Psychologi.net.ru

 


Будь в курсе!

загрузка...

 

Топ 10 самых популярных книг

Владимир Леви "Искусство быть собой "

Владимир Леви "Травматология любви"

Андрей Курпатов, Татьяна Девятова "Мифы большого города с доктором Курпатовым"

Курпатов А. "С неврозом по жизни."

Андрей Курпатов "Семейное счастье"

Андрей Ильичев "Главный рецепт женской неотразимости"

Гущина "Мужчина и методы его дрессировки"

Эрик Берн "Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных"

Игорь Вагин, Антонина Глущай "Основной инстинкт: психология интимных отношений"


 

МЕЖДУ МУЖЕМ И ЛЮБОВНИКОМ 

У тебя медовый месяц, ты без у иа от избранника, и каждое мгновение шшь укрепляет уверенность в ва­шей предназначенности друг другу7 Дай Бог, чтобы так было всегда... Тогда не трать свое драгоценное время на прочтение этой писанины. Ее содержание тебе без на­добности. Во всяком сгучае, сегодня. Оно заведомо вызовет реакцию сродни нормальной реакции ребенка на алкоголь • горько и гадко.
А теперь, милые дамы, когда наш дружеский кружок слегка поредел, еще одно принципиальное уточнение:
речь пойдет об измене в экологически чистом виде. За скобки вынесены:
акт мести, который подобен удалению здорового зуба вместо больного. Никакого облегчения, прогулки по потолку продолжаются, но вместо одного очага воспаления — два;
вакхические мотивы, когда вечером море по ко­лено, а утром — небо с овчинку;
тот клинический случай, когда, спрятав ножи и запихав в чемодан фен, шляпу со страусовыми пе­рьями, тетрадь с кулинарными рецептами и теплые рейтузы, очередная Анна Каренина поднимается навстречу мужу с отрепетированной репликой: «Васису-алий, нам надо объясниться. Я ухожу от тебя к Птибу-рдукову».
И пока он прядает в ошеломлении знаменитыми ушами, прыгает в лифт, загодя оккупированный об­курившимся дублером. Который и доставит ее, слитую в финальном поцелуе, в рай, где новопреставленные пары кувыркаются в блаженной невесомости. В этой ситуации, жеванной-пережеванной могучими челюстя­ми классиков, мне остается лишь пожелать всем аст-ронавткам благополучного приземления.
Но далеко не каждый внебрачный роман венчает хеппи-энд. Сколько нас, легковерных и опрометчивых. болтается на ржавом крюке вины из-за металлической блесны? Сколько обречено на нескончаемое похмелье из-за одного-единственного глотка вина, который на миг раскрасил черно-белый экран будней?! И живем, вжатые в драные кресла, замурованные в преиспод­нюю кухонь, с черной дырой в сердце и клеймом «неверная жена» на лбу.
А единый в трех лицах — судья, прокурор, палач — стоит, покачиваясь (пятка — носок, пятка — носок), разминает в ладонях узорчатый, вдвое сложенный ремень. Хотя у самого рыльце не в пушку, а прям-таки в щетине. Левый, черный, глаз вперил в жертву, а правый, зеленый, скашивает на часы, прикидывает, как и экзекуцией натешиться, и на свидание не опоздать.
Колеса такси, мчавших меня из подпольных гнез­дышек в родовое гнездо, не раз зависали над пропа­стью. На их багажниках рубцы от дамокловых мечей шлагбаумов, а на крыльях вмятины от бычьих рогов мотоциклов. Все хорошо, что хорошо кончается,
я хочу, жизнелюбивая сестра моя, чтобы и твои пробеги по извилистой боковой трассе не завершились аварией. Для чего и нарисовала путевую карту адюль­тера с подробным инструктажем. Брось ее перед во­яжем в сумочку в компанию к пудренице, помаде и газовому баллончику. Поможет не поможет, но и не навредит.
ПТИЦА-ТРОЙКА
Начнем с тормозов. Их у нас либо нет вовсе, либо они надежны, как лучшая подруга, почти сестра. Та самая, что прожужжала уши, раскаляя мембрану вулканичес­ким шепотом:
Такой мужик, та-а-а-акой мужик! Не чета тво­ему... чудаку. Смотри, упустишь— будешь локти ку­сать.
А после с интересом наблюдала из директорской ложи кровавые сцены. А по окончании спектакля на заднем сиденье частника экс-супруг сосредоточенно изучал содержимое ее запазухи.
У мелкого флирта, у спичечной страсти короткая дистанция с бетонной стеной в конце. Мы же нередко, сорвавшись с места в карьер, мчим по ней в эйфории на бешеной скорости, словно под колесами зеркальная автострада Калифорнии. Нет, я не против ответвлений любви всех сортов и масштабов. Выпала такая уда­ча — посетить эту землю, попетлять по ее лабиринтам, глупо все время гнать вперед по комсомольской узкоколейке с упорством бронепоезда. Проблема в том что указатели поворотов натыканы в самых неожи­данных местах и в самой нелогичной последователь­ности.
Нет бы все по порядку: в яслях — симпатия, в шко­ле — увлечение, в вузе — влюбленности, а в комплекте с дипломом— любовь-страсть, наваждение единым букетом, перевитым свадебной ленточкой. И чтоб не вял. И чтобы на фоне ровного семейного счастья ре­гулярно вспыхивали рецидивы девственного чувства — с томительной дистанцией, вибрацией ожидания, сму­той сомнений, неотшлифованными реакциями, легко­мыслием и крылатостью.
Но на такое досвадебное ретро партнеру надо за­тратить массу сил и энергии. Не затем женился. А карьера, а бизнес, а мироздание? Кто тогда поддер­жит Пизанскую башню в ее падении, застеклит озоно­вые дыры, испьет шеломом синего Дона?
Приходится, чтобы не отвлекать возлюбленных от их вселенских проблем, утолять жажду из чужих коло­дцев. Потому что по велению и замыслу природы мы экстравертны и артистичны. Недаром имен великих актрис и звездного шлейфа их славы, несмотря на фору в тысячелетия, хватит на пояс для экватора, да еще и с кокетливым бантиком. Актеров же едва-едва на-скребется на бечеву волжских бурлаков.
А наши интрижки со всеми зеркальными поверх­ностями! Витринами, чайниками, стеклами авто и му­ниципального транспорта, полированными дверцами шкафов и даже черным мрамором надгробий. В об­щем, без зрителей и поклонников — ну никак. Особено настойчивых иногда допускаем внутрь. Но не из-за ебединого клекота либидо, как это им мерещится, в награду за восторг, рукоплескания, за жаркую одну желания, из пены которой и восстаем ослепи­тельными богинями.
Пусть себе заблуждаются. Они. А нам — нельзя. Надо помнить о неисправных тормозах и двигаться с такой скоростью, чтобы в любой момент выпорхнуть на обочину без риска сломать себе шею. Для чего и следует усвоить некоторые правила безопасности движения.
Постигай науку расставания. Еще до встречи сми­рись и согласись с неизбежностью разлуки. Делай про­межутки между свиданиями на час, на день, на неделю, на месяц длиннее, чем хотелось бы. Хотелось бы тебе, а не ему. Не потакай своему нетерпению. Оно чревато опрометчивыми поступками. Гаси его затянутым ожи­данием. Это как при голодании: важно перетерпеть острую начальную фазу.
Мечтай. Мечтать не вредно. Но о прошлом, а не о будущем. Иначе срастешься со своими фантазиями и непременно захочешь их воплощения в реальности. Тут-то и грянут землетрясения и бури. А срастаемся мы с ними в две секунды. Помню мою первую коман­дировку в столицу. Душа готовилась к празднику: трое суток за казенный счет в лучшем городе земли. Москва тогда возбуждала, а не угнетала провинциалов. Все кастовое, элитное было надежно замаскировано под овощную базу, а не кололо глаза невыносимой рос­кошью витрин и холодным высокомерием халдеев. Уже под градусом эйфории я стояла на Кузнецком мосту в сногсшибательном марлевом сарафане (Ин­дия), почти свежих босоножках (Болгария), арендован­ных ради такого случая у подруги, и с собственной польской сумкой через плечо, которая при внешней элегантности легко затаривалась дюжиной пива, а сей­час содержала сменные трусики, паспорт и пятьдесят три рубля сорок шесть копеек командировочных де­нег,— стояла и сладостно колебалась между гости­ницей и Красной площадью.
Сеньорите, кажется, требуется гид?
Бархатный голос, высокий рост, прикид от фарцы, в общем, вполне, вполне...
После провинциального общепита ресторан «Огни Москвы» впечатлял: вышколенные официанты, панорама вечного города с высоты птичьего полета, меню с диковинными блюдами типа жареного угря. Это сейчас шашлыком из аллигатора в пираньевом соусе никого не удивишь.
К третьему «Брюту» мы были помолвлены. Мой новый спутник жизни (штамп районного загса в собственном паспорте как-то незаметно стерся из памяти) явно принадлежал к дипломатическим кругам: когда мне требовалось в туалет, галантно провожал до дамской комнаты и неотлучно ждал у дверей. По возвращении отодвигал стул, наполнял преимущественно мой бокал и говорил, говорил, говорил: ложи Большого театра, склады ГУМа, алмазные пломбы кремлевских дантистов, ближние дачи, дальние страны... Где ты, мой малогабаритный город, оклеенный старой шпалерой, с окнами на сараи? Когда-нибудь я приеду туда в карете, запряженной четверкой лошадей, с бартами, гувернантками, левретками, чтобы поплакать на могилке старого смотрителя...
- Ну, солнышко, давай в последний раз в туалет — и на пикник.
Когда я вернулась, за столиком уже диктовала заказ свежая компания. Моего поручика не было. Как и оставленной на стуле польской сумки с трусиками, паспортом и пятьюдесятью тремя рублями сорока шестью командировочными копейками...
Не проявляй никакой внешней инициативы. Деятельная любовница — ночной кошмар мужчины. Они же лидеры (истинные или мифические — вопрос второстепенный) и не выносят, когда из их рук рвут пальму первенства, никогда ни о чем не проси. Могут отказать, и будет больно. А страдание— питательная среда для любви. Особенно вначале, когда еще не рассеялся розовый туман, когда еще слишком уверена в своей власти. Сопротивление ей заставит упорствовать, и не заметишь, как из королевы превратишься в нищенку.
Вообще мы обладаем поразительным даром портить себе праздники попытками растянуть их до размеров будней, а веселый водевиль— до масштабов древнегреческой трагедии. Синдром старухи из сказки о золотой рыбке. Чтобы не раскачиваться скорбным маятником над разбитым корытом — не жадничай, бери лишь то, что дают без напряжения, не кидайся босиком по снегу вдогонку за решительной спиной. Ничего не добьешься, кроме простуды и обиды.
Идеально — вовсе не доводить до финальной точки. Нет ничего более унылого, чем исчерпанные до дна отношения: ил, грязь, коряги. Пусть лучше будет элегантное многоточие, поставленное тобой, а не со. автором где-то посредине.

<<<< содержание >>>>

 

 

 


главная | карта сайта | контакты | © 2007-2015 psychologi.net.ru