так все непросто с оплатой наших ошибок. Поэтому я и говорю: не бойтесь ошибаться, но бойтесь ошибиться. Парадокс? И да, и нет. Эгоисту вообще-то не пристало бояться, но почему ему не бояться того, что он сделает что-то во вред самому себе? Но именно — самому себе, не кому-нибудь и не чему-нибудь, в самом себе. Нет, этот страх не только не должен быть устранен, его постоянно нужно держать наготове. Держать и регулярно спрашивать себя: вот я сейчас что-то делаю, это точно мне нужно? Этим я делаю свое счастье? От этого жизнь моя станет лучше? И отвечать, отвечать, обязательно отвечать! И если ответ будет отрицательным, то испугаться, испугаться, чтобы не делать этого, чтобы не допустить этой ошибки.
Помните: нести ответственность за собственную жизнь — это не бремя. Мы все равно ее несем — хотим мы того или нет, думаем об этом или нет, потому что расплачиваться все равно придется нам и из собственного кармана. Но если мы сознаем эту ответственность, понимаем, что все, что мы делаем, мы делаем для себя, то у нас есть возможность строить свою жизнь с минимальным количеством погрешностей. Начисто ее все равно не переписать, а потому к каждому написанному в ней слову, к каждой букве мы должны относиться с той же серьезностью и внимательностью, с какой бы мы относились ко всей нашей жизни в целом. Ведь наша жизнь — это те маленькие поступки, которые мы совершаем каждый день и каждую минуту.

 

<<<< содержание >>>>

 

 



главная | карта сайта | контакты | © 2007-2015 psychologi.net.ru